Тайна поместья Хофферсон

      Завывающий ветер пробирал до самых костей. Грязная и мокрая сорочка неприятно прилипала к телу, не давая ему согреться. Капли дождя, словно множество хлыстов, били по лицу. От него не спрятаться, как бы ни хотелось. Астрид дышала тяжело и прерывисто, легкие жгло огнем. Она оглядывалась по сторонам, но так и не смогла понять, в какой части леса находится.       Она бежала, не останаливаясь, в надежде найти хоть какой-нибудь ориентир. Ноги и все тело болело, но из-за холода она этого не ощущала. Она закрывала руками лицо в безуспешных попытках защитить его от тонких веток. И только неожиданно сильный порыв ветра заставил ее убрать руки от лица. Она с ужасом обнаружила, что стоит на краю обрыва, а внизу об скалы и валуны с грохотом разбивались волны.       Астрид кинулась обратно в лес, на этот раз стараясь следить за дорогой. Нога зацепилась о торчащий из земли корень. С небольшого склона летела она недолго, но этого было достаточно, чтобы остатки сил окончательно покинули ее изможденное тело. Она уже была не в силах пошевелиться, оставив последние капли надежды на спасение. Дождь ослаб, а в темноте перед ней громко затрещали ветки и мелькнуло что-то большое, словно валун свалился с неба. Кусты задрожали, и из них вышло крупное существо. Высокий и черный, как ночь. Только изумрудного цвета глаза словно светились в темноте. Это он. Дракон.       Существо медленно подкралось к Астрид и беззвучно склонило к ней голову. Ее лицо обдало горячим дыханием. Хофферсон подняла дрожащую руку, желая коснуться зверя, но дракон резко отшатнулся назад и быстро скрылся в лесу. Сознание начало таять, как лед в знойный день. Последнее, что она увидела, — мужской силуэт в длинном плаще с капюшоном на голове, скрывающим его лицо в тени. Последнее, что ощутила, — как сильные руки поднимают ее и прижимают к теплому телу.       Она находится во тьме. Она повсюду. Сверху. Снизу. Справа. Слева. Перед ней. За ней.       — Где я? — единственное, что она смогла выдавить, в панике крутя головой, пытаясь разглядеть хоть что-то.       «Я ослепла?»       Она подняла руки к лицу. Ладони исцарапаны, покрыты грязью, а пальцы с трудом сгибаются, но от осознания того, что она видит их, стало немного легче.       — Тебе страшно? — негромкий голос был обеспокоенным, словно голос матери, переживающей за свое чадо. Он звучал отовсюду. Или может он звучал в ее голове.       — Да, — признается Астрид, обхватив себя руками и опустившись на колени. Ее бьет мелкая дрожь, а на глазах заблестели первые капли слез.       — Ты запуталась? — вновь послышался голос. Уже ближе. Возле самого уха. Он был таким теплым и мягким. Он успокаивал. Ему хотелось доверять.       — Да, — тише ответила она.       — Это все сводит тебя с ума? — чья-то ладонь ласково опускается на ее голову, нежно пропуская мокрые волосы сквозь пальцы.       — Безумно, — прошептала Астрид, стискивая в кулаки подол сорочки.       — Прекрасно…       Голос изменился. Он стал холодным, словно лед, жестким, словно сталь, едким, словно яд.       — Что? — Астрид вскинула голову.       — Скоро все встанет на свои места, дорогая, — злорадным эхом отозвался голос со всех сторон, будто ее окружала не пустота, а стены, не способные пропустить звуки наружу, потому они обречены вечно отражаться от стен, пока совсем не стихнут. Волосы Астрид что-то сильно потянуло, и она отпрянула, обернувшись. Ничего. Ничего, кроме тьмы.       — Что ты имеешь в виду?       — Имею в виду то, дорогая Астрид, что к некоторым жизнь не столь благосклонна!       — Я не понимаю, — пролепетала она, чувствуя, как страх крепкими объятиями обволакивает ее.       — Тебе и не надо понимать. Скоро ты перестанешь что-либо понимать, перестанешь что-либо чувствовать и помнить! Скоро ты исчезнешь, а я займу твое место, — все таким же приторно-сладким голосом с примесью отвращения и ненависти объявил голос.       — Зачем тебе это?       