«ночи Парижа»

***

      День клонился к вечеру. Медленно ползущее к горизонту солнце золотило своими лучами задний сад особняка Агрестов, придавая царящей там атмосфере мягкость и нежность. Будто сам мир любовно обнимал и согревал дом и его нового владельца. Адриану на днях исполнилось восемнадцать, и теперь он мог в полной мере сам распоряжаться не только наследством, но и своей жизнью. Все дороги лежали перед ним.       Адриан сидел среди цветущих кустов и наслаждался долгожданным покоем. Статую Эмили решили перенести во двор перед главным входом, поэтому теперь вместо неё в стене была высечена уютная скамейка. Адриану нравилось приходить сюда и слушать звуки города. Сейчас, правда, его внимание было больше сосредоточено на изящных украшениях, что лежали у него на ладони.       — Ты их не носишь?       Маринетт приблизилась почти неслышно, но Адриан всё равно знал, что она идёт — отменный кошачий слух никто не отнимал.       Он поднял на неё голову, улыбнулся:       — Привет.       Маринетт присела рядом на скамью, взгляд её не отрывался от колец. Адриан задумчиво перекатывал на ладони серебряные ободки, о чём-то сосредоточенно раздумывая.       — Знаешь, а ведь он всё-таки неплохой человек, — негромко произнёс Адриан и поднял на Маринетт голову. — Когда ты сказала, что мой отец пожертвовал собой ради Натали… Значит, в нём осталось что-то хорошее.       — Он очень любил тебя и твою маму, — тихо сказала Маринетт. — Он делал это только ради вас.       Адриан вздохнул.       — Я знаю. Но он мог бы найти другой способ. Рассказать хотя бы мне… мы бы что-нибудь придумали, обязательно, — он на миг замолчал, а потом сказал серьёзно: — А ещё я знаю, что ради тебя… сделал бы то же самое. Всё-таки мы очень похожи.       Маринетт улыбнулась — Адриану показалось, что немного печально, а потом взяла с его ладони кольца, погладила тёплый металл.       — Тебе не надо быть как он, — она взяла его за левую руку и посмотрела в любимые зелёные глаза. — Просто будь собой. Ты и только ты распоряжаешься своей жизнью. Никто другой.       Она надела сразу два кольца на безымянный палец Адриана. Щёки его порозовели, когда он понял возможный скрытый подтекст этого жеста: обычное место для обручальных и помолвочных колец. Маринетт вряд ли подозревала об этом, но…       — Ты всегда находишь верные слова, Маринетт, — прерывающимся от эмоций голосом произнёс Адриан и сжал её ладошки в своих. — Когда я с тобой, я чувствую себя… свободным. Маринетт…       Он снял с пальца одно из колец. Настал черёд Адриана брать левую ладонь, и Маринетт моментально вспыхнула, когда до неё, наконец, дошло, к чему всё это ведёт.       Адриан набрал в грудь побольше воздуха. Волнение неожиданно скрутило внутренности, но как же он хотел этого. Действительно хотел. Все эти годы. Всё это время, когда знал её — до и после масок.       Можно было бы назвать это головокружительным финалом их приключений, но Адриан совершенно ясно понимал, что нет. Это — лишь начало. Начало их нового пути: удивительного и прекрасного в своей неизвестности, будоражащего кровь, распаляющего воображение.       — Моя Леди, ты выйдешь за меня? — уверенно и чётко спросил Адриан.       Отчего-то он не боялся, что ему откажут. Потому что чувствовал свою любимую так, как чувствовал себя. Они были одним целым — и время только доказало это.       В уголках глаз Маринетт появились несколько слезинок, но она быстро сморгнула их.       — Да, — выдохнула она, сияя. — Да, Котёнок! Я выйду за тебя!       Адриан с облегчением вздохнул и широко улыбнулся. Надел кольцо на изящный женский пальчик, и их руки снова обняли друг друга, лаская, даря тепло и нежность.       Синие сапфиры встретились с зелеными изумрудами. Сердца грохотали так, что казалось, будто выпрыгнут вот-вот из груди.       Оба подались вперёд одновременно.       — Я люблю тебя! — прошептали они и рассмеялись.       Синхронизация — их всё. Жизнь действительно доказала это.       Адриан обхватил лицо Маринетт ладонями и, наклонившись, поцеловал свою уже теперь невесту. Она притянула его к себе за шею, прижалась близко-близко, отвечая на поцелуй со всей страстью, на какую была способна...       ...ночь вступала в свои права: беспощадная, завораживающая. От неё приятно ныло сердце, когда, укутав бархатным пленом, она дарила уютный покой влюблённым, которые изо всех сил старались показать друг другу, как сильно они любят друга. Как сильно хотят быть рядом. Как сильно чувствуют друг друга.       Всё наконец-то было хорошо.       Они счастливы.       Вместе. До самого конца.