***
«Мда, это, однозначно, был не самый лучший, но самый судьбоносный момент моей жизни, — вздохнула чародейка. — А если бы я осталась сразу? Это изменило что-нибудь? Навряд ли. Даррен он такой Даррен». Девушка села на постели. Уже начало светать. Такое глубокое погружение в собственную память стёрло практически всю ночь. Лорилея поняла, что устала, но прекращать работу сейчас было верхом глупости. Воспоминания уже начинали обретать очертания, будто она и впрямь вернулась в прошлое. «Надо продолжать. Сон для меня сейчас непозволительная роскошь. Если я найду Даррена, то смогу избежать костра, а Дамиан четвертования. Надеюсь». Волшебница откинулась на подушки и вновь закрыла глаза. Лорилея вспомнила первое прикосновение Даррена к её спине. Горячая ладонь мага почти жгла, а когда он мягко прижал её к себе, возникло ощущение, что на тело положили раскалённый кирпич. Почему он имел такую странную температуру тела, не мог сказать даже сам Крон. Девушка откровенно трусила, но отступать была не намерена. Её влекло к этому странному магу. Не имея возможность познать его душу и мысли, она хотела узнать мага хотя бы физически. Про себя тихо надеясь, что такая близость заставит чародея снять его странный, непреодолимый ментальный щит.***
Слухи, ходившие о нём в Институте среди учащихся и преподавателей, были обширны и разнообразны. От совсем уж невероятных, до вполне реальных. Но что из этого правда, а что ложь, не знал никто. Лорилея из первых уст выяснила, что совсем неправда, а что имело место быть. А именно: он человек по происхождению, из плоти и крови. Он мог читать мысли всех разумных существ, находящихся от него в пределах нескольких метров, а также, при желании или необходимости, управлять ими. Любил женщин, не злоупотреблял алкоголем, но и противником его не был. К наркотикам был полностью не восприимчив, а к куреву не пристрастился. Много лет служил придворным магом, но, после становления на власть Эмгыра, с этой должности его сняли, заменив очень перспективным молодым чародеем. Сейчас Даррен служил на границе, лишь изредка заезжая в Столицу. И, да, он имел право проводить арест на основании информации, что он получал «читая» подданных Империи. Последний пункт девушку смутил. По сути, маг, который не имел своего дома, постоянно жил у различных вельмож и дворян, изнутри, напрямую из мыслей выявляя факты измены или недовольства императором. Приезд Даррена как бы говорил: вас проверяют на верность. Именно поэтому Крона ненавидели и боялись. Боялись из-за того, что он в прямом смысле видел всех насквозь. А ненавидели потому, что ничего не могли с ним поделать. Маг был словно заговорённый. Его не брали яды, подосланные к нему убийцы не возвращались, а магические воздействия разбивались об него, как о каменный утес. Приезжая в Столицу, он был обязан носить двимерит, но регулярно игнорировал это требование, из-за чего происходили небольшие, а иногда и довольно серьезные неприятности. Но сероглазый маг всегда выходил сухим из воды. В самом Институте ему было разрешено не носить блокирующий магию металл только из-за того, что он там «работал». Из неправды оказалось: что, нет, у него не десяток любовниц, а всего три; летать он не умеет и Столицу в воздух не поднимет. Про шутку, которая связывала его казнь и смену императора, он ничего не сказал, и девушка сделала свои собственные выводы. А ещё Даррен любил поболтать. Только это редко у него получалось, так как разговаривать с ним осмеливались очень немногие. Лорилея смотрела на стройного, худощавого мага с серыми волосами и стальными глазами, чувствуя его всеобъемлющее одиночество. Как его еще не сломали ненависть, страх и презрение окружающих? Почему он до сих пор гордо вскидывает голову и расправляет плечи? Улыбается и даже смеется, сверкая озорными искорками в глазах, Лорилея не понимала. Ей казалось, что случись подобное с ней — она бы наложила на себя руки. «Даррен, — чародейка почти простонала это имя. — Где же ты? Отзовись. Солнце моё негасимое. Сила моя несметная. Отзовись мне. Услышь меня. Вернись ко мне, ненавистный любимый».