Особенности путешествия на Сибирию в компании автоматона на механическом поезде или путевые заметки. Сборник.

Ожидание, ввергающее её душу в беспокойство, сильно затянулось. Его не было долго, так долго, что женщина, изнывая от нетерпения, бесцельно бродила по маленькому пяточку пространства перед воздушным шлюзом, стараясь сдержать рвущиеся на волю чувства. Мисс Уолкер корила себя: не следовало его отпускать; кто знает, что могло случиться с ним там, на отравленной поверхности. Её фантазия рисовала чудищ, безумных, бешенных, рвущих всё на своем пути, подобно квилаку, и от этого всё внутри сжималось от отчаяния. Мысленно она уже бросалась к автоматону, несмотря на радиацию, и только здравый ум сдерживал её порывы. - Кейт Уолкер, всё хорошо? Курк наблюдал за ней уже с минуту, а заметила она его только сейчас. - Да… Нет, - призналась женщина, понимая, что дрожь в голосе и трясущиеся руки выдают её целиком, - Оскара долго нет, я волнуюсь. - Я слышал, как открывают вентиляционную решетку снаружи, так что он должен скоро придти. - Знаю-знаю, - в беспомощности она прислоняется лбом к холодной стене и мучительно вздыхает, - где же он?.. Проводник юколов собирается с духом и сообщает мисс Уолкер, что племя не может долго ждать. Если её механический друг не появится в ближайшие минуты, они должны идти без него. Мышей прогнать теперь не составит труда: решетка снята, а значит, остается только зажечь факел. - Вы уходите, - отвечает Кейт, - а я останусь. Не брошу его. - Ты даже не знаешь, что с ним. Вдруг он… сломался, - парирует молодой юкол и оказывается вознагражден таким тяжелым взглядом, что более возражать не смеет. Курк, в свою очередь, беспокоился за Кейт не меньше, чем та пеклась об Оскаре. Её поведение резко изменилось с тех пор, как к ним присоединился её возвращенный к жизни друг. Как выразилась Айяваска, мисс Уолкер слушает теперь не голову, а сердце, что ставило американку под удар и мешало принимать взвешенные решения. Женщина списывала это на усталость, но юноша подозревал, что дело именно в автоматоне. Он видел, как они разговаривали около получаса назад, как улыбалась Кейт, слышал, как смягчался её голос, иногда переходя почти на шепот, и не осталось сомнений, насколько Оскар важен для неё. Курк не думал, что это могло стать проблемой, но сейчас женщина выглядела такой беспомощной, что у проводника племени щемило сердце. Оставлять её здесь одну хотелось меньше всего, но юколы и страусы теряли терпение. Кейт и самой было тошно от своего поведения. Только она приняла себя новую, смелую, решительную, способную оставить всё ради цели, как вдруг появляется что-то важнее этой чертовой страусиной миграции, важнее её бегства от правосудия, военных и полоумной Ольги. Теперь она может сказать Курку, Айяваске и всем юколам «нет», просто потому, что автоматон, - даже не человек! – застрял где-то в зараженной зоне. Её поднимут на смех все, кроме, пожалуй, шаманки, которая видит её насквозь, как рентген, и всячески препятствует нередким чувственным порывам. Она это даже не отрицала! Когда Кейт обвинила её в том, что она подозрительно настойчиво прячет Оскара в своей юрте, не позволяя им видеться больше, чем следует, та только смеётся и кивает. - Кейт Уолкер! – Слышится механический голос по другую сторону массивной железной двери, и женщина бросается к окну. Но что она видит! – он не один. С ним ещё один автомат, еле «живой», безвольно повисший на Оскаре бесполезным металлоломом, а тот крепко держал его, точно подвыпившего друга. У их ног сидели механические псы и, надо сказать, вели себя смирно, ежели двадцать минут назад. - Оскар, - Кейт была растеряна, - кто это? - Кейт Уолкер, этот автоматон нуждается в починке. Она хочет ответить, что все здешние автоматоны нуждаются в починке, но их разговор прерывает сирена, возвещающая о недостатке йода для очистки от радиации. Чёрт с ним! Надо первоначально вытащить их оттуда, а затем уже разбираться. Её усилия не напрасны: вскоре вся механическая компания перешагивает порог шлюза, и Курк опасливо пятится назад, не зная, как реагировать на железных псов, окруживших несчастного юкола. А Кейт смотрит на автоматонов и ждет объяснений от Оскара, а он, разумеется, просит помощи, надеясь, что она в который раз совершит чудо. - Оскар, пойми, я же не Ганс Форальберг, не Анна и не Штайнер. Я не смогу просто так взять и починить автоматона! - Тем не менее, - напоминает он ей, - со мной вы справились. - С тобой всё было иначе и я… - Пожалуйста, Кейт Уолкер! Ну, как ему можно отказать? Разве он часто о чём-то просит её? Разве она на его месте не просила бы помочь умирающему человеку, зная, что есть малейший шанс вытащить его из лап смерти? Особенно если этот человек тебе родной брат. Курк опять говорит ей, что они