Aidu

«Нормандия».

Девять стандартных галактических лет с начала Жатвы.

      — …И если четырёхглазые полезут с расспросами, — добавила Шепард, продев большие пальцы в шлёвки серых камуфляжных штанов, — бей в морду. Один расквашенный нос перемирию не повредит. Первым делом на «Нормандии» они отправились в лазарет, чтобы извлечь «личный идентификатор». Там, где раньше под чешуёй запястья тускло светился зелёным имперский герб, теперь белела лишь тонкая полоска пластыря. Накрыв её пальцами, Лиара поёжилась и осмотрела камбуз. Взгляд упёрся в двух протеан, сидящих за пределами слуха у дальнего стола. Губы Шепард дрогнули в ободряющей улыбке. Положив ладонь Лиаре между лопаток, она кивком указала на створки лифта. Когда они попали в зал совещаний, дверь позади захлопнулась, и голо-замок мигнул, поменяв цвет. Красный. Конечно, у протеан и людей это всегда был он. Выдвинув стул, Шепард развернула его к Лиаре и села напротив, водрузив локти на колени и сцепив пальцы в замок. Беззаботность из позы и выражения её лица исчезли так же стремительно, как спичка гаснет под дуновением ветра. К пустой сейчас кобуре Лиара потянулась почти безотчётно, но тут же остановила себя. Рука сдвинулась по бедру влево на сантиметр. На сантиметр влево метнулся и цепкий взгляд горящих алыми угольками глаз. — Не помешает? — спросила Шепард, выудив из кармана палочку для курения, будто её, Лиары, ответ мог на что-либо повлиять. — Нет. Выбив искру из зажигалки, Шепард сделала затяжку и подалась вперёд. — А теперь расскажи подробнее, откуда ты знаешь о Сером Посреднике.

***

Коснувшись золота, полуденное солнце выбило искру из тяжёлых колец на шее рабыни. Бросив вниз мимолётный взгляд, Лиара успела заметить узкую голубую спину и белый струящийся шёлк до того, как азари исчезла за дверцей аэромашины. Сжав пальцы на стальном ограждении балкона, Лиара сбросила оцепенение и поспешила внутрь. Листва в саду бросала на плитку сине-зелёные тени, и ветер нёс по побережью южного континента Рашгала запах морской соли. Ксадор Дархагал стоял под навесом, спрятав ладони в широких раструбах рукавов, и не одаривал взглядом никого из входящих. Встав на колени вместе с остальными собравшимися ученицами, Лиара благоговейно смотрела на аватара мудрости краем глаза и вновь забывала, как нужно дышать. Господин Дархагал молчал. Зелёные всполохи загорались и гасли в его жёлто-оранжевых радужках, и Лиара заворожено размышляла, о чём и с кем такой протеанин, как он, мог говорить через имплант. О, пожалуй, она заплатила бы очень много хоть за песчинку из моря его знаний. — Продолжайте, — бросил Ксадор, когда учитель Талзик возник на пороге и замер, не зная, стоит ли начинать урок. Все азари из тестовой группы заняли каждая своё место. Натянув манжет серой формы на саднящее после забора крови запястье, Лиара сосредоточила взгляд на кристалле памяти, тихо гудевшем на столе перед ней. — Вторая эпоха династии Вал’Шаар, — строго провозгласил Талзик. — Война за Мехрак. Родную планету Лиара совсем не помнила. На уроках истории им рассказали, что протеане отвоевали Мехрак из цепких рук жестоких и коварных оравор. К счастью, именно потому Лиара могла быть здесь, в первых рядах среди тех, кого готовили к полноценной жизни на службе Империи. Проект «Голубая звезда» был призван произвести оценку готовности расы азари