Aidu

Космическое пространство Доминиона Оравор. «Нормандия».

Девять стандартных галактических лет с начала Жатвы.

      «Нормандия», активировав стелс-системы, дрейфовала по стационарной орбите планеты уже час. Безымянная сфера за толщей иллюминатора отдавала железным, грязно-синим оттенком. В помещении БИЦ было не протолкнуться не только от членов команды, но и от вороха сбивчивых, шумных мыслей. Шепард, навалившись ладонями на край проекционной ниши, была их точкой равновесия, и воздух вокруг неё окрасился в серебряно-серый с редкими ярко-рыжими всполохами; словно тяжёлая туча, внутри которой мерцал огонь, укрыла её плечи. — СУЗИ? — стараясь не выдать своё нетерпение, переспросила она. — Первый зонд остановился на глубине в 13,7 километров, — наконец ответил холодный, вежливый голос. — Данные от второго выводятся на экраны. Полагаю… Вам любопытно будет на это взглянуть. Один за другим мониторы вспыхнули кадрами из нижних слоёв атмосферы. Мрачные серые воды бесконечного океана колыхали десятки, сотни остовов космических кораблей. — Невероятно, — выдохнула азари, едва скрывая неподобающе яркое любопытство. — Часть из них наверняка очень древние. — Следов огневых повреждений не выявлено, — добавил ИИ. — Однако точность анализа размывается весьма плачевным состоянием обломков. — Это ловушка, — констатировал Явик то, что все и так знали. В воздухе повисла напряжённая тишина. Вопреки тому, что оба их зонда смогли свободно передать показания, в гиблых водах этой планеты явно пряталось… что-то. И, если все эти мёртвые корабли не были сбиты орудиями ПКО, их мог задеть электромагнитный импульс, а может и что похуже. — В любом случае выдвигаемся через двадцать минут, — выдержав паузу, отрезала Шепард. — Лиара, пойдёшь вместо Кра. Адамс, мы можем соорудить для нашего меха что-то вроде клетки Фарадея?.. В одно мгновение БИЦ всполошился. Старший инженер принялся что-то сбивчиво объяснять. Археолог, собрав в охапку инфопланшеты, поспешила в сторону арсенала; долгие дни, пока ВИ лазарета не обучили работе с азари, а в синтезаторе не появилась пурпурная кровь, Шепард не допускала к высадкам своего… новоприобретённого питомца. Только отродье жа’тил, Кра’лиск, так и осталось неподвижным; ни дыхания, ни самого мелкого мускульного тика. Лишь пульсации голубоватого света в глубине мутных пустых окуляров. Полуорганик, полумашина — тварь вычисляла что-то, удалённо подключённая к корабельным системам. Наконец, хлопнув ладонями по панели, к выходу потянулась и Шепард. — Удачи вам, капитан, — проскрежетал жа’тил. Бросив нечитаемый взгляд в сторону твари, Явик мотнул головой. — Стой, — чуть помедлив, окликнул он Шепард и сжал зубы. Женщина не остановилась. Нагнав её в пару размашистых шагов, Явик двинулся с ней в ногу. Лица людей мелькали по обе стороны коридора. Пальцы Шепард быстро бегали по оранжевым клавишам омни-тула. — Дай угадаю, — сухо поинтересовалась она, — тебе всё это не нравится. — Если бы я мог делать лишь то, что мне нравится, сопротивленка, меня бы здесь не было. Резко остановившись, Шепард развернулась к нему лицом и скрестила перед собой руки. — Не слишком ли ты надеешься на удачу? — процедил он. — Может быть, ты забыл, но Жнецы у нас на хвосте. — И этого, — Явик дёрнул головой куда-то себе за спину, — будет мало, если они всё-таки нас догонят. Повинуясь его жесту, взгляд Шепард скользнул чуть влево и замер, став отстранённым. На орбитальной карте в центре БИЦ за его плечом вокруг белой точки «Нормандии» мерцала бирюзовая россыпь маленьких треугольников. Часть эскадры мятежных оравор разместилась в ближайшей к планете точке либрации. Несколько сторожевых фрегатов дрейфовали на их высоте — недостаточно близко, чтобы привлечь к ним внимание, но достаточно, чтобы в худшем случае взять первые залпы врага на себя. — Они погибнут, — понизив голос, добавил он. — Они куда лучше, чем ты думаешь, — ответила Шепард. — И… все здесь знали, на что шли. Что ж. По крайней мере, Явик мог отдать ей должное за отсутствие сентиментальных иллюзий. Снова собравшись уйти, Шепард сделала шаг, и пальцы Явика почти машинально поймали её под локоть. Возражение не успело сорваться с его языка, когда Шепард вдруг вспыхнула оранжево-ржавым гневом и подалась навстречу. — Мы спускаемся. Это приказ, — выплюнула она. — Это мой корабль, мои союзники, моя территория. Так что ты либо не мешаешь мне делать мою работу, либо попусту тратишь фильтрованный воздух. Это я заставила этих чёртовых «левиафанов» заговорить. И если ты не согласен с моим подходом — можешь оставить претензию в книге жалоб и предложений. Она как раз с внешней стороны шлюза. Отступив на шаг, Явик смерил Шепард пристальным взглядом. — Посмотри на себя. Если эти твари там, внизу, и вправду сотворили Жнецов, то они не лучше своих созданий. А ты гордишься тем, что, возможно, понравилась им?.. Для глаз постороннего облик Шепард остался бы прежним. Всё тот же взгляд, прямая спина и складка между тёмных бровей. Лишь тонкое протеанское чутьё могло уловить едва заметное колебание; вкус пепла, на долю секунды осевший на языке. — Разговор окончен, — глухо отрезала она. — Что-то ещё? Вздохнув, Явик смежил веки. — Что бы ни обитало на этой планете, — сказал он напоследок, смягчив тон, — я лишь хочу сказать, что оно могло бы стать сговорчивей под прицелом дредноута. Подперев переборку бедром, Шепард недобро прищурилась. — Что ж. Можешь остаться, если… боишься. Уголок её рта слегка дёрнулся вверх. Примитивная, но отчего-то действенная подначка. Приподняв подбородок, Явик оскалился в ответном подобии хищной улыбки. — Если твари, что сотворили Жнецов, и вправду прячутся здесь, я хочу взглянуть им в глаза до того, как мы превратим в пар все океаны этой проклятой планеты.

