Удачная сделка

      Натанаэлю было очень сложно жить в этом огромном поместье мужа. Папа Эрика часто пытался как-то заговорить с омегой и пообсуждать королевские сплетни. Поэтому Морн совершенно не знал, как общаться с глупым человеком, который был старше его на двадцать лет и с которым он должен вести себя почтительно.              Вот как себя вести с человеком, который даже не знает, что планета круглая; что не Бог распоряжается жизнями; что король не был выбран Богом, и что он не всегда прав; что рыжие омеги с зелеными глазами — это вовсе не колдуны и сверхъестественной силы нет.              Все истины были давным-давно доказаны учёными, но не все желали развиваться и узнавать правду. Было куда легче полагаться на Бога или короля. Это жутко злило Натанаэля. А ведь он был беременным, а потому — очень чувствительным и вспыльчивым. Тяжелых усилий стоило промолчать на очередной бред пожилого омеги.              Встав из-за стола и поклонившись, рыжий вышел из столовой, касаясь своего большого живота. Он закусил губу, тяжело выдыхая.              — Как же невыносимо… Эрик, защити меня, — тихо прошептал омега, глядя в окно с высокой башни.              Его супруг был далеко, где-то там, за горами, сражался с воинственными племенами, которые постоянно нападали на границы государства. Вот уже пять месяцев, как Эрик на войне.              Он уехал всего через неделю после их первой брачной ночи. Тогда он сухо попрощался с омегой — обнял его на десять секунд, а потом сел на лошадь, оставляя после себя пыль в воздухе.              Натанаэль не плакал, как следовало бы — мужья-омеги обязаны беспокоиться за их альфу, который уезжал на войну, откуда мог не вернуться. Надо сказать, что овдовевшие омеги очень редко потом могут снова выйти замуж. Зачастую им попросту отказывают.              Поэтому Натанаэлю стоило бы волноваться, но он не мог. Он не ощущал ничего. Ни к мужу, ни к ребенку, которого носил под сердцем. От этой бесчувственности омега страдал, но ничего не мог сделать — отношение супруга было слишком холодным.        В голове постоянно всплывали вопросы, терзающие его: «Почему он относится так ко мне?», «Будет ли он любить сына?», «А смогу ли я полюбить малыша?», «Как мне выжить тут, в этом чужом доме?»              Натанаэль был растерян: он ощущал, что не в силах справиться со всем сам. Поэтому, когда Эрик возвращался домой, он стоял и ждал его несколько часов на ветру, ожидая его приезда. Морн понимал, что ему нужен Эрик. Пусть они никогда и не будут любить друг друга, но поддержка и уважение мужчины ему были необходимы.              Альфа приехал к вечеру. Он увидел омегу, который стоял в длинном темном плаще, развивающемся на ветру. Волосы его были длиннее, глаза блестели, а губы были неестественно бледны — он замерз.              Эрик слез с лошади и тут же обнял Натанаэля, ощущая его большой животик торсом. Он коснулся его и погладил большой грубой рукой.              — Ты чего плачешь? — спросил брюнет, сжимая волосы омеги и целуя его в макушку, пока Морн всхлипывал на его груди.              «Скучал ли он? Какой большой живот… Ему уже скоро рожать? Черт, он так соблазнительно пахнет», — думал мужчина, закрыв глаза. От Эрика исходил запах пота, крови, пыли и муската.              — Господин… Вы можете помочь мне? — шептал он, пытаясь найти помощи в человеке, который сжимал его в объятиях. — Я прошу Вашей поддержки, д-даже не любви. Я так слаб… Мы можем покинуть это поместье и переехать в собственное?              Эрик был удивлен от подобной просьбы и вскинул брови, а потом погладил его по волосам, задумавшись.              — Я не могу ничего обещать, Натанаэль. Но я постараюсь сделать то, о чем ты просишь. — Он провёл по его лицу рукой, утирая большим пальцем слёзы омеги, который расчувствовался. Впервые Натанаэль ощущал толику поддержки и нежности Эрика.              После этого они зашли в дом. Эрик помылся, переоделся и поужинал, отмахиваясь на все вопросы родителей. Их альфа тоже терпеть не мог, иначе бы не согласился на просьбу Натанаэля.              Мужчина прилег на теплую и мягкую кровать, на которой лежал его муж. Альфа с ухмылкой обнял омежку сзади и погладил его животик рукой.              — Какой месяц? — задал вопрос отец ребенка, а Натанаэль поджал губы. Было приятно ощущать тепло мужчины. Все эти месяцы он был сам по себе, а теперь ощущал ласку мужа. Это ощущение нельзя было с чем-либо сравнить.              — Восьмой, — ответил Натанаэль, повернувшись к альфе, но это выглядело немного нелепо, ведь живот ему жутко мешал.              — М-м, никогда не любил беременных омег. Они всегда меня отталкивали. Но, кажется, теперь понимаю, что беременный омега очень красив, когда он беременный от тебя. Ты чудесно пахнешь и выглядишь так привлекательно… Я даже не ожидал, что ты беременный будешь возбуждать меня сильнее, чем девственный. Хотя, может, это потому, что я давно не брал омегу? — Он сжал его волосы рукой и впился в губы, не давая Натанаэлю что-либо ответить. Они впервые столь долго разговаривали.              Альфа целовал мужа страстно, немного грубо, но с чувствами — он показывал своё желание ему. Но он не собирался идти до конца. Альфа отстранился после нескольких секунд поцелуя и улыбнулся.              — Действительно, ты привлекаешь меня, Натанаэль. — Он коснулся пальцами его румянца и облизнулся. — Сегодня я тебя не буду брать: устал после дороги. Но вот завтра утром… Завтра утром ты будешь весь мой.              После этих слов он лег и закрыл глаза, обнимая супруга, который и сказать ничего толком не мог.