для ускоренной интеграции в технологически развитое сообщество. Её народ был одарён биотическим потенциалом, но слишком неопытен и юн, чтобы вступать в эту эру без чуткого руководства. Лиара совсем не знала Мехрак, потому что покинула эту землю младенцем, но иногда пыталась представить, что было бы, пусти протеане развитие азари на самотёк. Возможно, сейчас она собирала бы злаки и высекала искру трением камней. Возможно, погибла бы в детстве от заражения крови или в когтях зверя. Одна эта мысль заставляла что-то внутри сжиматься от дискомфорта. Почему-то в воображении Лиаре всегда представлялись синее море и жёлтые цветы. Жизнь, которую жили азари из тестовой группы, напоминала жизнь рядового имперского гражданина, если вычеркнуть из неё чересчур скрупулёзные тесты и медосмотры. В училище они постигали алгебру, астрофизику и ещё с десяток других дисциплин. В отличие от неразумных азари за стенами Дома, обладали знанием о мироустройстве и имели доступ в локальную подсеть. Выход в город допускался в составе сопровождаемой наставником группы раз в две недели, но всё остальное время они отнюдь не сидели сложа руки. Внутри территории Дома Наблюдения и Воспитания, в дальней части сада за озером, располагалась площадка для тренировок, покрытая тонким слоем серого кварцевого песка. Больше всего Лиару влекла археология, но в день, когда она уложила тренера Шимира на лопатки, её отделили от класса и присвоили статус «особого ученика». Новый — её и только её — учитель был офицером, с почётом отправленным в отставку после серьёзной травмы. Его звали Саад — никакого имени клана рядом, врождённый воин, воспитанный в Доме Клинков. Обозлённый на списавший его со счетов мир, нервный и мрачный — он нависал над ней, скрестив на груди руки и со скепсисом глядя на шоковую глефу в её хватке. Когда Саад ударил впервые, Лиара вдруг с отчаянием поняла, чего в самом деле стоит сила имперского солдата. Даже раненый и постаревший, он бил так, что из лёгких каждый раз вышибало дух. — Мне доводилось сажать азари в клетки, — с горьким презрением кривился он, в очередной раз отправляя её на песок. — Но обучать? Какой позор… С Саадом не помогали ни врождённый талант к биотике, ни подлость, ни хитрость. Отчаявшись, Лиара была готова на всё, но раз за разом приходила в себя в стенах лазарета. Однажды, вновь оказавшись в восстановительной капсуле, она обхватила колени руками. Разве старик её хоть чему-то учил? Просто срывал свой стыд, горечь и злость. Лиара подумала: плакаться ей некому. Дархагалу явно не будет жалко, если она не выдержит испытания. В конце концов, данные о пределе их прочности тоже важны. Для Дархагала, Саада и всех остальных она такая же, как и азари за пределами Дома. От этой мысли внутри вдруг стало пусто и страшно, будто сказанные в себя, эти слова тотчас дошли до ушей богов. Империя не учила её вере, но при мысли о высшей силе Лиара всегда представляла горящие среди звёзд жёлто-оранжевые глаза. В день, когда щит Саада впервые лопнул под шквалом её деформаций, Лиара неожиданно поняла, что и вправду стала сильней. Вытерев кровь с губы, старик снисходительно усмехнулся. Тогда Лиара и представить себе не могла, что годы спустя, когда на Рашгал нагрянут Жнецы, она захочет сказать Сааду спасибо. Первые годы Жатвы запомнились смутными. Странными. Оправившись — насколько