Впустить в свое сердце

Саске никогда не спал с парнями. До Наруто, разумеется. Нет, у него не было каких-то особенных принципов или типа того, просто так само собой вышло. Первый секс вышел лет в пятнадцать, когда Итачи праздновал свой день рождения и притащил кучу своих однокурсников домой. Не то чтобы Саске тогда был так хорош – сейчас он это хорошо понимает, - но когда высокая, длинноногая, миловидная, а самое главное – пьяная – одногруппница-омега забралась к нему – тоже подвыпившему – на колени, источая божественный запах, он подумал, что бы и нет. Опыт и опыт, ничего лишнего. За первой быстро мелькнула вторая, потом и третья – а потом он перестал считать. Разве что интрижка с Карин – последней его пассией – принесла много проблем, потому что скрывать их «отношения» от общего приятеля Суйгецу – парня раздражающего и хамоватого, но искренно любящего эту очкастую рыжую курву – долго не удавалось. Так сильно морду ему еще не набивали. Саске был бетой, и у него не вырастали четыре руки из-за спины или что-то типа такого, как бывает у альф. У Суйгецу не было четырех рук, но по ощущениям – очень даже были. Бил он, по крайней мере, очень ощутимо. Конечно, сам Хозуки потом валялся на асфальте с раскуроченной рожей, а не он, но ярость альфы – влюбленного, сильного, взбешенного альфы – запомнилась ему, наверно, на всю жизнь. Поэтому Наруто бил его еще вполсилы. Даже, наверно, не в треть. Так, просто кулаками махал от беспомощности, считай. С этим увальнем Саске были соперниками с горшка, в начальной школе так и вовсе не могли терпеть друг друга, но половое созревание решило все за них – когда Наруто еще в двенадцать лет пережил свой первый гон, а Саске только в четырнадцать точно определили, что таких проблем у него не будет никогда, все более-менее решилось само. Но не потому, что Учиха признал себя слабее, отнюдь нет. Он хорошо помнил, как гормоны и время быстро изменили круглое, «усатое», с вечно облупленным от загара курносым носом лицо Узумаки. Как резко тот вытянулся и раздался вширь, как добротное дерево, каким раздражающе-крепким, горьким, терпким запахом альфы от него начало нести. Вешались на него пачками, почти столько же, сколько и на Саске, но этот придурок еще никогда не приносил столько проблем, как тогда, в четырнадцать, когда от дрочки сводило руку, а от взгляда синих, искренних, глупых глаз пробирало до костей. Это было несправедливо, блядь. Наруто всегда был ниже его на полголовы и больше напоминал тощего собакена, чем будущего альфу, и лет с десяти Саске знал, кого хочет видеть всегда рядом с собой. Кому хочется разбить рожу и чмокнуть в курносый нос одновременно. Потом – кого хочется поцеловать до зуда на губах. Ну а потом… вы поняли. И в этих мыслях Наруто всегда был покорным, румяным и охотно позволяющим себя отыметь. Кто ж знал, что когда-то все же доведется побывать в ожившей мечте. Что Наруто действительно будет лежать под ним так открыто и беззащитно – насколько можно назвать беззащитной тушу под центнер весом, всю сплошь в выпуклостях мышц, с внушительным, поражающим воображение членом наперевес. Но Наруто разрешает, открывается, взгляд синих глаз пьяный и насмешливый, мощная грудь поднимается и опадает, лапищи сжимают простыни – но колени разведены, от стоящего члена не капает – течет вниз, к промежности, к сжатой, почти невидимой дырке. - Тоже мне альфа, - шепчет Саске, поглаживая рукой твердый, напряженный живот, украдкой целуя колено, фиксируя ноги в таком положении – раскрытом, непривычном для него, но необходимом сейчас. - Течешь, как омега, - продолжает дразнить Учиха, сжимая почти полностью затвердевший альфий член в руке. От похоти и нежности грудь рвет, как плотину, но Саске сдерживается – пока что. Наруто усмехается, и это странно сочетается с его красным, как от жары, лицом и взглядом подзаборной бляди. - Я теку, - соглашается он, - но не как омега. Он ворует у Саске быстрый, злой поцелуй, стукает случайно зубами о зубы Саске, царапает губу клыком, а потом выгибается, трется стояком о живот Учихи, стонет от требовательного прикосновения пальцев к увлажненному анусу. Они уже баловались подобным, но дальше поглаживаний дело не заходило. Было обидно, если учесть, что сам Саске уже успел подставиться пару раз в угоду рьяному сопротивлению альфы внутри Наруто. Ну, и в угоду любопытству, конечно. Статус не мог повлиять на их отношения даже здесь, и Наруто это понимал прекрасно. Но жертвы Саске бы не принял. Так – нет, не надо. А вот так, обоюдно, до острого желания двигать бедрами, пока не сотрутся до крови колени, до сорванного голоса Наруто под ним, до шипения, до иссушающих поцелуев, до оргазма – обоюдного, непривычного для обоих, но от этого не менее желанного - так Саске был готов принимать подачу хоть каждый день. Статус ничего не решает. Это Саске понимает раз и навсегда, когда Наруто с плутовской усмешкой валит его самого на лопатки, чтобы доказать эту простую истину в очередной раз.