До столкновения с судьбой

— Ты пытаешься объявить мне войну? — наконец, собравшись с мыслями, произносит Кларк после нескольких минут молчания. — Я похож на человека, который в состоянии воевать? — безразличным тоном отвечает Беллами. Кларк ухмыляется. «Он еще и шутит. Прекрасно. Не все потеряно», — пролетает мысль, доставляющая небывалое наслаждение, ведь где-то на горизонте начинает маячить столь желанная должность. — Слушай, подыграй мне, пожалуйста, — просит Кларк, и, вероятно, ее слова заставляют Беллами заинтересоваться. Он нажимает кнопку на кресле и разворачивается к девушке лицом. «Ну, так-то лучше». Кларк отмечает, что он красив. Очень красив. Прямой нос, ямочка на подбородке, карие глаза, светло-розовые губы и россыпь веснушек на бледной молочной коже. Наверняка, он был еще красивее, когда улыбался и радовался жизни. От выводов становится немного не по себе. Кларк жаль Беллами и одновременно она считает его отвратительным из-за капризного эгоистичного характера. — Подыграть тебе? — заинтересованным тоном спрашивает Беллами. — Я не собираюсь задерживаться тут надолго, но сейчас мне нужна эта работа, чтобы доказать родителям, что я независима от них и могу самостоятельно принимать решения. — Интересно. — Если интересно, значит, я могу рассчитывать на тебя? — Кларк умоляющим взглядом смотрит на Беллами. «Не хватает еще шляпу в руках сжать, как кот из Шрека», — клокочет ярость внутри. — Ладно. Я согласен. Но ты должна будешь согласовывать со мной все свои действия, молчать и выполнять все, что я скажу… А еще… — Беллами замирает, и Кларк невольно чуть приоткрывает рот. — А еще что? Мне сказали, что у тебя парализованы конечности, но о том, что ты можешь зависнуть, и слова не было, — фыркает Кларк. — Ты должна будешь передавать мне в точности все поручения, полученные тобой от моей матери. — Хочешь, чтобы я шпионила? — Кларк изгибает бровь дугой. — А тебя это пугает? Ты ведь все равно не собираешься задерживаться тут надолго… Для инвалида Беллами кажется слишком оптимистичным. На губах появляется улыбка. Кларк облизывает нижнюю губу и кивает. Она не собирается спорить, потому что надеется, что все-таки действительно сможет отказаться от этой работы через пару дней. «Возможно, родители позволят мне устроиться в свою клинику», — эта мысль обнадеживает. — Скажешь своей матери, что мы познакомились, и я могу сегодня пойти домой? Просто… Я ехала в общественном транспорте и… — Я заметил твои колготки практически сразу, но, поверь, это не самое ужасное, что может произойти в жизни. Они ничуть не портят твои ноги, делают только соблазнительнее. Кларк чувствует, как жар приливает к щекам и окрашивает их. Ей сделал комплимент инвалид, наверное, смущаться в этом случае не следует… Но посмотрев на Беллами еще раз, отметив его красивые аристократичные черты лица, Кларк краснеет сильнее. — Ты можешь присесть, — Беллами кивает в сторону кресла, стоящего у дверей. «Спасибо, хоть не на подстилку для собак указал», — думает Кларк. И до нее доходит, что если есть подстилка, то есть и животное. — У тебя есть собака? — спрашивает, присаживаясь в кресло. — Была, — отвечает Беллами. — Послушай, я согласился с тем, что ты будешь мозолить мне глаза ближайшие пару дней, но я не позволял лезть ко мне в душу. Просто занимайся своими делами и веди себя так, будто бы меня тут нет. Кларк закатывает глаза. Беллами разворачивает кресло и снова замирает в одной позе. Он смотрит в окно. «Интересно, он еще не заучил наизусть каждый камушек на тропинке… каждую травинку, которую колышет ветер?» — думает Кларк, но не решается спросить. Она не хочет навязываться и вызывать раздражение у своего работодатели. Конечно, фактически, нанимает ее миссис Блейк, но от слова Беллами тоже многое зависит, поэтому Кларк замолкает, достает смартфон и начинает лениво листать новости. На экране очень вовремя высвечивается сообщение от матери. МАМА: «Милая, сегодня к нам на ужин придет семья Коллинз, поэтому нигде не задерживайся. Встречаемся дома в 18-00». Кларк улыбается. У нее чешутся руки сообщить о том, что она, несмотря на активные протесты родителей, все-таки смогла найти работу. Но она сдерживается. «Пусть это будет сюрпризом для всех», — в голове зреет коварный план о том, чтобы опоздать к ужину, а придя, сообщить, что она была слишком занята на работе и не могла ответить на телефон. В ожидании время тянется невыносимо медленно. Кларк начинает раскачиваться вперед и назад, но она прекрасно понимает, что если грядущие два дня будет проводить точно также, то сойдет с ума. Она внимательно смотрит на Беллами, который даже не шелохнется. «Неужели ему нравится сидеть как истукан?!» — появляется назойливая мысль в голове. — Послушай, тебе действительно доставляет удовольствие это, или ты просто пытаешься заставить меня пожалеть о том, что явилась сюда? — не выдержав напряженную тишину, сдавливающую виски, спрашивает Кларк. — Что именно? — холодно задает встречный вопрос Беллами. — Пялиться в одну точку, — раздраженно отвечает Кларк. — Ты жалеешь себя. Сидишь, закрывшись от всего мира в четырех стенах, пялишься в одну точку и жалеешь себя… Кларк прикусывает губу. Она никогда не умела держать язык за зубами и теперь могла поплатиться за это, ведь Беллами требовал взамен на работу — беспрекословное подчинение. — Я согласился с тем, что не стану выживать тебя в том случае, если ты будешь просто приходить сюда и молчать, — отвечает Беллами, на удивление сохраняя спокойствие и не повышая голос. — Но это ведь неправильно. Так можно сойти с ума. Почему ты просто не делаешь все то, чем занимаются такие как ты? На этот раз Кларк прикусывает язык и закатывает глаза, ругая себя за неосторожное высказывание. Ей не следовало вообще открывать рот, но она уже сделала это и не могла молчать, когда Беллами отвечал ей. — А чем занимаются такие как я? Ты уже ответила на этот вопрос… Просто подумай… — Беллами разворачивается. Желваки на его лице дергаются. Глаза чуть сощурены. — Они жалеют себя… Каждый по-разному, но они жалеют себя… Одни в интернете, другие в СМИ, третьи еще где-то… По-крайней мере, я никого не напрягаю вечными жалобами. Я просто существую в этих чертовых четырех стенах. И совсем скоро это прекратится. Беллами замолкает и снова разворачивает кресло к окну. Кларк напрягается. Она думает о произнесенных им словах. Паралич никогда не был смертельным заболеванием. Конечно же, люди живут с ним на четверть меньше тех, что поддерживают активный образ жизни, но Беллами выглядит вполне неплохо для человека, которому следует говорить о скорой кончине. Она уже почти открывает рот для того, чтобы спросить — почему, но вовремя замолкает. Ей кажется, что для одного дня разговоров более чем достаточно. Остаток своего рабочего дня Кларк проводит с Беллами в гробовой тишине, которую изредка нарушает жужжание мух или вибрация ее телефона. Девушка переписывается с Найлой, стараясь загладить вину за свое потребительское отношение.