это вообще возможно — от смерти Императрицы, протеане ещё не совсем понимали, что всех ждёт. Цитадель лежала в руинах, а на Рашгале всё так же шумела листва и пахло морской солью. Ретрансляторы отключились. Наместники объединились и, пусть никто не озвучивал это вслух, были рады, что хотя бы повстанцы повременили с планами на полномасштабную войну. До вторжения Жнецов новости об атаках Сопротивления долетали даже до Дома, хотя лишь позже Лиара действительно поняла, сколь от многого их предпочли оградить. После вторжения до проекта по адаптации азари мало кому было дело, и в один из гложуще тихих дней Лиара остановилась перед покоями аватара мудрости. Ладони потели. Пульс стучал где-то в горле. Дархагал прибыл в Дом всего на пару часов, и это был её шанс. Представ перед пристальным взглядом жёлто-оранжевых глаз, Лиара упала на колени. — Я без нареканий сдала все тесты! — выпалила она. — Я лучшая ученица группы. У меня есть наработки по расшифровке поздних наречий инусаннон. Позвольте мне вам помочь! Последние месяцы младшая дочь Дархагала, Раэка, была одержима теорией о том, что машины, прозванные Жнецами, прилетают не в первый раз. В руинах инусаннон она надеялась отыскать какой-нибудь ключ к разгадке, но сообщество археологов Рашгала, кажется, не было слишком впечатлено. Однако, Лиара пренебрежения не разделяла. Запросив доступ к научным работам Раэки, она проводила в библиотеке ночи и дни, и сейчас кожа у неё под глазами темнела от недосыпа. — Подними взгляд, — велел Ксадор Дархагал. И Лиара послушалась. Пару долгих секунд она смотрела в раздвоенные зрачки, но так и не дрогнула ни одной мышцей. — Что ж, — хмыкнул аватар, — если справишься с текстом из последней находки Раэки, мы, возможно, поговорим. И Лиара справилась. А ещё нашла ошибку в алгоритмах перевода его дочери. Азари жили долгую жизнь. За годы, проведённые в Доме Воспитания и Наблюдения, Лиара помнила Раэку маленькой девочкой, гонявшейся за солнечным зайчиком в саду. Но в день, когда Раэка вновь явилась к ним на порог, внимание Лиары привлёк лишь мутный, затравленный взгляд. На скуле Раэки темнел едва подживший кровоподтёк. Протеанка сделала шаг вперёд, и Лиара зажмурилась в ожидании удара. Где-то рядом что-то тихо стукнуло о стол. — Идём, — глухо сказала Раэка, кивнув на тонкий обруч биотического блокатора. Серебристый, тусклый, совсем не похожий на золотые, тяжёлые ошейники рабынь, он, по сути, служил той же цели. Дом не мог просто так выпустить в город азари, особенно обученную биотике и… разумную. Это был её пропуск в большой мир. Через неделю корабль «Искра Осознания» покинул космопорт. Лиара старалась не демонстрировать слишком ярко свои предвкушение и нетерпение; в конце концов, для дочери аватара мудрости, «которую обставила азари», это была скорее ссылка, чем экспедиция мечты. Позже Лиара думала: возможно, Ксадор Дархагал был не так суров, как хотел казаться, и просто отправил младшую дочь подальше от Рашгала, предчувствуя беду. Археологи на борту были не более чем попутчиками. «Искра» не числилась во владении благородной семьи Дархагал. В трюмах её томились тысячи рабов, которых везли куда-то в другой сектор. Цель была смутной. Тут и там сновали нервные, встревоженные солдаты. Каждый вечер Раэка, недолюбленная кланом, но всё ещё принятая на борт как почётный гость, уходила в