Адзетико. Фантазии грешника.

Я сижу в трамвае на двойном сидении возле окна. Людей все больше и больше. Воздух спертый и пахнет потом. Вот полный мужчина, он достает платок и вытирает лоп. Он тяжело дышит. Его сердце страдает от его веса, от холестерина. Ему тяжело дышать. Он смотрит на сидящих людей в надежде, что вот-вот кто-то из них встанет. Вот в трамвай заходит девушка лет 20ти и так и остается на лестнице, сзади ее подпирают еще люди. На каблуках стоять неудобно и неустойчиво, особенно, когда вагон мотает из стороны в сторону и пассажиры то и дело наваливаются на тебя. Рядом сидит женщина в летах. Лицо раздраженное, кажется, она чем-то недовольна. Может опаздывает, может потому что жарко… Возможно, просто ее черта характера – вечно быть раздраженной. Смотрю в окно и слышу внезапное: - Ой… - Ему плохо! - Воды… Есть вода? Да откройте окна, идиоты! Все пассажиры поворачиваются в сторону голосов, но многие ничего не видят. Вдруг всеобщее волнение прервалось громким воплем. - Какого хуя!? – кричал мужчина. Затем звук удара. И тут началась паника… Нет ничего ужаснее паники. Одни люди впадают в ступор, другие зверею. И те и другие безумно мешают и стоят на твоем пути к выживанию. - Я слышу еще крик и еще крик. - Что происходит? – громко спрашивает кондуктор, который так и не дошел до места происшествия. И тут люди бросаются к дверям, которые водитель так и не собирается открыть. Трамвай проезжает одну остановку, вторую… Не сбавляет хода. Паника усиливается. Кто-то дергает стоп кран и вагоны почти переворачиваются. Кто-то попытался открыть двери и тут же прекратил. Люди бросились к окнам. Один парень вытащил наружу верхнюю половину, перевалился и упал на спину. Окна высоко находятся. В полете он ударился о борт трамвая головой, а упав повредил спину. Он смотрел в небо и моргал, ничего не понимая, а его руки и ноги слабо дрожали. Он уже не мог встать. Люди кричали. Я встал ногами на сидение. Женщина, сидевшая рядом со мной непонимающе смотрела на пассажиров, а я увидел, что происходит. Одни люди кусали других. Отгрызали от них здоровенные куски мяса. Меж криков я даже слышал противное чавканье и хруст костей. Кто-то хотел выбить стекло, но оно было слишком прочное. К дверям путь был закрыт. Я видел двадцатилетнюю девушку на каблуках. Она стояла на четвереньках и мотала головой, а ее длинные темные волосы закрывали лицо. Я видел длинную полоску крови свисающую до самого пола. Она не текла, она была густая. Я видел полного мужчину. Он стоял и сдерживал поток людей, которые жрали его, давая шанс выжившим найти выход. Я видел, как глаза его мутнели и он с трудом оставался в сознании. С каждым куском мяса, оторванным от его тела он кричал. Тут же на полу среди выживших лежали тела мертвых, которые пали в толкучке, когда люди метались от дверей к окнам. Кто-то из них не устоял на ногах и по ним ходили, наступая на лицо, голову, спину шею и грудь. Кого-то из них ударил сосед по месту, испугавшись, что он один из тех, кто начал жрать внезапно всех подряд, кого-то ударил сосед, потому что он не давал ему пройти. Я стоял на сидении, когда женщина рядом повернулась ко мне и резко впилась зубами в ногу. В панике я ударил ее по голове, но она не отпустила меня. Двери раскрылись. Люди стали вытекать наружу. Люди… И уже не люди… Потоки безумства понеслись в город, по улицам. А апокалипсис начался в набитом людьми транспорте.