Тишина.       — Кто ты?       — Я. Часть. Тебя. Как. Ты. Часть. Меня…— каждое слово будто исходило с совершенно разных сторон. Каждое слово снова и снова острым кинжалом пронизывало ее тело.       Астрид крутила головой, пыталась найти источник голоса, пока сознание ее не погрязло в забвении.       В ночной тиши поместья раздался громкий дверной звонок, который неумолимо продолжать дребезжать, будя спящих жильцов.       Хезер поднялась с кровати, шепотом проклиная все вокруг. Она сунула ноги в тапочки, на ходу накинула халат, подвязала его ремнем и покинула спальню, возле лестницы встретившись с таким же сонным Мози. В руках он держал зажженную керосиновую лампу. А лицо отражало то же негодование, что одолевало Хезер.       — Кого принесло в столь поздний час, — проворчала смотрительница, взглянув на стоящие в коридоре часы, стрелки которых медленно приближались к трем часам. Дворецкий что-то согласно проворчал в ответ, уже спускаясь на первый этаж, держась одной рукой за перила лестницы. Когда они оба ступили на первый этаж, звон резко смолк, но никто из двоих разбуженных жильцов и не думал вернуться в свою комнату. Уж больно хотелось взглянуть, ради чего их так поздно и настойчиво будили.       Мози открыл дверь, уже было выйдя на улицу, как споткнулся обо что-то большое. Опустив лампу вниз, он ахнул, поставив ее в сторону, и присел подле распростертого тела хозяйки поместья.       — Кто там? — обеспокоенно спросила Хезер, заглядывая за плечо мужчины. — Астрид? — завидев умиротворенное лицо девушки, она в несколько шагов обошла дворецкого и села с другой стороны.       — Она жива, — успокоил ее мужчина, прощупывая пульс на шее Астрид. Вереск действительно заметила в слабом свете лампы, как медленно поднимается и опускается ее грудь. Облеченно переведя дыхание, она встала и вышла под дождь, осматриваясь. Внимание ее привлекли следы, постепенно смывающиеся дождем. Они вели от лестницы к двери, на обратном пути обрываясь посреди террасы.        Хезер пробрал холодок. Она с трудом сглотнула и обернулась, подняв голову и переведя взгляд на крышу поместья. Она уже догадывалась, что увидит там. А точнее чего не увидит.       — Мози! — окликнула Вереск дворецкого. Мужчина без вопросов подошел к ней и перехватил ее взгляд. На его лице отразилось удивление.       — Ваш скептицизм до сих пор уверяет вас, что все это просто детские сказки? — с некой долей сарказма и горечи в голосе спросила Хезер… Место, где всегда сидел гордый и красивый дракон, пустовало.       Астрид очнулась, словно от удара. Все тело болело так, будто по нему танком проехались. Она тихо застонала, когда попыталась приподняться, поэтому с этой идеей ей пришлось сразу же расстаться.       Укладываясь обратно, она заметила, как в кресле что-то зашевелилось.       — Кто здесь? — севшим ото сна голосом спросила Астрид.       — Ты уже проснулась? — спросил знакомый голос. Силуэт поднялся с кресла и пересел на кровать. Хезер выглядела замученной, наверное даже хуже самой Астрид. — Как ты себя чувствуешь?       — Как будто меня вытащили из кожи, перемолотили и запихнули обратно.       Астрид тяжело вздохнула, вновь попытавшись сесть. Хезер помогла. Она поставила подушки повыше и дала ей возможность поменять положение на полусидячее.       — Что ты помнишь о вчерашнем? — поинтересовалась Вереск, поставив на этот раз рядом с кроватью стул и сев на него.       — Помню, как очнулась в лесу, после попыталась бежать, но упала и ударилась головой. Больше я ничего не помню.       «Я помню все. Все, до конца».       — Ты помнишь, как оказалась у поместья?       — Нет.       «Он принес меня».       Да, она все помнила. Помнила, как бежала по лесу, помнила, как упала. Помнила, как к ней кто-то подошел и поднял на руки. Помнила темноту и голос в голове.       — Что же. Серьезных ран у тебя не было. Ты порезала ногу, но ничего серьезного. Лежи, отдыхай. Я позвоню Мале и отменю встречу. Это была тяжелая ночь. Мози принесет тебе завтрак сюда, — Вереск поправила одеяло. В этот момент Астрид почувствовала себя как раньше, дома. В те моменты, когда она болела, мама поправляла одеяло и после приносила горячего молока. Она вздрогнула, подавив в себе желание обнять Хезер. Она не ее мать. Как же ей хотелось вновь, хоть на миг почувствовать крепкие объятия Виктории. Вдыхать фруктовый запах ее волос и розовые нотки ее духов. Ощутить прикосновение ее теплой и всегда столь шелковистой кожи.       — Слушай, Хезер, а может пригласить Малу на ужин? — предложение было неожиданным не только для Вереск, но и самой Астрид. Видимо она упустила момент, когда в ее голове родилась данная мысль. Но на миг ей показалось это не плохой идеей, хотя бы чтобы показать этой женщине свои серьезные намерения в адрес компании. Она не могла допустить мысль о том, что компания, которую открыла ее семья, уйдет полностью в руки постороннего человека.       — Ты уверена? — в голосе Хезер читалось сомнение.       — Да, — ответ прозвучал еще до того, как вопрос был озвучен до конца. Хезер замялась на несколько мгновений и устало вздохнула.       — Хорошо, — более не говоря ни слова, она покинула спальню.       И только тишина наполнила комнату, по телу Астрид прошла дрожь, перед глазами все всплывали и всплывали фрагменты пережитой ночи. Кажется, она до сих пор ощущала грязь под ногами, дождь, хлеставший ее кожу и теплые руки, что несли ее домой. И тот голос, он не смолкал, повторяя одно и то же: «Я часть тебя, как ты часть меня…», что это была за женщина, что ей нужно от нее?       Ее мучили воспоминания о ночном путешествии, а одиночество нагоняло тоску и страх. Она поежилась. Было желание вернуть Хезер обратно, с ней по крайней мере не был так страшно, как оставаться наедине с собой, со своими мыслями и воспоминаниями.       Астрид окинула комнату взглядом. Внимание ее привлек край простыни, который был подогнут под зеркало, словно его задели ногой, а рядом небольшой черный цилиндр. Хофферсон могла поклясться, что этого не было еще вчера днем. С того самого момента, как она завесила зеркало, она его не трогала.       Преодолевая боль во всем теле, она села и спустила босые ноги на пол, с ужасом увидев множественные синяки и царапины. Правая нога перебинтована и судя по отдающей глухой боли, порез был на внутренней стороне стопы. Она даже близко не могла вспомнить, в какой момент ночного путешествия получила это ранение.       Собравшись с силами, она оттолкнулась руками от кровати и встала. Новая волна боли окатила ее тело, но она устояла. Стараясь не наступать полностью на раненую ногу, она двинулась к зеркалу.       Рядом с черным цилиндром лежал тюбик темно-красной помады, ее кончик был деформирован от сильного давления, а половины стержня явно не хватало.       Сердце эхом ухнуло у нее в ушах. Закрыв колпачок и не растягивая попусту секунды, зная, что в любой момент может струсить, сорвала простынь с зеркала.       «Я — ЧАСТЬ ТЕБЯ, ТЫ — ЧАСТЬ МЕНЯ».       Даже не прочитав надпись до конца, но уже зная ее содержание, Астрид тихо застонала. Губы ее искривились и задрожали.       — Нет, нет, нет, — повторяла она, бросившись к зеркалу и руками начав стирать слова, но помада лишь размазывалась по гладкой поверхности и не более, а руки ее уже были красные.       — Нет, нет, — не успокаивалась она. Ее затрясло в приступе истерики, когда ее отражение замерло перед ней, победно улыбаясь.       «Я — часть тебя…» — прозвучал в голове голос. Это она! Это была она, тогда в темноте. В ее голове!       Она схватила зеркало с себя ростом и потащила к окну, даже забыв про раненую ногу. Выбившись из сил, она отворила окно и перевалила зеркало через подоконник. Мгновение и за окном раздался громкий удар и звон, который еще долго стоял в ушах Астрид.       — Астрид! Астрид! Астрид, ты слышишь меня? — Хезер безуспешно трясла ее за плечи, пытаясь привести девушку в себя. Она сидела на полу под окном, закрыв уши руками и сотрясаясь в безмолвном рыдании, иногда сдавленно всхлипывая. Она не обращала никакого внимания на голос смотрительницы, будто их разделяли не несколько сантиметров воздуха, а бетонная непробиваемая стена толщиной в несколько метров.       Все было хорошо. Она жила, как обычный ребенок. У нее были родители, друзья. Даже после аварии она вскоре пришла в себя и уже думала о будущем. Тем, кем она станет после приюта, мечтая о семье. Надеясь, что родители гордились бы ею. Но все изменилось. После этого треклятого завещания.       — Астрид, вы меня слышите? — до ее плеча коснулась рука, заставив девушку вздрогнуть и вернуться в реальность. Она взглянула на сидевшего перед ней мужчину средних лет, с глубоко посаженными миндалевидными глазами черного цвета. Прямоугольное лицо с выступающими скулами и вытянутым подбородком. Тонкие губы почти полностью скрыты под темной бородой с пробирающей сединой. Его белая рубашка заправлена в брюки. В руках он держал свой блокнот, во второй покачивал шариковую ручку между пальцами, которая при соприкосновении кончиком с блокнотом издавала тихий стук, но Астрид он казался куда громче, чем есть на самом деле.       — Астрид, — позвал мужчина. Она снова вздрогнула и снова перевела взгляд на его уставшее лицо. Вид ее стал виноватым. Врач, кажется, что-то говорил ей, но она совершенно ничего не слышала.       — Ничего, — понял ее мысли мужчина и перехватил ручку покрепче, перестав стучать ею о блокнот. — Я хотел бы поговорить с вами наедине, — он взглянул на Хезер и та молча кивнула, покинув спальню.       В это время Астрид потерянно осмотрелась, словно впервые оказалась в этой комнате. Все казалось таким чужим и… опасным. Взгляд ее упал на кофейный столик, на котором до сих пор стояли чашки с чаем. Взяв одну из них, она сделала маленький глоток. Хоть чай и остыл, он все равно приятным теплом разлился по телу.       Мужчина не торопился начинать разговор и первым нарушать тишину, зато внимательно следил за действиями хозяйки дома. За ее неторопливыми, немного рассеянными движениями.       — Хезер говорила, что у вас была истерика? Вы выбросили зеркало из окна и…       — Вы психиатр, верно? — оборвала его Астрид. Она начала приходить в себя и потихоньку оценивать ситуацию.       — Да, — честно признался он и, увидев, как нахмурилась девушка, добавил: — Хезер беспокоится за вас.       — Я не сумасшедшая, — зло бросила Астрид, сделав еще глоток. В горле вдруг стало сухо, как в пустыне, и даже чай не помогал.       — Почему сразу сумасшедшая? Ваши приступы могут быть связаны со стрессом. Я правильно понял, что вы совсем недавно переехали сюда, а ранее вообще не знали о родовом поместье? — он медленно провел ручкой в воздухе полукруг, обозначив весь особняк.       — Да, не знала, но какое это имеет отношение к моему состоянию?       — Очень даже прямое, — как можно мягче сказал психиатр. — Это было неожиданной новостью. Если у вас раньше не было припадков и приступов сомнамбулизма, то это вполне может быть причиной этого. Неожиданная новость, резкая смена обстановки. Прошу не обижаться, но особняк довольно мрачный и слухи о нем ходят мрачные. Это все довольно большое давление на вашу молодую психику, — мужчина замолчал немного подумав и взглядом изучая подопечную. — У вас были галлюцинации? Только честно, Астрид? — он подался вперед, облокотившись локтями на колени, приготовившись слушать. Астрид молчала. Она присматривалась к врачу, прикидывая, можно ли ему верить. И он это заметил, с глубоким вздохом добавив:       — Астрид, я врач, и то, что сейчас вы мне скаже, останется в пределах этой комнаты и дальше моей головы, — он указательным пальцем слегка постучал по виску, — не уйдет, — на губах его появилась мягкая улыбка, он пытался хоть немного понизить напряжение между ним и девушкой. Но Астрид все равно медлила. Поджав губы, она взглянула на свое размытое отражение в остатке чая на дне чашки. Не сильно хотелось разглашать о произошедшем, а уж тем более чтобы кто-то подумал, что она сумасшедшая.       — Ну, мне все время кажется, что меня кто-то преследует. И, порой, слышу чей-то голос, — наконец-то решилась она, поставив полупустую чашку на стол.       — Что это за голос? — уже более заинтересовано спросил врач.       — Я не знаю, — Астрид покачала головой.       — Что он тебе говорит?       — Я не понимаю. Он будто бормочет у меня в голове.       — Ты и сейчас его слышишь? — мужчина сделал пометку в блокноте и снова устремил взгляд на пациентку.       — Нет. Я редко его слышу.       — Хорошо, — протянул он по слогам и снова сделал пометку. Немного поразмыслив, он бросил короткий взгляд на окно. — Хезер говорила, что вы стали избегать зеркал. Почему?       Астрид задумалась над ответом, точнее над его формулировкой. Часы неспешно тикали, а огонь мирно трещал в камине, пуская во все стороны искрящийся пепел.       — Меня… Почему-то пугают, пугает их отражение.       — Вы боитесь в нем что-то увидеть, кроме реальности?       — Что-то типа того, — неуверенно согласилась Астрид, натянув спавший с плеча край пледа. Мужчина понимающе покачал головой, что-то непонятно промычав.       — Вы, наверное, слышали легенды о поместье в городе?       — Да, слышала. Мне рассказывали друзья.       — А что вы помните о прошлой ночи?       — Я не…       — Хезер рассказывала мне, что вы все отрицаете и говорите, что помните только то, как очнулись в лесу и упали. Но, мне кажется, сегодняшний приступ как-то с этим связан, — доктор поднес согнутый указательный палец к подбородку, поглаживая бороду.       — Я не думаю. Просто… Видимо я во сне сделала запись на зеркале, и она меня сильно напугала, вот и все, — выпалила она и покосилась на место, где стояло зеркало.       — Вы уверены?       — Да, ведь больше некому, — Астрид покачала головой и выдавила из себя усмешку. — Не призраки же это написали?       — Логично. Знаете, выпишу вам чай успокоительный и несильные антидепрессанты. Думаю, все ваши панические атаки, мании преследования и лунатизм вызваны стрессом из-за резкой смены обстановки, большого количества информации, разумеется, и разговоры горожан тоже оставили на этом свой след, — доктор перелистнул страницу блокнота и стал выписывать рецепт. Ручка с неприятным скрежетом царапала бумагу, заставляя девушку поморщиться и подавить желание отобрать эту чертову ручку у психиатра. Но столь не смертельный и незамысловатый диагноз ее вполне устраивал.       — Тогда пропьете курс неделю, а дальше посмотрим. Если не поможет, то нам придется повстречаться какое-то время, что бы я смог понять, что с вами происходит. Договорились? — мужчина вырвал листок из блокнота и передал его пациентке. Астрид коротко кивнула и приняла листок.       — Благодарю. Обязательно обращусь, если ничего не изменится, — сухо отозвалась она, опустив взгляд, не желая продолжать беседу. Этот ответ вполне удовлетворил мужчину, и тот поднялся с кресла, направившись к выходу, бросив на прощание несколько подбадривающих слов.       Вновь оставшись в одиночестве, Астрид тяжко вздохнула, сильнее укуталась в плед и откинулась на спинку кресла, закрыв глаза, в сотый раз перекручивая событие минувшей ночи и утра в голове. Часы за креслом щелкнули и отбили четыре раза. Время близилось к вечеру. Этот психиатр был слишком долго тут. Он пытался докопаться до нее, но Астрид понимала, что признайся она во всем, ее точно сочли бы сумасшедшей. И если ей грозила не психушка, то постоянные визиты к мозгоправу уж точно.       И только Хофферсон смогла откинуть все мысли в сторону и начинать проваливаться в небытие, как дверь негромко хлопнула. Хезер не заставила себя долго ждать. Ее размеренные шаги приближались, пока не затихли где-то на против. А судя по шуршанию ткани, она села в кресло, где только что сидел доктор.       — Ты спишь?       — Нет, — Астрид неохотно открыла глаза.       — Что врач сказал?       — Будто бы он тебе не рассказал, — огрызнулась она, но тут же осеклась. — Извини, — Хезер поджала губы, но ничего не сказала, только понимающе кивнула головой.       — Нет, он мне ничего не сказал. Сказал, что тебе нужен отдых и пить лекарства согласно рецепту, — она бросила взгляд на листок в руке Астрид и та отдала его.       — Он выписал какой-то чай и антидепрессанты. Сказал, что мои мании и лунатизм мог вызвать стресс от резкой смены обстановки и большого количества неожиданной информации, — повторила она слова врача, скептически закатив глаза.       — Ну, такое вполне возможно. Я схожу вечером в город и куплю все, — Хезер пожала плечами и уже собралась уходить.       — Подожди, так вечером же Мала придет.       — Я решила отменить встречу и…       — Нет, я же сказала.       — Астрид, сейчас тебе надо придти в себя. А Мала подождет.       — Только не говори ей, что у меня был срыв.       — Хорошо. Скажу, что ты заболела, не переживай, — она все-таки поднялась с места и взглянула на часы. — Я принесу тебе сейчас лампу…       — Лампу?       — Да, ты же вчера слышала, что у нас отключат электричество. Его отключили еще вчера вечером. И… — она замялась. Ее взгляд бегал по комнате, с головой выдавая ее нервозность.       — Что?       — Да так, мелочи.       — Раз уж начала — говори, — настояла Астрид. Вереск глубоко вздохнула и произнесла:       — Конюх уволился. Лошадей сегодня заберут и продадут на аукционе. За эти деньги мы погасим хотя бы часть задолженностей, хоть вернем электричество в дом, — она присела на подлокотник кресла, сложив руки на коленях, и стала рассматривать их, не рискуя поднимать взгляд на Астрид. Тем временем Хофферсон спустила ноги с кресла, подавшись немного вперед.       — Хезер, — начала она голосом, не предвещающим ничего хорошего. — Скажи мне, пожалуйста, почему я узнаю все в самый последний момент?       — Астрид, я не хотела тебя беспокоить.       — Хезер, — она вздохнула, прикрыв глаза и массируя пальцами переносицу. — Я наследница этого поместья, значит, я его хозяйка, а значит я должна знать все, что здесь происходит, — с напором констатировала она, наблюдая за реакцией смотрительницы.       — И что тогда ты сможешь предпринять? — неожиданно резким голосом спросила Хезер. Астрид это не понравилось, но где-то внутри она почему-то была отчати согласна.       «А что я могу сделать?»       — Хотя бы быть в курсе событий, как минимум. Да и… Вместе было бы легче что-то придумать. Не узнав я о компании дяди, ты бы продала ее, а ведь это компания нашей семьи! — быстро нашлась с ответом Астрид, с вызовом взглянув в зеленые глаза Вереск. Та поджала губы, но ничего не сказала. Хофферсон была права и спорить тут было бы глупо, несмотря на то, что Хезер все делала исключительно только ради поместья.       — Хорошо, я тебя поняла. В следующий раз я буду оповещать тебя обо всем, — как-то холодно произнесла она и встала, не смотря в глаза девушки.       — Спасибо, — тон в тон отозвалась Астрид.       — Я могу идти? — бесстрастно поинтересовалась смотрительница.       — Да, — Астрид откинулась на высокую спинку кресла и прикрыла глаза, вслушиваясь в удаляющиеся шаги смотрительницы.       Она устала. Хотелось спать, но она боялась. Боялась снова проснуться усталой или вне своей комнаты, понимая, что ты не можешь этим управлять. Поняв, что проваливается в сон, Астрид резко открыла глаза и подавила зевок. Заняться было нечем, читать дневник дяди было сейчас не безопасно, в любой момент мог войти Мози или Хезер, а больше заняться было нечем. Накинув халат на сорочку, впихнув ноги в тапки, она не спеша покинула свою комнату, прихрамывая на раненую ногу.       Путь ее лежал в библиотеку. Иного занятия, как почитать какую-нибудь книгу, она не видела. Несколько минут она ходила вдоль стенки, бегло читая названия. Но интерес в ней вызвала книга о старых легендах Англии.