***

Ком солёной воды и камня, на который забросило их послание с Рашгала, не числился ни в звёздных каталогах Империи, ни на картах повстанцев, которые плотно облюбовали этот участок космоса. «Как будто в центре Лас-Вегаса вдруг появилось обесточенное казино, — сказала Шепард, устало потерев переносицу. — Вернее, оно всегда там было, но всем почему-то оказалось плевать». Позже, произведя беглый поиск по запросу «Лас-Вегас», Явик трижды закатывал глаза при чтении статьи, но с аналогией был согласен. Если верить посланию, инусаннон не создавали Горн. Они не закончили оружие не потому что не успели, а потому что не знали, как. В последние месяцы перед гибелью учёные древних с Рашгала смогли отыскать зацепку. Планету, где прятались те, кто как-то связан с созданием Жнецов и мог бы знать про оружие, планы которого кочевали из цикла в цикл. Каждая раса галактики была ограничена в поиске знаний сроком в пятьдесят тысяч лет. Никому не хватило времени и понимания построить то, что создали в глубине веков. В любом случае Жнецы расправились с последней горсткой инусаннон раньше, чем те успели хоть что-либо сделать с новым знанием. Первая мысль Явика была не слишком оптимистичной. Происки одурманенных. Отчаянный саботаж. Кто-то из группы, составлявшей послание, услышал шёпот машин, потерял рассудок и сделал то, что сделал. В конце концов, если след Жнецов уходил во тьму на сотни миллионов лет, разве мог хоть кто-нибудь, причастный к их сотворению, выжить?.. Он изложил свои домыслы Шепард, как только двери зала переговоров оставили их наедине. Нахмурившись, она помолчала с полминуты и погасила карту галактики ударом по голо-панели. — Мы летим, чёрт возьми. Разговоры о метафизике и жевание соплей нам не помогут. В первые пару недель перемирия идеалы Шепард трещали по швам под гнётом её же решений. Сейчас, после Рашгала, разум Явика представлял то же самое, что и её в те дни; свежую рану с едва схватившейся коркой. Жалкое зрелище. Он злился. Злился на то, что не стал спорить. А, может, и не хотел? Оборачиваясь назад, к битве за Кронову Туманность, Явик помнил о том, что ждало его после, если бы он не отправился в этот полёт. Засекреченный гарнизон и котлованы под бункеры с бесконечными стазисными гробами. Он представлял их, засыпая. Он не хотел о них думать. Если в Шепард и было что-то, что могло ему нравиться, так это то, что между словом и действием она умела выбрать второе без внутренних колебаний. Вскоре они вышли на связь с повстанцами, что занимали ближайшую к загадочной точке россыпь обжитых систем. Те отправили пару-тройку развед-групп, две из которых пропали, а третья установила контакт с неким доктором Гарретом Брайсоном, которому было что им поведать. Так, ко времени, когда «Нормандия» достигла пункта назначения, у них на руках оказались не только данные инусаннон, но и ещё одно доказательство, что на проклятой планете и правда прячется что-то живое. И вот они были здесь. За пеленой серой мороси их ждало бесконечное штормовое море. Пилот взял курс на относительно целый остов крупного корабля примерно над точкой сигнала. На полминуты в шаттле воцарилась хрупкая, напряжённая тишина. И лопнула, как натянутая струна, когда «Кадьяк» тряхнуло, Шепард дала команду, завыли и тотчас же захлебнулись аварийные системы. Окутанный нуль-полем пяти биотиков транспорт со скрежетом проехался брюхом по корабельной обшивке. Что-то хлопнуло. Свет погас. Из-под панели под потолком вырвался сноп искр и облачко сизого дыма. В рубке пилот зашипел, сжимая разбитый во время посадки нос. Не мешкая, Шепард вышла наружу первой. Толкнула вверх чуть заевший шлюз и запустила в сумрак резанувший глаза бледный холодный свет. Вокруг пахло водой, ржавым металлом и затхлой, въевшейся в каждый угол смертью. Азари предположила, что остов был здесь ещё до Жатвы. В одном из углублений корпуса нашлись остатки брезента и старые кости, покрытые слизистой плесенью. Ни сканер, ни взгляд кого-либо из отряда так и не смог определить, кому они могли бы принадлежать. Втянув воздух ноздрями, Явик оскалил клыки. Как бы ни сгинул экипаж этого корабля, сотни сотен дождей давно уничтожили все следы. Чуткое протеанское восприятие всегда могло уловить хоть что-то там, где бесполезно зрение и слух, но здесь? Да, смерть пахла именно так. Полным отсутствием запаха жизни там, где он, при иных обстоятельствах, ещё должен был сохраниться. Пока Ясмир и пилот споро чинили шаттл, готовя тот к погружению, в одном из отсеков судна нашёлся разбитый короб. Узор осколков, рассыпанных по земле, говорил о том, что стекло разбили не снаружи, а изнутри. В центре, чуть съехав с держателей