Болеутоляющее

Нудл была на кухне и, слушая музыку в наушниках, пыталась что-то приготовить. Только вот это получалось у нее… В общем, не получалось. Хотя, если считать переваренные спагетти и сгоревшие в тостере куски хлеба за завтрак, то все возможно. Во всяком случае, желудок Мердока способен переварить все, кроме лапши быстрого приготовления, как и Рассела, а Туди всегда было все равно, что есть. Однако, сегодня уже с самого утра мальчишек не было дома (мальчишек бл… мда, одному Мердоку по канону полтинник…), кажется, они уехали в студию звукозаписи договариваться насчет начала работы над новым альбомом. Проще говоря, Нудл была дома одна. Вернее она так думала. Японка стояла у кухонного тостера, немного прикрыв глаза, как вдруг почувствовала чьи-то руки у себя на талии. — «Туди…» — подумала она и сама не заметила, как закрыла глаза еще сильнее от… наслаждения? До сих пор ей была неприятна эта близость с синеволосым вокалистом, но… вы бы и сами не смогли устоять. Эти сильные руки, эти крепкие объятия, это тепло, этот запах… Запах… запах… запах… — «Минутку…» — подумала вдруг Нудл. — «Запах перегара и… Даже думать не хочу о том, как это называется…» Глаза широко раскрылись. — «Это не Туди», — сообразила японка и резко обернулась. — Мердок?! Она хотела оттолкнуть этого придурка, но он только сильнее стиснул девушку и, вдохнув ее запах, от чего японка поморщилась, прошипел: — Да брось, тебе же понравилось… — Мердок, немедленно отвяжись от меня! Отстань! Я сейчас закричу! — Дома никого нет, можешь кричать… Ммм, этот запах… Ты такая… Такая маленькая, красивая, невинная… Он провел языком по ее шее, и Нудл почувствовала отвращение к собственному телу. Она вновь стала упираться и пытаться выбраться, но неожиданно Никкалс свел руки девушки за спиной, от чего Нудл стало очень больно, и она буквально запищала. — Нудл… маленькая девочка, которая станет девушкой… Ты хочешь стать девушкой?.. — Мердок, отпусти меня, умоляю! — взмолилась девушка. — Ну нет, — он вновь вдохнул ее запах. — Я еще только начал! Левая рука Никкалса размахнулась и смела все, что было на обеденном столе, на пол. Вторая рука дрогнула и швырнула Нудл на него. Мердок, не теряя ни минуты, снова сжал ее руки, чтобы не сопротивлялась, и навис над девушкой. Слезы, истерика… Все это не могло дать ему нормально раздевать японку, и он крикнул гневно: — Если ты сейчас же не прекратишь сопротивляться, я ударю тебя по лицу, поняла?! — «Ну нет», — подумала вдруг Нудл. — «Что-то я совсем расслабилась в этом отпуске… Пора становиться той, кем я являюсь на самом деле: злой безбашенной сучкой!» — Я тебя предупреждал, ты сама заслужила! Он размахнулся, чтобы ударить девушку по щеке, как вдруг она оскалилась и зло зашипела. — Что за?.. Никкалс оторопел, и Нудл со всей силы, которую ей предали переваренные спагетти и сгоревшие в тостере куски хлеба, ударила его ногой в то место, в которое все мужчины боятся получить больше всего. Мердок закатил глаза от боли и отпрянул. Нудл сорвалась с места и пулей полетела к себе в комнату. Захлопнув дверь изнутри, она повернула ключ, схватила первое, что попалось под руку — голову киборга Нудл, которую они разобрали еще сразу после того случая, когда посбивались настройки, и которую японка теперь использовала в качестве горшка для цветов — и села в угол комнаты, в любой момент готовая ударить. Некоторое время через дверь были слышны лишь болезненные стоны Мердока с кухни, но затем раздался крик: — Ну держись, сволочь, сейчас ты у меня получишь… Послышался топот, и ручка двери задергалась. — Ах, закрылась? Времени, значит, не теряла?! Ну хорошо, сейчас тебе жестко попадет, моя дорогая… Дверь задрожала — Никкалс бился об нее телом, пытаясь выбить. — Мердок, оставь дверь в покое, она не виновата в том, что ты озабоченный придурок! — закричала Нудл. — А ты слишком самоуверенная сучка! Думала, что если дралась с зомби, киллерами на вертолетах и вестниками апокалипсиса, это все?! Так ты думала?! Нет, милочка, это не все! Кого-кого, а Мердока Никкалса тебе не одолеть, тварь! Дверь продолжала дрожать, и Нудл все-таки насторожилась — когда Мердок возбужден, он подобен Кинг Конгу, его почти невозможно победить, и от него ужасно воняет. Нудл забеспокоилась за свою шкуру и осмелилась сделать то, что хотела делать меньше всего. Она набрала на телефоне знакомый номер, который знала наизусть, и прошептала в трубку: — Алло, Туди! — Что? Нудл? Что-то случилось?! — Тут Мердок, он опять напился и… и вообще, какого хрена он делает дома?! Разве он не должен был поехать с вами?! — Должен был, но… — Да мне все равно! Он пытается выбить дверь в моей комнате и, по-моему, настроен не очень дружелюбно! Туди, сделай что-нибудь!!! — Нудл, слушай, все будет хорошо! Сиди там, где сидишь, мы с Рассом сейчас же приедем! — Что? Куда мы приедем? — послышался голос Рассела. — Расс, заткнись! Нудл, слышишь меня? Только не плачь, я сейчас же приеду! — Пожалуйста, поспеши, Туди! Связь прервалась, и девушка бросила трубку.

***

— «Любовь… Что такое любовь? Не знаю, мне не ведомо это чувство. Его затмило чувство долга. Но я поймала себя на мысли, что мне приятны объятия Туди. Его руки, его дыхание… Он как наркотик — не правильно, но надо. Он так любит меня, а я? Когда он влетел в студию с криком „Немедленно отвали от Нудл!“, я сразу поняла, что я спасена. Он долго еще пытался успокоить меня, обнимал, целовал, и, кажется, это сработало. Что ты делаешь со мной, Туди?»

***

На следующий день все пришло в норму. Последний день «отпуска», и все пытаются провести его с пользой: Рассел в гараже, что-то мастерит, Нудл у себя в комнате, играет в приставку, данную Туди, Пот блуждает по KongStudio в поисках занять себя, а Мердок снова бухает под «Секс в большом городе». Гармония. Внезапно раздался звонок в дверь. — Ай, блять… — от неожиданности Мердок даже свалился с дивана. — Кого там принесло?! Он подошел к домофону, который починен после прежних хозяев лишь тонной изоленты, и посмотрел в экранчик. Никкалс подавился пивом, когда увидел в нем съемочную студию: — Чарли?! Какого… Ай, точно, блять, я забыл, что вы должны были прийти… Он распахнул двери и сказал: — Добро пожаловать в KongStudio!