не могут задерживаться. Мисс Уолкер делает невероятное усилие над собой, чтобы не идти на поводу у чувств. Автоматон XZ2000 поднимает голову с чудовищным скрипом и встречается взглядом с женщиной, чья решимость мгновенно испаряется. - Я… посмотрю, что можно сделать, но не гарантирую хороший результат. - Я знал, что на вас можно положиться, Кейт Уолкер! – Радостно восклицает Оскар. Курк недовольно бурчит, и американка напоминает ему, как его люди, да и он сам, готовы были забыть о страусах ради сопливого сериала. Пристыженный проводник юколов дает свое согласие на получасовую задержку. Вся процессия, за исключением молодого юкола, идет к верстаку кузнеца, и уже там Оскар оставляет Кейт и автоматона наедине, предоставив женщине необходимые инструменты, найденные наверху. Он также уводит собак, чтобы те не мешали. Автоматон еле держится на ногах, но всё же держится, опершись рукой на столешницу. Кейт предлагает ему сесть, и он тут же повинуется. Она не знала с чего начать; смущало и то, что он был точь-в-точь как Оскар, и это заставляло женщину время от времени испытывать легкий озноб. Молча, стараясь не смотреть на его лицо, мисс Уолкер осматривает конечности автоматона, смазывает, где нужно, с помощью кузнеца заменяет парочку шестеренок в локтевом и коленном суставе, чистит мелкие детали от грязи и пыли, думая, что это не помешало бы и Оскару. Правая рука автоматона совсем проржавела, и тут уж Кейт была бессильна. У них нет столько железа, чтобы полностью заменить конечность, да и времени тоже. Несмотря на все её манипуляции, автоматону, казалось, лучше не стало, из чего американка заключает, что дело тут в сердце. - Не волнуйся, я буду осторожна, - произносит она, открывая с помощью ключа панель на груди. Автоматон кивает, хотя Кейт успокаивала больше себя, чем его. Одно неловкое движение, и она рискует доломать несчастного окончательно. Тем более, страшно копаться в груди автоматона, когда тот, можно сказать, «в сознании». - Вы очень добры, мисс. Женщина вздрагивает. Он впервые заговорил с ней. Голос отличается: ниже, чем у Оскара и, как будто, взрослее. Может это из-за поломки, а может, изначально так и было. Тем не менее, это вселяет уверенность. Не отвлекаясь от работы, мисс Уолкер решает продолжить беседу: - Как тебя зовут? - Моя модель XZ2000. Женщина ждет продолжения, но автоматон молчит. - А дальше? - Простите? - Дальше. Имя, то, как тебя называют люди, друзья. Хочешь сказать, что у тебя его нет? Тут Кейт не выдержала и всё же подняла голову. - Боюсь, что дело обстоит именно так, мисс, - пожал тот плечами, точнее одним плечом, так как второе отказывалось подчиняться его немым приказам. - Как же так? Неужели Ганс и мистер Штайнер забыли дать тебе имя? А другие автоматоны? Механический человек качает головой: - Никому из нас, мисс. Дело в том, что все мы были созданы для помощи пострадавшим в катастрофе, и это единственная наша цель, - он немного склоняет голову, - для данной цели имя не требуется. Кейт делает предположение, которое неожиданно оказывается верным. Пугающе верным. Как только цель достигнута, в услугах автоматонов больше не нуждаются. Может быть, кого-то и оставили бы для работы в городе, но не всех. Их бы разобрали, как разобрали Оскара, которому, оказывается, ещё повезло прожить достаточно длинную жизнь, да ещё и носить имя. - Мне жаль… - произносит мисс Уолкер, ласково касаясь плеча автоматона. Он смотрит на её руку, затем на лицо, выражающее искреннее сочувствие, ловит каждое её мимолетное движение, слегка поджатые губы и взгляд, уплывающий куда-то в сторону. Он следует за этим взглядом и находит Оскара, беззаботно беседующего с пожилой женщиной. - Весьма иронично, что до этого дня я был абсолютно уверен в лучшей сохранности своих механизмов, чем у остальных автоматонов. - Видишь ли, Оскар изначально не был предназначен для спасения людей из Баранура. Он был машинистом… Теперь он здесь… Столь туманное объяснение мало о чём сообщило механическому человеку. Он мог бы спросить и спросил бы, если бы мисс Уолкер неожиданно не рассмеялась, наблюдая умилительную картину общения её друга с маленькими людьми. - Могу я узнать ваше имя? – Он настойчиво возвращает к себе её внимание. - Кейт Уолкер, - говорит женщина, продолжая работу. - Рад с вами познакомиться, Кейт Уолкер. - Да, - улыбается американка, - я тоже. Спустя некоторое время, женщина закрывает панель на груди автоматона и разочарованно вздыхает. Всё-таки она не Ганс Форальберг, как и было изначально сказано. Кроме как констатировать лёгкую неисправность сердца, она ничего не смогла сделать. - Показать бы тебя часовщику Штайнеру, - вздыхает она, - он быстро бы понял, в чем дело. Я не могу починить тебя и… взять с собой тоже. Прости. Мы идем в другую сторону, понимаешь. У