пьедестала, лежал, словно наполненный тошнотворно мерцающей жидкостью, проклятый дымчато-чёрный шар. Прибытие Жнецов Явик почувствовал раньше, чем увидел. Нацелив винтовку на артефакт, он вдруг ощутил дрожь, бегущую по запястьям, от шеи к затылку. Чужое, но знакомое хищное предвкушение, разлившееся по воздуху, тут же ускорило и разогрело его кровь. Во имя Императрицы, Явик бы не хотел, чтобы шабар когда-либо об этом узнала. — А вот и гости, — зло усмехнулась Шепард, запрокинув голову в свинцово-серое небо. Со своего ракурса Явик не видел её лица; только тёмно-рыжая прядь, выбившись из-под открытого шлема, слабо трепалась на ветру. Искры мрачной решимости вились вокруг тёмной фигуры, как раскалённые хлопья, что поднимаются от костра. Беззвучная вспышка молнии на миг осветила контур Жнеца, скользящего над облаками. Ясмир тут же бросился к генераторам маскировочного экрана, расставленным вокруг шаттла, но не успел включить ни один из них. Медленно выглянув из-за укрытия, человек, Джеймс Вега, рассеянно ткнул в небо пальцем. — Этот сукин сын не спускается. Mierda, коммандер, он боится того же, что поджарило нас. Серую мглу над головами прорезали яркие бирюзовые вспышки. Где-то там авангард эскадры оравор вступил в бой. И, тем не менее, враг не планировал оставлять их в покое. Не прошло и минуты, как в небе замелькали тёмные силуэты сборщиков. Одна из тварей, слишком уж осмелев, спустилась ниже, где тотчас же содрогнулась и камнем упала в воду. Остальные быстро усвоили урок, и вскоре воздух прочертили кометы десантных капсул. С первой волной хасков расправились быстро. Вспыхнуло изумрудным и синим остаточное сияние биотики. Оравор, пригнувшись к земле, скрылась из виду в слабом мерцании, а через пару секунд те твари, что уцелели в укрытиях, были разорваны на куски. Последней над полем боя прогремела очередь из тяжёлого пулемёта. Покинув отсек шаттла, «Сирена» — боевой ораворийский мех — заскользила по корабельной обшивке. Вся до последнего острия творение морского народа, она походила на хищную, гладкую земноводную тварь. — Что ж, — сказала Шепард, обернувшись на всё ещё бесполезный «Кадьяк», — время не ждёт. Значит, идти мне. — Лола, ты что, вправду… — бросил Вега с нервным, сухим смешком и добавил что-то ещё, но этого Явик уже не слышал. Царапая лапами ржавь металла, громада «Сирены» застыла у края остова. «Явик», — негромко позвал хриплый голос в динамике, и он, сняв излучатель с крепления, приблизился к глубоководной машине. Рывком опустив страховочную раму, Шепард сжала челюсти и на мгновение устремилась взглядом в свинцовые тучи на горизонте. Где-то вдали прогремел первый, ещё глухой громовой раскат. Крупные капли дождя застучали по переливчато-синей обшивке. — Может, я не спасла Казара, — хмуро отчеканила Шепард, смазанным жестом утерев нос, — но остальных… Всё было не так уж плохо, верно? Сморгнув скользнувшую под веко воду, Явик покачал головой. — Кажется, раньше ты не увлекалась пустым словоблудием. Словно придя в себя от замечания, рыжеволосая женщина вздрогнула и, наконец, повернула к нему голову. Желваки ходили под её кожей. В зрачках горели огни. Выдохнув носом, Шепард на миг зажмурилась и вдруг подтянула Явика ближе, вцепившись в ворот брони. — Не дай им здесь сдохнуть, — понизила голос она. — Знаю, если что-то пойдёт не так, они до последнего не уйдут, но… Ты был капитаном. Ты должен знать. Отцепив её пальцы медленно, но твёрдо, Явик отпрянул на шаг, чтобы окинуть взглядом человеческую фигуру. — Так возвращайся быстрее, — ответил он. И, выждав секунду, добавил. — Я знаю. Кивнув и поджав губы, Шепард задраила люк «Сирены», скрывшись за тонированным стеклом. С шипением сервоприводов машина согнула лапы и прыгнула в тёмную пучину. — Оравор, — бросил Явик, всё ещё наблюдая, как волны уносят клочки пены, — займи позицию на орудийной вышке. Ясмир, Вега, расставьте турели. Пилот, доложи о состоянии шаттла. В повисшей на пару долгих мгновений тишине, разбавляемой набиравшим силу дождём, принцесса Инари ощерилась, сжав свою снайперскую винтовку. Запах её, смешавшись с повисшими в воздухе недоверием и тревогой, стал острее и холодней, но прошла секунда, другая, и оравор послушалась. Тучи над головой вновь рассекли крылья сборщиков. Явик не сомневался: их будет много и передышки, даже такой мимолётной, жнецовская мразь им больше не даст. Встретив взгляд голубых глаз за прозрачным щитком шлема, Явик приподнял уголок рта. — Азари… просто не путайся под ногами. Лиара защёлкнула термозаряд коротким, гневным движением, и жёсткая складка легла между её бровей. Так было лучше. С первым оглушительно громким хлопком выстрела вновь начался бой.