офицерский зал отдыха и возвращалась, пахнущая вином. На четвёртую ночь Лиару разбудила отнюдь не Раэка, а звуки стрельбы. Уроки Саада брали своё. Меньше чем через минуту она была уже собрана и покинула свой закуток. Вскоре в каюту вбежала Раэка вместе с охраной и тут же, сорвав дверную панель, кинулась печатать код блокировки вручную. Из обрывков панических фраз Лиара успела понять лишь то, что это атака Сопротивления; повстанцы проскользнули на борт и взломали ВИ «Искры», отключив системы оповещения, защиты и «дакх знает чего ещё». — Уйди в сторону, — прошипела Раэка, извлекая из сейфа свой лучевой пистолет. В следующий миг дверь с лязгом металла прогнулась, и створки вышибло биотическим взрывом. Следом швырнуло о стены и стражей, заслонивших госпожу Дархагал собой. Выстрел, оглушительный, как удар грома, пробил протеанке лобную пластину, и на глазах Лиары за долю секунды во взгляде Раэки погасла жизнь. В ушах заложило и зазвенело. Тут же забыв обо всём, Лиара сползла вдоль стены. Протеанка погибла. Протеанка была убита. Но небо отчего-то не спешило рушиться на плечи, а свет вселенной так и не погас. Перед невидящим взором фигура в чёрной броне пугающе неумолимо добивала охрану. Воины, что казались азари неуязвимыми, падали рядом с хозяйкой, переломанные, как куклы. Оборвав жизнь последнего, чужак бросил что-то соратникам по коммлинку. Взгляд Лиары упал на пистолет Раэки, выскользнувший у протеанки из пальцев, и намерение тут же вспыхнуло в висках. Дуло лучевого оружия встретилось с дулом повстанческой винтовки. Лиара не знала, сможет ли вовсе нажать на спусковой крючок, не получив разряд ошейника, но продолжала стискивать рукоять. В конце концов, Саад научил её, как быть сильнее боли. Глаза за тёмным забралом шлема изучали Лиару бесконечно долгие пару секунд. Затем чужак, игнорируя то, как пальцы Лиары крепче сжались на пистолете, спокойно опустился на левое колено. Ладонь в тяжёлой перчатке легла на сизо-серый металл и медленно, но уверенно потянула оружие вниз. В какой-то момент Лиара перестала сопротивляться. Тонировка шлема рассеялась, и за ней открылось женское, человеческое лицо. Годы спустя на Рашгале, подумала Лиара, Шепард так её и не узнала. Не удивительно; удалось бы найти не слишком-то много общего между агентом Посредника и перепуганной азари, на чьих глазах только что рухнул весь её мир. Люди, если быть честной, тоже порой казались Лиаре слишком похожими между собой. Но было не так уж просто спутать с чем-то огненно-рыжие волосы, мелькавшие в каждом втором новостном выпуске. Встретив её взгляд, Шепард мимолётно улыбнулась. И, получив ответ по ожившему коммлинку, разбила иллюминатор каюты с видом на кожух ядра и сиганула вниз. Не прошло и минуты, как ещё двое повстанцев показались в проходе. Кто-то из них окликнул её, но слова всё ещё доходили до слуха словно сквозь толщу воды. — Эй, Савичев, — бросил второй. — Что-то эта азари совсем не похожа на голозадую дикарку. Откинувшись гребнем на холодную стену, Лиара ощутила тонкую струйку пота, стёкшую под ободок биотического блокатора. Сил не нашлось даже на то, чтобы почувствовать обиду от чужих неряшливо брошенных фраз. Хлопки винтовок почти смолкли. Видимо, самое страшное закончилось тихо и быстро, пока Лиара спала. — Я вас понимаю, — сказала она на общеимперском и измотанно вздохнула.