нас сложный путь. Не знаю, чем тебе ещё помочь… - Вы и так уже много сделали для меня, - качает он головой, - о большем я просить не смею. Он неуклюже слезает с верстака и Кейт, наконец, занимается факелом. Разогнав летучих мышей, она просит всех занять места и идет прощаться с автоматоном, который наблюдал за женщиной, ухватившись за стену. Их окутывает неожиданная тишина. Она набирает воздуха, чтобы произнести прощальное слово. - Вы позабудете меня, мисс, - обрывает автоматон. - Нет, конечно, нет, - возражает Кейт, но он непреклонен. - Не отрицайте, это более чем очевидно. Я желаю вам удачи в вашем пути. Передайте мою благодарность Оскару. Прощайте, Кейт Уолкер. Женщина молчит, устремив взгляд в пол. Ей обидно почти до слез, хотя она ни в чём не виновата. Всем не угодишь, это точно, и как бы она не хотела, больше ничем помочь этому автоматону она не могла. И она просто уходит, быстро и не оглядываясь, и с каждым мягким страусиным шагом боль утихает; совсем проходит, когда на стоянке она вновь может поговорить с Оскаром. И она забывает. Всё возвращается на круги своя. До того рокового мгновения… Окутанная ореолом отчужденности и лунным светом, она сидит в своем убежище, зале в комплексе «Олимпия», и не замечает ничего вокруг себя. А он не оставляет жалкие попытки вернуть её в реальность. Когда судьба вновь свела их, что стало для спасенного в Барануре автоматона невероятной радостью, она смотрит на него стеклянным взором, утопает в пыльном кресле, измученная и истерзанная, и произносит короткое: «его нет». Больше он не услышал от неё ни слова. Сколько сил потребовалось ему, чтобы дойти сюда, по её следам! Нет, он и не надеялся увидеть её, ему хотелось только повторить её путь, раз до Штайнера добраться ему все равно не суждено. И вот он видит её смутный образ и поначалу не признает в этом образе Кейт Уолкер. Но это, несомненно, она. Автоматон спрашивает, что случилось, просит рассказать ему, поделиться горем – бесполезно, мисс Уолкер не здесь, мыслями она в священных землях. На третий день она, наконец, начала есть. Этому сильно поспособствовала Дуняша. Её женщина, по крайней мере, слушала, в отличие от автоматона. Уже через неделю силы к ней вернулись, хотя внешне это никак не проявлялось. Автоматон понял это по её взгляду: в нем, к его ужасу, зарождалась безумная идея. Ещё пару дней эта идея крепла и пускала корни в сердце и голову мисс Уолкер. И вот ранним утром она поднимается с кресла и поворачивается к двери. Автоматон, предусмотрев этот её ход, уже стоит напротив, преграждая ей путь. - Кейт Уолкер, я не могу позволить вам уйти, - говорит он твердо, - Я знаю, вы надумали отправиться туда, откуда бежали, потому что там остался он. Вы подвергаете себя смертельной опасности. Дуняша сказала мне, что вас ищут вооруженные люди. Американка смотрит куда-то мимо него. И он решается выложить всё, что на духу. - Прошу вас оставить эту идею! Пожалуйста, мисс, ваше безрассудство граничит с безумием и всё ради чего? Ради автоматона, чья механическая комплектация едва ли сильно превосходит мою. Признаться, я не вижу объективных причин для столь большого риска. Если вам необходима помощь в ваших дальнейших странствиях, то я с радостью окажу вам её, разумеется, после необходимого ремонта. Кейт с полным безразличием шагает к двери. В отчаянии он перехватывает её руку, крепко обхватив запястье, и она, наконец, обращает на него внимание. Женщина как будто удивлена, словно он появился перед ней только сейчас, смотрит пристально, без тени страха или неприязни. - Можете быть спокойны, ваши преследователи вас не найдут. Вам никто больше не причинит вреда! – Воодушевленно продолжает автоматон, - Вы ни в чём не будете нуждаться. Надо лишь уйти из этого места как можно дальше. Идёмте, Кейт Уолкер, идёмте! Мы найдем способ добраться до Вальсембора, а дальше… Он замолкает, потому как её рука ложится на его металлическую щеку. - Я бы мог носить его имя, если бы вы позволили. Мисс Уолкер думает о прекрасных землях, далеких, залитых ласковым солнцем, и о том, как она странствует, свободная от коварных лап прошлого. А рядом с ней тот, кто заполняет пустоту внутри. Тот, кто лежит сейчас на деревянном полу или кто стоит рядом, сжимая её руку? Чувствуя, как её обнимают за плечи, Кейт позволяет увести себя прочь по тёмным коридорам. Автоматон и женщина выходят на улицу и почти доходят до метро, когда американка вдруг останавливается. Она смотрит туда, где занимается рассвет и куда тянется звериная тропа, вытоптанная страусами. Автоматон тоже смотрит. Только не на дорогу и не на небо. Ему придется смириться. - Позвольте мне помочь. - Нет, - тихо, но твердо заявляет она, - Я иду одна. Он безропотно кивает. Напоследок она смотрит на его лицо и обещает помнить.