***

— Ты хочешь её бросить! — прокричала сквозь хлещущий ливень принцесса, и круглые дымчато-голубые глаза её полыхнули отчаянно яркой смесью бешенства и страха. Утерев лимфу, что текла с оцарапанной лобной пластины прямо в заплывший малый глаз, Явик вернул шлем на место. Разумеется, он совершил ошибку. Не стоило забывать, что бестолковым ксеносам иногда недостаточно приказа. Иногда с ними нужно поговорить. Возможно, если бы не десантная капсула, рухнувшая прямо за баррикады и слегка отвлёкшая Явика от размышлений, он так бы и поступил. Поймав его взгляд, оравор зашипела и скрылась в лёгком радужном мерцании. Что-то внутри неприятно сжалось. Сложное протеанское зрение видело в спектре, который не покрывало большинство маскировочных полей, но оравор знали его народ слишком давно. Всё, что Явик успел заметить, — лёгкую рябь там, где капли рассыпались по броне, когда принцесса резко сдвинулась с места. Уловив краем глаза ещё одно призрачное движение, Явик вложил всю силу в короткий, резкий рывок. Оравор были быстрыми. Особенно эта. Особенно при условии, что он теперь не имел никакого права попросту её подстрелить. Маскировка распалась, когда вместо пустоты в хватке его забилось обманчиво хрупкое предплечье. Оравор издала пронзительный визг, извернулась с дикой, остервенелой силой и впилась зубами ему в запястье, пробив кевлар словно картонный лист. Зарычав, Явик стиснул кулак и рванул руку вправо, одним размашистым жестом нанося удар оравор по челюсти. Голова её резко дёрнулась, и на миг принцесса Инари застыла, широко распахнув глаза от шока, боли и злости. — Хочешь, чтобы он умер?! — рявкнул Явик и, не позволив опомниться, пихнул оравор в спину, развернув лицом к шаттлу. — Готова потом объяснять это Шепард? Готова делать выбор между ними двумя?.. Припав к обшивке, Джеймс Вега, дыша сквозь зубы, сжимал залитое кровью плечо. — Не… драматизируй, багги, — процедил он; кожа, обычно смуглого тёплого цвета, казалась серой в зелень. — Пусть Лиара одолжит мне свой второй пистолет… Левая рука у меня-то ещё в деле. Зажмурившись, он с надрывом выругался, когда Риила, закончив с раной на шее, отстегнула помятый наруч. За разорванным поддоспешником мелькнул бело-розовым острый обломок кости. Химера, оказавшись за баррикадой, хорошо потрепала его, когда человек оттолкнул Ясмира с пути тяжёлой когтистой лапы. Зря. Ясмир бы успел уйти. Был должен успеть. Желчные слова крутились на языке, но озвучить их Явику помешало упрямое странное чувство. Что-то слишком похожее на благодарность. — Назовёшь меня «багги» ещё раз, и я скажу Рииле, что одной ампулы анестетика с тебя было достаточно. Остолбенев, оравор смотрела на истекавшего кровью друга стеклянными глазами. Обхватив узкие плечи, Явик встряхнул её, поворачивая к себе. — Тебе не придётся делать выбор. Мы её не оставим. Но если Жнец ударит ещё раз, твоему капитану будет не к кому возвращаться. Видение того, как сопротивленка выбирается из пучины лишь для того, чтоб обнаружить сожжённый шаттл и трупы, на мгновение встало перед глазами, и явно не у него одного. Смежив веки и тряхнув головой, Инари издала пронзительный крик и пнула хасковский труп. — «Кадьяк» на ходу! — поспешил отчитаться пилот. Жнец бил по ним слишком издалека, и корабли оравор отвлекали его внимание, но их запас прочности, как Явик и ожидал, уже подходил к лимиту. Сражаясь с машинами бессчётное множество раз, в воздухе и на земле, Явик не сомневался, что Жнецам не ведом ни страх, ни скорбь по павшим собратьям. Но как аватар мести, он всё же не мог не чувствовать. Что-то внутри холодных древних панцирей отчаянно сильно желало им смерти. Они сражались уже… час? Полтора? Быть может, сейчас рыжеволосая женщина тщетно искала что-то в глубоководной тьме. Возможно, билась где-то одна, в своей собственной битве. Гул двигателей «Сирены» достиг ушей — резко отличный от шума дождя и волн, от грохота выстрелов и рычания забившихся по закоулкам тварей. Выбравшись на обшивку, машина выдала очередь по хаскам и заглохла. Шлюз с шипением раскрылся, и, рывком подняв страховочную раму, Шепард высунулась наружу, сделав судорожный вдох. Подбородок её и губы, бледные до синевы, пересекали разводы текущей из носа крови. Встретившись диким взглядом с химерой, Шепард потянулась к дробовику, но пальцы ослабли, скользнули с приклада, глаза закатились, а следом и вся она, словно в замедленной съёмке, обмякла и рухнула вниз — аккурат в подставленные ладони. Закинув её руку себе за плечо, Явик тут же поволок её к шаттлу. Рёв химеры раздался за