Португальская. Очень хотела.

Как она пронзила меня в девяносто третьем году, так собственно ничего… после этого ничего не изменилось. Не важно там перипетии какие-то, расставания, не расставания. Это всё полная хуйня. Если бы не было Ночных снайперов, не было бы меня. Если бы не было Динки Арбениной, не было бы Ночных снайперов. Цепочка очень простая логическая. С.Сурганова. — Ты уже пол часа молчишь. Свет, я не хочу, чтобы мы вот так попрощались. Ты сейчас не можешь взять и уйти. — Могу, Арбенина. Даже дверью долбануть могу. Знаешь, хочется хоть разок в жизни постоять по другую сторону баррикад. Обычно ты у нас без объяснений сваливаешь в закат, не правда ли, дорогая? — Не говори так, я… Скрипачка напряглась, ожидая, что последует дальше, но Диана молчала, сжирая черным взглядом свои руки на руле. — Если захочется меня увидеть еще когда-нибудь, будь любезна, не лги так жестоко. У меня, извини, не так много здоровья осталось. Но кому я это говорю… Вам, Диана Сергеевна, срать на всех. Тяжелая пауза растягивалась, нагнетая еще больше. — Света, мне нужно было тебя увидеть. — Для чего? Ты хоть на секунду задумывалась, что со мной происходит после таких встреч. Что случается после того, как ты небрежно встаешь с постели, отряхиваешься и сбегаешь, не сказав ни слова. Я ненавижу тебя, Арбенина. Единственное, что я хочу, чтобы ты оставила меня в покое. Насовсем. Без песен, без встреч, без слежек. Ну пожалей меня, Динь… прошу тебя. Вышла из машины. Быть так близко, но не рядом, стало слишком больно. Рубеж случился. Шла, силясь не замечать, что совсем не одна входит в отель, пересекает просторный холл, почти падает в лифт, сразу упираясь в железную панель плечом, чтобы устоять. Ноги подводили точно так же, как и двадцать лет назад. Арбенина безжалостно скашивала, высушивая сухой травой у себя под ботинками. Медленно достала пластиковую карту-ключ, с трудом приложила к датчику, сильно промахиваясь. Оказавшись в номере, на ходу скинула обувь, кожаную куртку и сумку на пол, обрушиваясь на кровать. Диана закрыла дверь, подняла вещи. Просто, даже буднично, как будто ничего не происходило и они вернулись с очередного концерта в общий номер, чтобы отдохнуть, смыть усталость, поужинать, а потом ночь будет тихой и только для них. — Свет, тебе плохо, ты очень тяжело дышишь. Давай окно открою? — Делай ты, что хочешь, только уйди… Сильнее уткнулась лицом в подушку, приглушая раненый стон. Каждое недавно сказанное слово, вызревавшее не один год, придавливало, раз за разом повторяясь в висках. Арбенина, не думая, достала из кармана свой телефон и отключила. Выбрала в лежащем на столе меню позиции, делая заказ. Скрипачка стихла, расслабляя, судорожно сжимающие простынь, руки. — Слушай, Светик, я тебя не спросила, чай то какой пьешь? — Зеленый.