***

Азари жили долгую жизнь, но скромное время, проведённое с Сопротивлением, показалось Лиаре вечностью. Карманной реальностью, затесавшейся в чужую ось координат. Неизвестность пугала, но отчего-то не давила под гребень. Допросив её, повстанцы определили Лиару в отдельное помещение. Первые пару дней она, обхватив колени ладонями, практически не выходила; к счастью, никто не стал её принуждать. Большой, шумный камбуз гудел разговорами. Повстанцы, не обращая внимания на чужака, спорили, хохотали и пели. Молились, тихо делились тревожными слухами о Жнецах и громко хвастались зарубками на винтовках. Шепард среди экипажа не было. Её фрегат, участвовавший в захвате, улетел, как только освобождённых рабов погрузили на борт. На третий день Лиара наведалась к ним в жилотсек и вернулась с камнем, засевшим где-то в грудной клетке. Смотреть на азари, испуганных, полуграмотных, говорящих с пришельцами на языке жестов, далось тяжело. Она ещё никогда не видела шрамов на голубых шеях столь близко. Больше Лиара старалась не приходить. Возможно, в ней говорил стыд. Всю жизнь защитные механизмы разума отделяли её от сородичей, и протеане лишь поощряли это. Баржа неслась сквозь бархатный мрак куда-то в перевалочный пункт на окраине космоса оравор. Без ретрансляторов путь обещал быть долгим. Позади коридора движения, смещаясь в красный, оставались Рашгал, Империя и все её старые смыслы. Впереди были слёзы, смех, бессонные ночи и, наконец, злость, отпущенная на волю. На пятый день Лиара постучала в отсек к инженерам, что, судя по ненароком подслушанным сплетням, всё ещё бились над взломом маршрутных логов «Искры». Сглотнув, она молча коснулась вскрытой инфоячейки дрожащими пальцами, и кристаллы, вспыхнув бирюзовым, с вибрацией отозвались. Недели спустя, когда баржа качнулась и замерла в гравизахватах порта, Лиара спустилась по трапу совсем не той, которой взошла. У выхода из санитарной зоны её уже поджидала азари, и неон мерцающих вывесок бросал карминовый свет на её чешую. Оттянув алый платок на шее и показав рубец, незнакомка приветственно улыбнулась. Ни тени неловкости или испуга в чуть лукавом изгибе тёмно-лиловых губ. В местном штабе Сопротивления, куда её отвели, Лиару ждал горячий кофе и комната с проекционной нишей. Все представления о темпераменте оравор, добытые по пути, разбились о строгий облик их советницы, чью фигуру соткал в проекторе жёсткий холодный свет. Взгляд Шие Веланди пришпиливал к месту иглой, как беспомощного мотылька, и Лиаре чуть было не померещилось, что радужки этой женщины жёлтые, а не морозно-голубые. Уняв дрожь и переступив с ноги на ногу, Лиара расправила плечи. — Советница. К чему такая честь? Шие Веланди моргнула полупрозрачными вертикальными веками. Всё, что Лиаре было дозволено знать о союзе мятежников, — во главе его находились люди, денсорин и оравор. Если Шепард была идолом, который любит толпа, то за подковёрной игрой в политику стояли советники; представители трёх рас, избранные для принятия коллегиальных решений. Шие Веланди моргнула и повернулась в профиль, степенно сложив домиком когтистые длинные пальцы. Чуть младше Лиары, по меркам расы она уже считалась немолодой, и в уголках её жёсткого рта лежали тонкие морщины. Сегодня для оравор слово Шие Веланди, главы их ячейки Сопротивления, значило больше, чем королевский трон. — Не все азари переходят на нашу сторону, — скрипучим, но хорошо поставленным голосом заговорила она. — Кто-то слишком пропитан страхом, кто-то так отчаянно любит своих протеанских хозяев, что готов скорей умереть, чем предать их. Я всё гадала, проще ли будет с теми из вас, кто видит дальше прутьев своей клетки?.. В повисшей паузе взгляд ледяных глаз вновь метнулся к Лиаре, и плечи её напряглись. — Из четырёх азари проекта «Голубая звезда», что попали к нам в руки, сотрудничать согласилась одна лишь ты. Нахмурившись, Лиара опустила голову и слепо уставилась на стопы. Из четырёх? Кто ещё? Делла? Талия? Может, Серина? Как глубоко вообще были способны зайти повстанцы, действуя из темноты?.. — И где же они теперь? — напряжённо спросила она. — Им было предложено выйти на берег в любом удобном Сопротивлению порту. Комфортабельных рейсов на вашу планету у нас, к сожалению, не предусмотрено. Лиара попробовала представить одну из своих одноклассниц посреди забытой богами земли, смотрящей вслед уходящему ввысь шаттлу. Потерянную, вырванную из Дома. Без ошейника и подкожного чипа. Свободную. И никому не нужную. В Доме она так