спиной, за ним последовал яростный клич оравор и грохот падения грузной туши. Шепард, прижатая к его боку, закашлялась и встрепенулась. — Сработало, — выдохнула она, хотела добавить что-то ещё, но отключилась, и ноги её, упрямо сделав ещё шаг, перестали двигаться совсем. Добравшись до шлюза, Явик бросил последний взгляд на воды планеты и застыл на долгие пару секунд. Что-то произошло, и теперь уцелевшие хаски в припадке безумия рвали глотки… друг другу. Опустив Шепард на пол, он обхватил её лицо ладонями и заглянул в расфокусированные глаза. — Сопротивленка! Шепард! Женщина не отзывалась. От бессилия и досады из горла вырвался рык. Что бы ни случилось на дне океана, сейчас он не мог добиться от Шепард ничего. Явик не был врачом, но связи с чужой нервной системой всегда оказывалось достаточно, чтобы сделать хотя бы простые выводы. Он не чувствовал боли от ран в её теле. Но в разуме царил лишь монотонный белый шум. Ни решимости, ни упрямства, ни ярости, ни огня. Ничего, что делало эту женщину… ей. Прошла секунда, другая, и Явик вдруг понял, что ощущал раньше, едва уловимо, самым древним отделом мозга. Там, внутри Шепард, под слоем её памяти, под шёпотом всех её мыслей, пел подёрнутый инеем металл. Отголосок того, что сделал с ней «Цербер», лишь бы вернуть из мёртвых. Не церемонясь, Риила сделала то, что и положено хорошему медику, — оттолкнула Явика в сторону. Дюзы шаттла взревели. Ясмир пристегнул Вегу и бросился к ближайшей искрящей панели. Азари, вытянув руки, раскрыла над проходом между скамьями призрачный голубой купол. В центре его, под ладонями Риилы, Шепард лишь изредка содрогалась, пытаясь отвоевать сознание у тёмных, глубоких вод. Оравор, вжавшись в сиденье и обхватив виски когтями, тихо, жалобно выла. — Летим! — воскликнул пилот, будто сам не до конца веря в собственные слова. Протеане не чтили законов природы; они перестраивали геном, меняли облик планет, гасили и зажигали звёзды, но смерть всегда оставалась смертью. Казнённых грешников выставляли на обозрение толпе. Павших героев славили. Незаменимых не было. Если бы Шепард не собрала их вместе и не привела сюда, подумал Явик, однажды это сделал бы кто-то другой. Вопрос лишь в том — когда. Луч Жнеца прошил тучи за левым бортом. «Кадьяк» дал крен, и резкая вспышка боли заставила зашипеть, когда Явика бросило на переборку раненым запястьем. Оттолкнувшись от поручня, он ввалился в рубку пилота и вцепился в спинку его кресла. Вторая рука сжала чужое плечо, и на секунду — долю секунды — человек вздрогнул, впрочем, не потеряв фокус. — Свяжи меня с командиром эскадры! — велел Явик. — Какого чёрта! Я не могу! А если б и мог… Небо за лобовым стеклом превратилось из серого в металлически-голубое, а следом в чернильно-синее. Жнец, оказавшийся ближе, чем должен быть, раскрывал свои щупальца для нового залпа. Через миг бирюзовый луч ударил в одно из них. «Кадьяк», скользнув во тьму, стремительно понёсся прочь. Ощутив щиплющий ноздри запах чужой боли, Явик разжал пальцы и опустился в соседнее кресло. Кажется, хватка на слабом плече оказалась слишком крепка. — Мы не можем его отпустить, — процедил он. — Или эта проклятая тварь приведёт подмогу и уничтожит эту планету раньше, чем мы поймём, что вообще там произошло. Стив Кортез ничего ему не ответил.

***

За два часа, проведённых отрядом внизу, «Нормандии» в небе тоже пришлось ввязаться в бой. Поэтому, когда давление в стыковочном шлюзе сравнялось и створки открылись, в динамиках палубы гремели приказы, а вокруг суетились люди. Шепард, так и не пришедшую в сознание, увезли в лазарет. Не глядя перед собой, Явик бросился к лифту и ударил по кнопке. Бирюзовые треугольники союзных судов метались по голо-карте. Часть из них теперь была неподвижна и сменила сияние на тусклый, пепельно-серый цвет. Не отыскав старпома на месте в первые пару мгновений, Явик толкнул кого-то, вставшего на пути, и навалился на поручни капитанского мостика. На последней ступеньке мокрая подошва скользнула, и металл нагрудника ударился о терминал. Присутствие Шепард, густое и застарелое, загрузило рецепторы. Кровь размазалась по хрому. Пытаясь вникнуть в громоздкий человеческий интерфейс, Явик нахмурился, и боль иглой вонзилась в висок. Нужно было только понять, как выйти на связь с эскадрой. Впрочем, зная повстанцев… — Пошёл вон. Металл плотно прижался к коже чуть ниже затылка. Холодный ровно настолько, насколько была горяча кровь, в которой всё ещё циркулировал адреналин. Мысли вдруг схлопнулись, и в голове стало очень и очень тихо. Выдохнув и вдохнув, Явик