Португальская. Очень хотела.

— Встреча с Арбениной была самой счастливой встречей в моей жизни, две абсолютно родственные души встретились в космосе. Динка — очень спонтанный человек и может сделать какие-то необдуманные вещи, может быть в поступках очень противоречивой, но в душе она настоящая, и я ее такой знаю. — А не было ли обиды? — Нет, какие обиды, я же ее люблю. Я Динке желаю только самого наилучшего, главное, чтобы она жила. Если не дай бог, что с ней случится, это будет крах моей жизни. — А почему ты не стала бороться за бренд «Ночные снайперы» и не стала отстаивать свои интересы? — А зачем? Зачем мне нужно название «Ночные снайперы», я могу придумать и свое. Это наше совместное детище и глав­ное, что оно живет. Может быть, это дало мне шанс стать самостоятельной и самодостаточной творческой единицей. А Динкиными песнями я всегда восхищалась и буду это де­лать. — А ты что, можешь простить ей все? — Да, Динке я могу простить все. из интервью Елене Погребижской Свете не спалось. Подложив под спину смятые похотью подушки, она полусидела и смотрела на Диану. Арбенина уснула почти сразу, прижимаясь щекой к животу и крепко держась за талию. Света любовалась её красивой спиной, кожей, вытравленной чернилами, мягким ровным дыханием. Как сейчас встать и уйти, она не знала, только чувствовала, что не сможет попрощаться. Значит нужно было исчезнуть. Неожиданно перед глазами, кадр за кадром, выплыли подобные Арбенинские уходы. Мгновенно пришло ясное осознание и ответ на давно терзавший вопрос. Сбегала потому что не имела сил сказать — прощай. Сердце в который раз скололо от безумной любви и тоски. Осторожно попыталась сдвинуться к краю кровати. Диана неосознанно еще сильнее вжалась в неё, не давая встать. — Динь… Динечка, выпустишь меня? Не особенно просыпаясь, подвинулась, перемещая голову с живота на грудь. Света, закусывая губы, умоляла себя держаться. Арбенина, в своей почти детской беззащитности и не желании потерять физическую связь, обезоруживала. — Дииинкааа… пожалуйста. — Мм… ещё капельку… — Мне очень надо. С тихим мычанием села на постели и потёрла глаза, пытаясь проснуться. — Ты куда? Честный вопрос вынуждал на такой же ответ. Врать бесполезно и унизительно. — Поезд… — Не уезжай. Что хочешь делай, но не уезжай. Умоляюще смотрела на окончательно растерявшуюся скрипачку. — Но я… — Свет, я больше так не могу. Всё, всё, понимаешь? Если ты сейчас уйдешь, я сдохну. Слова прозвучали настолько неожиданно и тихо, что стало жутко. Сурганова, не отрываясь, смотрела в некогда волчьи глаза, и видела, как Диана ждет решения и сжимает зубы, чтобы не заплакать. — Господи, моя девочка. Моя родная, любимая… господи, Динка… В одно движение свалила на спину, часто целуя лицо и шею, и ощущая под языком предательские соленые дорожки. Остановилась, тепло улыбаясь одними уголками губ. — Я люблю тебя. Не было дня, что бы я переставала. — Не было дня, чтобы переставала я.