и не смогла сдружиться ни с кем, но от этой картины внутри клубились странные, противоречивые чувства. Лиаре пришлось встряхнуться, прежде чем снова заговорить. — Вы не ответили на вопрос, чем я могу быть обязана. — Что ты знаешь о Сером Посреднике? Нахмурившись, Лиара бросила на советницу настороженный взгляд. Шие Веланди стояла неподвижно, и лишь кончики головных отростков, спадавших на плечи, едва шевелились, будто бы под водой. — Я изучила рапорты экипажа «Глории» о том, какую помощь ты оказала повстанцам, — наконец, пояснила она. — Недавно один из наших агентов потерял осторожность. Мы считаем, что азари могла бы занять его место, не привлекая излишнего внимания. Полагаю, ты понимаешь, что протеане не склонны считать вас слишком… способными. Прошла секунда, другая, но Лиара молчала. Слишком много догадок заполняли голову одна за другой, превращая поток мыслей в рой растревоженных насекомых. — Ты могла бы помочь и себе, и нам, вернувшись на Рашгал. — Нет. Отрицание повисло в воздухе, оставив после себя звонкое эхо. Вытолкнув воздух из лёгких, Лиара затрясла головой. — Чтобы вы ни задумали, протеане не станут меня слушать, — забормотала она. В животе похолодело. Сердце забилось в горле. — Я азари. Даже если бы я и правда хотела сбежать… Они просто меня убьют. Дезертиры от людей или оравор могли рассчитывать на «искупление» под знаменем Империи. Многие же азари, что служили мятежникам, были всего лишь смертницами — повстанцы подпитывали их бунт и жажду мести бывшим хозяевам так же, как протеане питали веру в то, что они — воплощения богов. — На Рашгале тебя встретят, — настаивала советница. — У тебя будет покровитель. Лиара не слушала. Мыслей было так много, и они гудели так громко, что мимо ушей пронеслось и то, что у повстанцев могут быть связи даже среди протеан. Факт, что свёл бы её с ума в любое другое время, лишь зацепился за край сознания. — Подними взгляд, — велела Шие. С губ сорвался нервный смешок. А в следующий миг искра гнева, вспыхнувшая в груди, сожгла всю робость и страх, как клочок бумаги. — Если быть с вами, — прошипела Лиара, — значит всё то же, что быть с ними, то лучше оставьте меня на какой-нибудь пустынной планете, как остальных. В зале вновь наступила вязкая тишина, и когда советница разомкнула губы вновь, что-то в её тоне неуловимо переменилось. — Сопротивление не сражается в интересах расы азари, — сказала она, и признание хлестнуло больнее, чем Лиаре хотелось бы. — Ваш вид молод. Ему нечего нам предложить, кроме палок и стрел. Присутствие азари на галактической арене — трагическая случайность. И из-за неё вы проиграли войну Империи ещё до того, как она началась. Покачав головой, Лиара горько усмехнулась. — Трагическая случайность? Что ж, полагаю, фиаско в грызне за мир, который оравор так отчаянно желали присвоить себе, и вправду ощущается как трагедия. Одна из жилок на неподвижном лице Шие всё-таки дрогнула. Напоминания о неудачах собственного народа, видимо, всегда тяжело давались гордости таких, как она. — Разве ты не хочешь как можно скорее увидеть свой народ среди звёзд? — понизив голос, спросила Шие. — Гневайся, злись, но ты знаешь, что для этого азари понадобится помощь. Мне не нужно рассказывать, что будет, если оставить всё как есть. Сжав кулаки на бёдрах, Лиара вновь опустила голову. Старая, алчная оравор задавала температуру голосу вплоть до градуса, вымеряла густоту яда по каплям, и всё же была права. — Мы, оравор, видим в вас потенциал. Но остальные члены Сопротивления не готовы спешить с выводами. Помоги убедить их, что азари — нечто большее, чем достойные лишь сожаления жертвы чужих амбиций. Ком, предательски подкативший к горлу, пришлось проглотить, чтобы голос не выдал дрожь. — Что я могу сделать? — спросила Лиара тихо. Впервые за разговор на безносом плоском лице советницы появилась торжественная, жестокая улыбка. Инструметрон, выданный мятежниками, мелодично пиликнул. Открыв сообщение, Лиара заскользила взглядом по убористым мелким строчкам. Для её возвращения на Рашгал уже была придумана легенда с побегом и убийством конвоя. Кажется, мятежники владели методом внедрения временной ложной памяти, но раскрывать подробности, конечно, никто не спешил. Это должно было обезопасить Лиару в случае ментальных допросов. Оттянув край тёмно-синего воротника, советница Шие Веланди обнажила шрам чуть ниже жаберных щелей. — Ты можешь не верить, но нам нужны союзники, а не рабы, потому что мы сами всё ещё помним, что это такое.