медленно развернулся. Несколько членов команды, не занятых на постах, застыли, опасливо наблюдая за каждым его движением. Опустив пистолет, старпом «Нормандии» показательно не убирал палец со спускового крючка. В голосе денсорин было столько же гнева, сколько могло бы быть в хирургическом скальпеле. — Твой капитан… — Я знаю всё, что она могла бы сказать тебе, а что — нет. И «взять под командование “Нормандию”» она точно не говорила. Та, вторая личность старпома, Джекилл, что ходила с Явиком в бой, никогда не смотрела ему в глаза. Умелый и храбрый, он всё ещё был тщедушным, как весь его род. Денсорин слишком наивно верили в доброе в людях. Слишком остро переживали потери. Но этот, подумал Явик, тот-который-Хайд, даже пах иначе. Как метил, озон и снег. Как тот, кому никогда не жалко сделать выстрел. Значит, они могли говорить на одном языке. Ещё один треугольник на голо-карте мигнул и погас. Поднявшись на мостик, старпом отвлёкся на показатели тактического экрана, и в эту долю секунды пальцы Явика сжались на тощем запястье. Говорить словами сейчас было слишком уж примитивно и непростительно долго. Зато он всегда мог показать. — Не проскочим, — бросил Азрак; тон, как и мысли пилота, как всегда был собранным и сухим. Кажется, Азрак сохранил бы спокойствие даже в точке взрыва сверхновой. Стоя на мостике, Явик слышал их всех; хор голосов, сплетённый в прозрачную, мерцавшую зелёной пульсацией сеть, ни один из которых, впрочем, не заглушал его собственный. Отфильтрованный и обработанный, сигнал кочевал из одной префронтальной коры в другую за доли секунды. В грузовом отсеке Амал с яростным рёвом добивал остатки хасков из абордажной команды. Шая, вводя кого-то из раненых в мед-стазис, тихо ругалась себе под нос, и при иных обстоятельствах за такие слова по уставу ей полагался бы минимум крепкий выговор. Впрочем, сейчас самым разумным было её не трогать. Явик, как капитан, хорошо это знал. Явик, в конце концов, был разумным капитаном. Они вели класс «Властелин» сквозь огонь Разрушителей в гравитационную тень планеты, чтобы залпы комплексов ПКО ударили в тварь оттуда, откуда она не ждёт. Сражаясь с машинами бессчётное множество раз, в воздухе и на земле, Явик не сомневался, что Жнецам не ведом ни страх, ни скорбь по павшим собратьям. Но как аватар, он всё же не мог не чувствовать. Где-то в своём металлическом сердце холодная древняя тварь знает, что такое желание отомстить. Класс «Властелин» нёсся за управляемым им крылом сквозь тьму. Чудище с оторванной третьей по счёту справа лапой. — Ещё десять процентов мощности на двигатели со щитов. — Слишком много, коммандер! Но если… — закусил край губы Зэхрал. Если сёстрам его не было дозволено ничего, кроме бремени власти, то ему, молодому принцу, открывался любой путь, кроме пути на трон. И пусть в Империи ничего никогда не решалось одной кровью, никому, кроме Явика, лучше было об этом не знать. Зэхрал — просто талантливый, блестяще воспитанный юноша. И он никогда не стоял перед Явиком на коленях, прося сокрыть от команды его настоящее имя. — Может сработать. Зэхрал посмотрел Явику прямо в глаза и кивнул, понимая всё без единого слова. Пробежавшись пальцами по голо-панели, он просветлел лицом, вновь попытался что-то сказать, но кровь толчками полилась изо рта, а руки в отчаянном жесте стиснули рассечённое горло. Этого старпом «Нормандии» уже не видел. Зато видел битву. Эту и много других. Чистый человеческий мозг с таким наплывом бы точно не справился. Не потому что хуже, а потому что просто устроен… иначе. Не способный постичь так много за доли секунды, но не обречённый всю жизнь платить за это бесконечными голосами, ни на миг не умолкавшими в голове. Но денсорин? Денсорин впитал десятилетие чужого опыта и не вздрогнул. Возможно, Шепард и вправду сделала правильный выбор. Бросив взгляд на багровый след от своей ладони на поручне, Явик вдруг отчётливо понял, что уже никогда не займёт мостик. Мысль была очевидной и запоздалой. На самом деле, Явику стоило примириться уже давно. Прижавшись спиной к переборке, он всеми силами попытался не показать, что сделал это лишь потому, что ноги более не хотели его держать. Через ещё двенадцать минут по всей «Нормандии» разлетелось сообщение с истребителя оравор, что находился возле Жнеца в заключительные секунды. Как только тварь загнали в верхний слой атмосферы, невидимый импульс с земли прошил её тело, и, поджав лапы, как мёртвый паук, тварь рухнула в море, и море забрало её. Где-то в стенах лазарета Шепард сделала судорожный, отчаянный вдох.

