Удачная сделка

      Яркие лучи солнца проникали в просторную комнату, освещая ее ослепительными лучами. Натанаэль стал жмуриться, ненавидя солнце и его свет. Он накрылся с головой одеялом, ощущая сзади тёплые объятия мужа. Рыжий немного покраснел, вспомнив вчерашний разговор.              Сейчас омега относился к занятию любовью по-другому. Теперь он желал ласки и нежности мужа, хотел его прикосновений и объятий. Но в данный момент его волновала другая проблема — Натанаэль хотел в туалет. Омега поднялся с постели и как можно тише надел накидку, а потом вышел из поместья.              Через десять минут омега пришел обратно к мужу, перед этим вымыв руки и лицо, приведя себя немного в порядок. Натанаэль лёг в кровать, глядя на супруга. Омега провёл рукой по предплечью альфы, думая о будущем.              Но долго размышлять о жизни Эрик Натанаэлю не позволил: тот открыл глаза и улыбнулся мужу, которого притянул к себе и обнял, гладя руками по попе.              — Доброе утро, — хрипло произнес мужчина, поцеловав юношу в лоб.              — Д-доброе, господин… Вам хорошо спаслось? — спросил омега из-за правил приличия и вежливости, сжав пальцами его светлую ночную рубашку.              — Да, отлично. Намного лучше, чем когда был на войне. — После этих слов он навис сверху супруга, погладив его по волосам. Эрик наклонился и нежно коснулся губ омеги, закрыв карие глаза.              — М-м, — промычал Натанаэль в поцелуй и сжал тёмные волосы Эрика, который уже снимал с него накидку, оставляя в длинном ночном платье нежно-бежевого цвета.              Эрик разорвал поцелуй и стал засасывать нежную кожу на шее, вдыхая уже сильный запах омежки, который возбуждал изголодавшегося мужчину.              Натанаэль лишь часто дышал, кусая губы и волнуясь, ведь он прекрасно знал, что на таком позднем месяце близость с альфой была желательна, но она должна быть нежной и чувственной.              Эрик должен был показать, что он является поддержкой Натанаэля, а не просто человеком, с которым ему нужно делить ложе и от которого рожать детей только потому, что они едины перед Богом. Но ведь Бога же нет. Или есть? Никто из них не знал. Их волновало другое — они сами.        Омега медленно сжал тёмные слегка вьющиеся волосы мужа, начиная постепенно сгорать от ласк, которые дарил мужчина. В их второй раз Эрика как подменили: он был медлителен, целовал каждый сантиметр кожи, по которой однозначно сходил с ума.              Эрик снимал одежду с супруга медленно, любуясь видом, который был поистине красив: рыжие волосы до плеч раскинулись на подушке; светло-голубые глаза светились спокойствием и умиротворением — он не боялся, как в первый раз; грудь омеги часто вздымалась, а живот только придавал ему особенной омежественной красоты, которая заставляла Эрика понимать, что под сердцем у Натанаэля их сын, плод их соития и то самое существо, которое когда-нибудь назовёт Натанаэля папой, а Эрика — отцом; внутренняя сторона стройных бедер была липкой и блестела — муж был явно возбуждён и желал Стаффа. Но больше всего Эрику нравилась красивая лучезарная улыбка супруга, который улыбался неподдельно, счастливо и радостно.              А радовался Натанаэль не просто так — Эрик был столь нежен сейчас! Он и не думал просить о чем-то подобном, но, несмотря на это, супруг был по истине мягок. Это не могло не радовать юношу, который жутко желал любви в такой важный для любого омеги период. Он и так прожил целых восемь месяцев без поддержки. Более того, его постоянно терроризировал Амис, угощая вином, жареной пищей и различными морепродуктами, которые не прошли термическую обработку. О других его странностях Натанаэль старался не думать.              Но теперь рядом с ним был Эрик. Его муж. Пусть всё это и случилось из-за удачной сделки семей. Натанаэль всегда знал, что будет безвольной игрушкой, что будет отправлен в другое поместье. И благо, что его мужем стал не семидесятилетний старик, а Эрик Стафф. Сейчас тот был благодарен, что звёзды сошлись именно так и никак иначе.              Эрик снял с себя ночную рубашку и впился в искусанные розовые губы, гладя мужественными руками омежье тело. После он мягко раздвинул ноги Натанаэля, зацепляя пальцами ароматную смазку и сразу входя ими в мужа, заставляя плотно сжатое колечко мышц деформироваться и раскрыться, впуская в себя два пальца Эрика.              Натанаэль закусил нижнюю губу Эрика в поцелуе, тихо, но протяжно выстонав что-то нечленораздельное. Голова кружилась, тело покрывалось испариной, член стоял колом — омега сильно возбуждался, желая долгожданной разрядки. Она последовала, когда супруг добавил третий палец, растягивая Натанаэля еще сильнее, приводя того в восторг, ведь тот стал кончать себе на живот, а сперма сливалась по тазу вниз, стекая по бедрам на постель.              Омега часто дышал, лежа с закрытыми глазами, пока альфа снимал с себя штаны. Мужчина улыбнулся и повернул аккуратно омегу набок, пристраиваясь сзади, — эта поза была идеальной для секса с омегой, у которого был большой срок беременности.              Облизнувшись, Эрик чмокнул омежку в щечку, а потом стал лизать шею, направляя свой член рукой и медленно проникая в Натанаэля, который пыхтел и тихо пищал, сжимая пальцами простынь.              Когда мужчина вошел до конца, юноша постарался привыкнуть к размеру альфы и за это Натанаэль был благодарен — всё же секса у них не было давно.              Плавные и приторно-нежные толчки начались лишь через минуту. Эрик ласково поглаживал большой и упругий живот, слушая размеренные и сладкие стоны мужа.              — Ха-а-а… Эрик… М-м-мн, а-ах, — всё, что вырывалось из уст Натанаэля, который был весь потный и мокрый из-за смазки, спермы, слюней, пота. Всё смешалось, все их запахи, которые, на удивление, подходили друг другу и дополняли.              Эрик не увеличивал темп: он все также мягко двигался внутри юноши, который постепенно сжимал анус все сильнее и стонал громче, что говорило альфе о том, что Натанаэль на пределе и скоро кончит.              Из-за длительной и напряженной войны Эрик не мог похвастаться долгой выдержкой. Он излился первый, ведь невозможно было терпеть и дальше, когда член сжимают столь узкие и мягкие стеночки.              Следом за альфой кончил и омега. Он громко стонал, дрожал, поджимал пальчики на ногах и чуть ли не плакал — чувства действительно переполняли его. И не отрицательные, а положительные.              Альфа аккуратно перевернул омегу, уложив на спину. Он навис сверху и ласково поцеловал в губы, закрыв глаза, на что омега с нежной и усталой улыбкой ответил, сжимая пальцами тёмные волосы.