***

Сделав глоток воды, Лиара вернула стакан на колени, обхватив оргстекло обеими ладонями. В пепельнице рядом с Шепард чадил дымком третий по счёту окурок. Горло саднило от непривычно долгого разговора. Сначала коммандер предложила Лиаре ещё одно слияние разумов, но, услышав, что для азари это весьма щепетильный вопрос, проявила неожиданную тактичность. Стиснув стакан крепче, Лиара закусила губу. — Когда на Рашгал пришли Жнецы, я решила действовать смелее. В хаосе никому не было дело до азари, якобы занятой «бесполезными древностями». Разговорив пару агентов, я провела расследование — во время, свободное от попыток выжить, самой собой. Задумчивая, горькая усмешка дёрнула вверх уголки рта. — Я не могу сказать вам наверняка, кто стоит за Серым Посредником. Однако рискну предположить. Что вы знаете о наследницах трона Империи, коммандер? Новая Императрица всегда избирается старой из числа своих дочерей, но что происходит с её сёстрами, если они существуют?.. Протеане склонны иметь более одного ребёнка в семье. Закинув ногу на ногу, Шепард склонила к плечу рыжеволосую голову. — Мы до сих пор не знаем. Хотя, конечно, ещё оравор пытались докопаться до правды. Размеренно вздохнув, Лиара продолжила рассказ. — Как и в случае оравор, корона Империи передаётся не по старшинству, а по принципу некоей семейной меритократии. Принцессы обучаются в тайне и не покидают дворец — их и имперскую знать намеренно сепарируют друг от друга во избежание возникновения лишних… политических симпатий. Воздух в зале собраний, казалось, становился всё более спёртым, и Лиаре вновь пришлось поднести ободок стакана к губам. — Титул Императрицы так или иначе получит одна, но что делать с остальными? Каждая потерпевшая неудачу принцесса — всё ещё блестяще образованный с детства потенциальный политик и оратор. Протеане достаточно жестоки, чтобы порой поступаться родственными связями, но слишком практичны, чтобы выбрасывать насмарку столь кропотливые труды. Потянувшись к интерфейсу голокарты, Лиара, спохватившись, бросила взгляд на Шепард и, получив кивок, приглушила весь потолочный свет. Звёзды, раскинувшись над проектором через секунду, окрасили полумрак в мягкий голубоватый цвет. — Я провела анализ сотен планет, — сказала Лиара, на пробу касаясь знакомых мерцающих точек. — Разумеется, этого мало, но… Полагаю, у Империи было место, где власти могли бы держать нескольких дочерей династии Вал’Шаар. Достаточно уединённое, секретное и защищённое, чтоб не попадаться в поле зрения Жнецов на протяжении девяти лет. Опустившись обратно на стул, Лиара добавила: — Или, по крайней мере, так было до недавнего времени. Пару недель назад связь с Посредником оборвалась. Недавно, когда я вдруг поняла, что кусочки паззла становятся на места, меня… пытались убрать. Однако, к счастью, если вообще уместно так рассуждать, ваше прибытие и новое наступление Жнецов спутали недоброжелателям все карты. Закончив, Лиара вдруг поняла, что за прошедшие полминуты ногти её так впились в ладони, что оставили фиолетово-синие следы. — Я думаю, что личность Посредника может быть связана с одной из принцесс. Кому-то из них, мне кажется, удалось выжить. Повисла пауза. — Если это и вправду так, — рассудила Шепард, изогнув бровь, — наша принцесса не спешит явить себя собственной Империи. А значит, для неё это небезопасно, и дело не