***

В четвёртом часу ночи он проснулся от стойкого ощущения чужого взгляда. Мышцы, готовя тело атаковать, на долю мгновения напряглись, чтобы расслабиться, когда Явик вспомнил, где он и, что важнее, когда. — Выглядишь хреново, — сказала Шепард хриплым со сна голосом. — Как и ты. Заложив руки в карманы, она стояла напротив в чёрной толстовке и белой больничной робе, наполовину заправленной в камуфляжные брюки. Лицо по-прежнему казалось бледным пятном в полумраке. Под глазами, пристально глядевшими исподлобья, лежали тени. Ни разу раньше Явик не видел её такой. Остаток дня он провёл на стрельбище — не оттого, что ему не хватило битвы, а потому, что сейчас там было хотя бы тихо. От густого волнения повстанцев ужасно звенело в ушах. Щелчки разбираемой на модули и вновь собираемой винтовки хотя бы слегка отвлекали от череды вопросов, оставшихся без ответов. В какой-то миг, привалившись плечом к оружейному шкафчику, он отключился под гнётом усталости, тяжёлой, как весь тот нечестивый океан. Что было весьма беспечно; пусть Шепард больше и не была ему врагом, даже в таком состоянии она оставалась опасной достаточно, чтобы… — Нужно поговорить, — бросила Шепард глухо и развернулась, не проверяя, пойдёт ли он следом. Затёкшие мышцы заныли, когда Явик поднялся на ноги. Сон развеялся, и ощущение тянущей корки на рассечённом лбу снова стало навязчиво раздражать. После высадки он думал о чём угодно, но не о лазарете. На грузовой палубе не было вахты. Системы «Нормандии» едва заметно гудели в густой ночной тишине. Приглушённые рыжие лампы разбрасывали по углам бархатисто-синие тени. По дороге к лифту они столкнулись нос к носу только с одной живой душой. Чуть не выронив кружку, Саманта Трейнор вытянулась по струнке. Голос её от испуга и удивления показался Явику слишком звонким. — Капитан! Вы очнулись! Мне стоит… — Объяви собрание офицеров сразу после подъёма. Не встретив сопротивления, Шепард забрала кружку у Трейнор из рук и принюхалась к завиткам пара. — Прошу извинить, — затараторила женщина. — Сегодня все на ушах. Я не могла заснуть, решила лучше уж поработать, и… — Кофе. С коньяком, — вновь оборвала Шепард, не очень-то слушая. — Так даже лучше. Прости, Трейнор. Дальше они пошли в компании кружки и горьковатого запаха, который Явик слышал даже из-за чужого плеча. В лифте, коснувшись сканера биометрии, Шепард нажала на самую верхнюю кнопку. Впервые на памяти Явика цифра «1» загорелась жёлтым неоновым светом. Первая палуба. Капитанская каюта. Как офицер Империи, Явик не должен был упускать возможности заглянуть за дверь, которую, при иных обстоятельствах, никто не стал бы ему отпирать. Когда — Явик надеялся — они сделают, что задумали, долг обяжет его рассказать Империи всё, что он узнал, находясь бок о бок с самой известной женщиной Сопротивления. Как тот, кто всё ещё слишком ярко помнил алую кровь на серых холодных губах, Явик замер, когда створки лифта с шипением разошлись. — Ты не в себе, — глухо предостерёг он. Не откликнувшись, Шепард молча шагнула наружу. Перед входом в капитанские покои оказался пустой, освещённый тусклыми светодиодами тамбур. Подперев спиной дверь, Шепард повернула голову вбок и вперила хмурый, тяжёлый взгляд в случайное пятнышко на смежной переборке. — Нам нужно на Цитадель, — заговорила она. — Горн стыкуется к Цитадели, вот что они сказали. На какое-то время мрачные контуры станции выросли у Явика перед глазами. Полчища хасков, блуждающих по обесточенным улицам. Руины дворца Императрицы, когда-то грозного и прекрасного, нависшие над трупом столицы, как обломок серебряно-серой кости. И бессчётные орды Жнецов, кружащих вокруг сомкнувшихся лепестков в гробовой космической тишине. Когда наваждение развеялось, Явик понял, что руки его крепко сжимают Шепард за плечи. — Расскажи мне всё, — потребовал он, но голос, вдруг предательски надломившийся, смог выдать лишь что-то похожее на мольбу. Встретившись с ним взглядом из-под упавшей на лоб чёлки, Шепард медленно протянула вперёд ладонь. Разум тут же заполнило калейдоскопом вспышек. Информация в памяти Шепард оказалось такой новой, что ощущениям и звукам быстро стало почти до мигрени тесно в пределах черепа. Там, на дне океана, Явик видел огромный город, опустевший настолько давно, что небо успело множество раз изменить рисунок своих созвездий. Через забрало «Сирены» глазами Шепард он вглядывался во тьму, слабо подсвеченную вереницами мертвенно-синих огней. В оглушающей тишине шагал на зов маяка между тёмных громад, ни на что не похожих, но пугающе рукотворных. В конце пути, у подножия необъятного, уходящего в сумрак купола, Шепард (и он), наконец-то, встретили их. И одного лишь взгляда хватило, чтобы понять — в своём послании инусаннон не лгали. В облике тех, кто создал Жнецов, не было ничего, что отличало бы их от своих творений. Всё те же ненавистные очертания, только костистые панцири там, где должен был править металл. Ни Явик, ни Шепард так и не поняли, что за извращённая сила ещё сохраняла в них жизнь, и были ли живы они вообще. Чудовища мёртвого океана заговорили с Шепард через её разум. Они звучали как вой умирающих звёзд, как холодная сталь, как гул всех в галактике волн. Они назвались именем, чуждым слуху и протеан, и людей. «Левиафаны» — слово на языке Шепард, порождённое ассоциацией с чем-то из старых земных легенд. Ближайшее слово к тому, что присвоили этим чудищам обитатели прошлого цикла. Там они рассказали Шепард всё. Там она, упрямый маленький человек, заставила их рассказать. Пальцы сжимали чужие запястья так