Нимфы дождливого города

      – Итак... – довольно протянула Усаги, открывая глаза и смело переступая порог квартиры Харуки, теперь уже – в качестве званого гостя. – Вот так живет Харука-сан, верно?       Харука улыбнулась, закрывая дверь на ключ.       – Прихожую ты уже видела. Сильно намокла?       Усаги помотала головой, по-прежнему вжатой в плечи. Капризно дергая плечами, она отряхнула капельки воды с плотной джинсы куртки, потопталась на месте, стараясь вытереть ноги об коврик в прихожей – чтобы ненароком не замарать чистого пола, поставив обувь в сторону.       – Возьми, Усаги-сан, – Харука протянула ей белые домашние тапочки с пришитыми на них изумрудно-зелеными бантиками. Проследив за взглядом Усаги, Харука усмехнулась. – Да, а еще я под настроение тапочки для гостей украшаю – не то чтобы так часто у меня бывали гости, но это забавно и красиво.       – Ты любишь забавное? – несмело спросила Усаги, поглядывая то на милейшие, по ее рассуждениям, тапочки, то на почти смеющуюся Харуку. Они держались за эти тапочки, как за соломинку, с двух сторон, поэтому Усаги и самой становилось очень смешно – широкая улыбка ползла от уха к уху.       – В принципе. Так ты сильно намокла?       Усаги помотала головой еще раз. Используя только ноги, разулась, наклонилась и поставила свои красные с зелеными шнурками кеды в ряд с обувью Харуки. Очень аккуратно спрятала ноги в уютные тапочки с зелеными бантиками – в них сразу стало как-то тепло и хорошо.       – И вовсе не сильно, – заверила Усаги. – Джинса моей куртки такая плотная, что проницаема водой только если это цунами, так что я ее фактически сниму – и вся одежка считай сухая. Волосы только чуток подмокли – эти хвосты длиннющие, – Усаги в шутку погрозила золотистым волосам кулаком, и Харука тут же спрятала его в своей ладони, как бы запрещая это делать. – Их бы феном так пшик-пшик... горячим воздухом. У тебя ведь есть фен, Харука-сан?       – Я понимаю, что у меня волосы очень короткие, особенно в сравнении с твоими, – Харука улыбнулась, – Усаги-сан, но все же фен у меня есть и я частенько им пользуюсь, чтобы не ждать хотя бы полчаса естественного высыхания. Да и так волосы ложатся лучше, чего уж там.       Усаги кивнула, с неумелой суровостью судьи трибунала перед приговором соглашаясь со всем сказанным.       – Ну тогда давай так, Усаги-сан, – серьезно взялась за распределение дальнейших действий Харука, – я тебе сейчас показываю, где ванная, а там ты сушишь свои волосы феном столько, сколько посчитаешь нужным. А после этого посидишь минут десять в гостиной? Я ополосну своего длинноигольчатого ежа – сразу смою все то, что успело на него через капюшон накапать. Идет?       Усаги смиренно кивнула:       – Угу.       Шествуя за Харукой в ванную, Усаги искоса разглядывала то, что и без того уже видела: прихожая у Харуки была с высокими-высокими, заоблачными буквально потолками, и светлой краской на стенах – градиент проходил от светло-коричневого до более насыщенного древесного в самом низу. Визуально это определенно «удлинняло» пространство.       Вещей наличествовало и того меньше: туалетный столик, бедно заваленный разной косметикой и прочими предметами для ухода за внешностью, небольшой журнальный столик да ряд верхней одежды, горделиво висящий на своих вешалках.       – Фен возьми на полке, Усаги-сан, – подсказала Харука, заводя Усаги в ванную. – Ванная у меня более-менее в европейском стиле сделана, ну и в целом квартира вся туда как-то смахивает – владелец Мюген был весь из себя европейских наклонностей еще когда все это строилось – в девяностых примерно.       – А у меня все смешанное такое, – поделилась Усаги в ответ. Харука замерла на пороге, решив дослушать. – Ванна – как бы вот именно в японском стиле, с «офуро»* и душем без кабинки, коридор узенький какой-то совсем – я туалетный столик разместила в мастерской по этой причине, в углу самом. Если надо навести марафет – собираю косметику в охапку и с маленьким зеркальцем бегу в большую комнату. Это основная: она и спальня, и гостиная, и все, что еще может потребоваться. Как-то так у меня...       – Я тогда включу в гостиной электрический ковер**? – спросила Харука. Усаги энергично кивнула, рассматривая ванную: тут были и душевая кабинка, и обычная ванна европейских мерок. Стены и пол были стандартными: гладкими, белыми и выложенными кафелем. – Думаю, ноги у нас обеих замерзли и погреться не мешает. Как раз пока волосы посушим-помочим, он и нагреется до первой поры.       – У тебя есть такой ковер? – Усаги хихикнула своей странной привычке переспрашивать: ясно же было. – А у меня только кондиционер в гостиной, которым я пользуюсь не очень часто, и я уже расставляю по квартире керосиновые обогреватели*** – самое то по экономичности. Позволяет порой реже пользоваться кондиционером...       – Сушиcь тогда, – посоветовала-разрешила Харука, закрывая за собой дверь.       Усаги взялась за дело с ответственностью и нешуточным тщанием: усердно приподняла по очереди каждый влажный хвостик, по несколько минут продувая его потоками горячего воздуха, крутясь у зеркала то так, то сяк, высушила волосы на макушке и на затылке, а также не забыла про короткую челку, повисшую влажными, вызывающими жалость прядками, липнущими ко лбу.       «Все-таки сумочка, особенно когда она маленькая, – не самая лучшая защита от дождя», – с небольшой долей тоски подумала Усаги, выключая фен и возвращая его на полку.       Харука ждала в гостиной: сидела на диване, блаженно вытянув ноги.       – Ты уже закончила, Усаги-сан?       – Ага. Я же сказала, что не так сильно вымокла, не до нитки, чтобы сушиться три часа, – Усаги улыбнулась в кулак, робко проходя на неизведанную территорию.       – Отлично тогда. Я уж тем более долго не буду, – Харука указала пальцем на свои волосы. – Чего ж тут мыть? Если тереть слишком усердно и долго, выпадет то, что осталось, – она усмехнулась, в своей привычной манере.       – А у тебя, что, волосы сильно выпадают? – уточнила Усаги, осторожно присаживаясь на диван.       – Ну... – Харука скривилась, – есть немного. А, если их начать отращивать, вообще становятся похожи на жиденькое нечто. Так что мне не просто нравится короткая стрижка, я еще только ей и обязана приличной внешности.       – Ты красивая, Харука-сан! – уверенно крикнула Усаги ей в спину – как будто преодолевала расстояния немыслимые, достигала, добиралась. Уперлась взглядом аккурат между лопаток.       – Спасибо, – Харука повернула голову, улыбнулась. – Пока меня нет, Усаги-сан, – хитро подмигнув, Харука улыбнулась шире, делая вид, что все-все знает, – можешь посмотреть квартиру. Все двери открыты – я не маньяк из сказки про Синюю Бороду. Только по шкафам не лазь, ладно?       Усаги скуксилась:       – Харука-сан, да ты что!       – Я просто предупредила.       – Разумеется, я не полезу, – и Усаги нарисовала чуть повыше левой стороны груди крестик, давая нерушимое обещание.

***

      «А этот ковер и впрямь хорошо греет...»       Усаги, двигая пальцами ног внутри тапочек с изумрудными бантиками, ерзала на краешке мягкого-мягкого небольшого темного дивана и рассматривала с такой точки всю гостиную: потолки тут как будто были ниже положенного (то есть колидорных) – и на этом сомнительные недостатки заканчивались. Да и любые тоже.       Стены были спокойного бледно-синего цвета и могли бы выглядеть пустовато, холодно и необжито – однако все эти впечатления смывались начисто за счет пестрящих там-сям репродукций разных размеров – все они были в аккуратных застекленных рамочках из темного дерева, что шло в контраст и за счет стен глаз не резало.       «Ого... – скоропалительно сделала вывод Усаги, обернувшись, дабы рассмотреть часть репродукций поближе. – Здесь у Харуки-сан и девушки в исполнении Икенага Ясумари****... – Усаги взобралась на край дивана с коленями, желая подтянуться повыше. – Вот эту девушку, лежащую как бы на цветах, я видела как-то раз в интернете... и свитер в углу – точно, она. А эта... на фоне листьев... как красиво. У Харуки-сан точно замечательный вкус».       Спрыгнув с дивана, Усаги по теплеющему ковру прошла дальше, миновав плазменный телевизор на стене. Его экран также закрывала картина на тканевом холсте, только этого художника Усаги узнать не смогла. Под телевизором находились три полки: две высоких, почти достающих до боков экрана, и одна пониже. Две были заставлены дисками, а левая, высокая, сверкала разноцветными книжными переплетами.       «Харука увлекается и творчеством Харийо Морита... – протянув руку, Усаги осторожно прикоснулась к стеклу, за которым на голубом фоне танцевали две гейко. – И вот еще гейко на мосту... Харийо Морита лучше всех рисует гейко – потрясающе выходит, недаром ее оценивают не только у нас. Эту картину с четырьмя гейко сразу я только мечтала увидеть в реальности, а у Харуки пусть и репродукция, но есть. Здорово... О, и Еситака Амано... немного блекло на фоне Харийо Морита, но все же... это разные художники. Цветок красивый и существа эти...»       Подойдя к оставшемуся без внимания шкафу со стеклянными дверцами, Усаги рассмотрела несколько фарфоровых наборов и улыбнулась, заприметив в углу милого белого медвежонка – должно быть, подарок той самой Хотару. Ей по-особенному грел сердце факт того, что Харука так внимательно относится к подаркам, даже к маленьким, не швыряется ими и не портит их. Кое-что еще за стеклом особенно привлекло ее внимание, и Усаги не смогла не подумать, в шутку разозлившись: «Ах ты, Харука-сан!»       На цыпочках (что выглядело довольно смешно из-за гостевых тапочек) покинув гостиную, Усаги как шпион прокралась к спальне, нажала на ручку двери и просунула голову в полутемную комнату с задернутыми шторами из плотной ткани: стены в спальне были кремовые, с коричневыми деревянными панелями на одну четвертую в высоту, считая от пола. В углу ютился довольно большой шкаф, по логике, платяной, и Усаги хихикнула своим же мыслям: как будто великан прятался в крохотной комнатенке. Кроме огромной кровати с темно-синим покрывалом смотреть было больше не на что.       «И причем тут кровать... – найдя очередной повод для смущения, почти свирепо подумала Усаги, закрывая дверь в спальню. – Кровать как кровать. Большая. Удобная, должно быть. В плане того, что Харуке-сан на ней спать, должно быть, удобно!»       Прежним путем прокравшись в кухню, Усаги быстро осмотрела небольшой стол, несколько шкафчиков и почти невесомые нежно-голубые шторы на окнах – до жути красиво. На одной из тумб с микроволновой печью соседствовал электрический чайник, в самом углу кухни, прячась ото всех, держалась особняком желто-зеленая миска. Она была пустой, с немногочисленными следами корма.       Стоило Усаги наклониться немного ближе, на какой-то сантиметр, как на нее гневно и возмущенно кто-то мрявкнул:       – Мряв!       Таращась огромными зелеными глазищами, короткошерстный Артемис стоял в какой-то боевой позе и явно готов был кидаться на защиту опустевшей миски, как величайшего сокровища.       Усаги довольно улыбнулась, опускаясь на одно колено:       – Ты Артемис, да? – услышав шипение, Усаги предпочла расценить его согласием, а не проявлением агрессии. – Прямо как Луна... только моя кошка защищала бы меня, а не еду. Ты что же, совсем Харукой-сан не дорожишь?       Заметив двинувшуюся руку, Артемис зашипел еще громче, и белая шерсть на нем вздыбилась, как будто кот стоял на электрическом полу.       – Она же хорошая, Артемис, нельзя так с хозяйками, – Усаги в шутку погрозила коту пальцем и встала. – Ладно уж...       Убедившись, что его драгоценную миску не тронут, Артемис мигом успокоился, опустив шерсть и «трубой» вставший хвост, недовольно фыркнул и, растеряв всякий интерес к незваным гостям, прошествовал из кухни, а Усаги предпочла следовать за ним, на тех же цыпочках, с дурацкой улыбкой и неумным приступом любопытства.       «Как сказала бы Харука-сан, – почти смеясь, подумала Усаги. – А кто бы для этой заразы был званым гостем? Хи...»       Вернувшись в гостиную, Артемис обошел компьютерный стол со всей необходимой на нем техникой и устроился на своей подстилке в «живом уголке» – это в самом деле был угол, пусть и довольно просторный. Положив голову на лапы, Артемис с томным видом прикрыл глаза, абсорбировавшись от существующего мира, и фыркнул, стоило Усаги попытаться его погладить.       – Ну ты же хороший, – настойчиво повторила Усаги и предприняла вторую попытку.