только в Жнецах. — Верно, — кивнула Лиара. — Для первобытных протеан мать роя была… особенной. Но с ростом видового индивидуализма власть Императрицы всё более походила на социальный конструкт. Легко управлять феромонами однородной стаей. Но когда у каждого индивида проявляются собственные чаяния и стремления… Императрицы правили тысячи лет железной рукой, но с падением Цитадели их эпоха закончилась. Пережив шок и ужас, Наместники взяли всё в свои руки и вдруг поняли, что власть свыше им более не нужна. — А значит — к дьяволу принцесс. Если какая-то и объявится — ей же хуже. — Да. К дьяволу, — не сдержала смешка Лиара, что бы это не значило. — Если бы Сэкара Вал’Шаар успела во всеуслышание объявить о наследнице, всё могло бы сложиться иначе. Но сейчас Серый Посредник понимает, в каком положении находятся чаши весов. Возможно, он готовит почву для возвращения из тени, в том числе надеясь на лояльность Сопротивления. — Самая главная «чаша весов» — та, на которой лежат Жнецы, — тихо пробормотала Шепард, подперев подбородок ладонью и раздражённо постукивая мизинцем по носогубной складке. Вновь наступило молчание. — Сможешь связаться с Посредником через «Нормандию», если он всё ещё жив? — спросила Шепард. Она могла быть спокойной, весёлой или уставшей, но Лиару всё равно немного пугали её обновлённые глаза, горящие в полутьме. — Не уверена. Возможно, придётся модифицировать ваше оборудование. Увы, было слишком рискованно пытаться забрать с Рашгала своё. Бросив рассеянный взгляд под ноги, где должна была покоиться сумка, Лиара вновь вспомнила, что оставила ту за дверью. Лететь пришлось налегке. Стационарные компьютеры — очистить и физически уничтожить. Представ перед Шепард этим ветреным днём, Лиара, по сути, шла ва-банк. Но оставаться одной среди протеан дальше было выше её подходящих к лимиту сил. Подумать только, когда-то она их боготворила. Азари жили долгую жизнь, но пару секунд, что Шепард пристально изучала её лицо, показались Лиаре вечностью. — В любом случае я… постараюсь, — пообещала она, опустив подбородок и сжав замёрзшие ладони между коленями. Послышался тихий звон отодвинутой пепельницы. Жалобно скрипнули по полу ножки стула. — Любишь кофе? — осведомилась Шепард, и добавила, поймав вопросительный взгляд. — Помню одну азари, которая была от него без ума. Это не значит, что я считаю, будто вы все одинаковые… Капитан «Нормандии» задумчиво накрутила на палец медно-рыжую прядь. — Я имею в виду: вдохни. Выдохни. И выпей чего-нибудь. Трейнор покажет тебе твоё спальное место. Это военный фрегат Альянса, так что придётся привыкнуть к уставу. Но это — завтра, хорошо? А пока, — Шепард развела руки, — добро пожаловать на борт. — Ох, — приглушённо вздохнула Лиара. Дверь за капитаном сменила замок на зелёный. Погрузившись в себя, Лиара вышла следом и, встретив смуглую черноволосую женщину, покорно пошла за ней, отстранённо кивая каждый раз, когда запоздало ловила себя на том, что Саманта Трейнор ждёт от неё ответа. В каюте, пока пустой и залитой тёплым светом, она со скрипом присела на край койки. В тишине разложила по полкам инфопланшеты и пару-тройку глупых личных вещей. А затем закрыла лицо руками и, наконец, заплакала. Незримое холодное кольцо, что так и не сняли с неё до конца, разрушив годы назад лишь оболочку из стали, распалось на части и истаяло в воздухе.