крепко, что не сразу послушались, когда внезапно настало время прервать контакт. Шепард заглянула ему в глаза, и в эту секунду Явик не сомневался, что выражение его лица зеркалит её собственное. Он давно перестал спрашивать у вселенной, зачем Жнецы явились их истребить. На самом деле, к десятому году Жатвы мало кто задавался таким вопросом. Получить откровение сейчас казалось странным. Запоздалым, словно лекарство, что кладут на язык мертвецу. Левиафаны поведали Шепард о собственной расе, рождённой ещё на заре времён. О том, как однажды они обнаружили, что нулевой элемент в ретрансляторах и ядрах их кораблей медленно, но неумолимо ведёт галактику к гибели. Баланс тёмной материи был безвозвратно нарушен. Звёзды старели раньше, чем должны были постареть. Замедлить процесс означало отнять у себя космос. К тому моменту во власти левиафанов были сотни тысяч световых лет. Не в силах спасти положение, не разрушив свою империю, древняя раса слила свои разумы воедино. Разделила единство на пару десятков осколков и заключила каждый в вечную клетку, сотворённую из металла. Это должно было избавить их от былых слабостей. Это должно было сделать их мудрыми. Но, что бы ни приключилось тогда на самом деле, когда Жнецы — не левиафаны больше — впервые взглянули на звёзды синтетически-синими глазами, их ответом на все вопросы была смерть. Ни ультиматумов. Ни объяснений. С тех пор, цикл за циклом, каждая раса, которой не повезло открыть для себя нулевой элемент, подлежала уничтожению. С тех пор бесконечная армия вечных машин снова и снова пополнялась новыми тварями — каждый раз по числу стёртых с лица галактики жертв. В извращённой логике древних машин стать основой для одного из них было великим благом. Явик думал, что это — куда страшнее, чем умереть. Он попытался представить Жнеца, сотворённого из протеан, но так и не смог. Если бы эта тварь сохранила хоть каплю их сути, то уничтожила бы себя в тот же миг, когда осознала, что её породило. Те чудища, что говорили с Шепард на дне океана, поведали, что Жнецы до сих пор ищут, как обыграть законы вселенной. Но для Явика это уже не имело значения. Вслед за шоком пришла давящая горло злость. Те немногие левиафаны, что отказались слиться, были вынуждены бежать. В последней попытке остановить вчерашних собратьев они придумали Горн, но не успели его построить. Проиграв войну, последняя горстка выживших скрылась в глубинах далёкого, тогда ещё дикого космоса. Но пусть теперь их потомки поведали Шепард, как закончить их же проект, Явик отчаянно не желал прощать их за собственные грехи. Все сотни миллионов лет они лишь трусливо смотрели, как порождения их собственной расы стирают миры в порошок. И, если б «Нормандия» их не нашла, они продолжили бы смотреть. Космический императив никогда не был особенно милосерден. Но этот круговорот смертей не имел ничего общего с сутью борьбы, жажда которой заложена в сущность самой жизни. Он замыкал их в порочный круг. Не вёл к развитию. Не обучал ничему, кроме смирения. — Жа’тил, — наконец спросил Явик после долгой минуты пронзительной тишины. — Ты расскажешь им, что Горн уничтожит… всё? Ему не стоило и дальше думать об императиве. — Нет. Не сейчас. Не знаю. Может быть, никогда. По заверениям левиафанов, подключив себя к Цитадели, Горн ударит разом по всей искусственной кибернетике. Через тысячи ретрансляторов импульс прокатится по галактике. Спалит дотла всё, от ядер Жнецов до стоящих в пыльных музеях доисторических ЭВМ. Мысль, внезапная в своей очевидности, вдруг вспыхнула, словно разряд молнии. Сопротивленка. Что же случится с тобой?.. Медленно опустившись на пол, Шепард смотрела куда-то сквозь космос аугментированными глазами. По три горящих точки вокруг окольцованных огненно-красным зрачков. — Знаешь… — сказала она. Ноготь её большого пальца всё поддевал корку старой царапины на фаланге другого. — Остальные галактики ведь не гаснут, верно? Их свет идёт к нам миллионы лет, но всё равно, учёные бы заметили. Значит, с нулевым элементом там дефицит. Либо, что вряд ли, там пусто или живёт кто-то, кто давно разобрался с проблемой. И только мы здесь такие вот идиоты или же неудачники в плену космической аномалии. А может, Жнецы — нечто гораздо большее, чем нам казалось. Коснувшись ладонью прохладного металла, Явик сел на пол напротив. Здесь, в тамбуре, оказалось на удивление спокойно… быть. Долгие месяцы лишь капитан «Нормандии» оставляла в этом пространстве свои следы. Эхо её эмоций, таких обжигающе ярких в бою, на самом деле умело звучать совершенно иначе. Явик был аватаром мести. Рождённым ради одной, очень важной цели. Шепард была рождена никем. И Явик считал это человеческой слабостью слишком долго. — Шепард, — негромко позвал он, и та, вздрогнув, встретилась с ним взглядом. — Без тебя мы не добились бы ничего. Сидеть здесь, в ставшей вдруг неожиданно правильной тишине, и говорить почти по душам с героиней Сопротивления по-прежнему казалось Явику странным. Последствия долгих лет вражды не стираются без следа, даже после сражений плечом к плечу. Мёртвые не восстанут из-за того, что они простят друг другу свои обиды. Подбирать слова утешения ради шабар всё ещё было сложно. Но говорить правду — говорить правду всегда давалось ему легко. Пару долгих мгновений лицо человеческой женщины оставалось лишённым эмоций, застывшей маской. Потом уголки её губ, наконец, слегка дёрнулись вверх. Чокнувшись кружкой с воздухом перед собой в символическом жесте, Шепард произнесла: — За идущий нахуй конец света. В остаток той ночи ему не снились мертвецы.