***

Кларк идет по вымощенной тропинке во дворе особняка Гриффин и ненавидит себя за то, что решила воспользоваться этим чертовым вариантом. Она постоянно вспоминает лицо Беллами Блейка и пытается представить каково это — не иметь возможности управлять собственным телом. Она ловит себя на мысли, что, несмотря на свою надменность и эгоистичность, Беллами неплохой парень. Но затем она смотрит на часы и улыбается. Родители будут шокированы новостью о выстраданной работе дочери. Кларк открывает входную дверь ключом, скидывает туфли, от которых так устали ноги за весь день, и медленно плывет в гостиную. Ужин еще не закончился, и старший Коллинз громко рассказывает что-то отцу Кларк. Однако, едва девушка проходит, все внимание переключается на нее. — Кларк, где тебя носит? — спрашивает мама, чуть приподнимаясь и возвращаясь на место. — Я же предупредила о семейном ужине. Финн неодобрительно косится на Кларк, осматривая ее с головы до ног. Девушка вспоминает о рваных колготках, и на губах появляется усмешка. В голове всплывает комплимент Беллами — единственное хорошее, что он произнес за день. — Простите, но у каждого свое расписание ужина… — отвечает Кларк, готовясь к десерту. — Просто… Я была на работе, а график у меня с сегодняшнего дня ненормированный. — На ра… Где? — спрашивает Эбби. Кларк ловит во взгляде отца восхищение и радуется. Он поддерживает ее, пусть и не произносит это вслух. — Сиделкой у инвалида… Ну, а что еще я могла найти в городе, где остальные вакансии находятся под запретом? — отвечает Кларк и присаживается рядом с Финном. Она кладет руку поверх его руки, но он морщится. — Тебе следовало помыть руки, прежде чем… — негромко произносит он и улыбается присутствующим. Кларк раздражает такое надменное отношение. Она закатывает глаза и встает на ноги. Ей хочется высказать все, что она думает об этих наигранных дружеских отношениях между семьями, пытающимися сохранить свой бизнес, но она молчит. Просто идет в ванную, чтобы помыть руки и успокоиться. Кларк очень надеется, что родители перестанут налегать на нее и не станут заставлять выходить замуж за Финна. Вернувшись, Кларк снова садится на место, но уже не пытается изображать из себя влюбленную невесту. Она накладывает немного курицы с жареной картошкой, овощной салат, оливки, наливает бокал вина, — снова поймав на себе неодобрительный взгляд Финна, — и приступает к еде. Отец и старший Коллинз обсуждают что-то о развитии клиники, в их разговор время от времени встревает Финн, пытаясь показаться полноценным партнером, что вызывает на губах Кларк усмешку, но она держит себя в руках.

***

Как только Коллинзы уходят, Эбби тут же поджимает губы. Кларк знает, что это значит — мать готовится читать нотации. — Кларк, — зовет она, и девушка оборачивается. — Ты же понимаешь, что не сможешь отговорить меня, как бы ни старалась? Кроме того, Блейкам наплевать на тот факт, что работа для меня в Бивертоне находится под запретом. Ты не сможешь запретить им нанимать меня… — Блейкам? — спрашивает Эбби немного удивленно. — Да. Ты знакома с ними? — Общалась какое-то время назад с Авророй… Значит, Блейки… Хм… И тебе нравится убирать из-под старика? — Я ни из-под кого не убираю, — отвечает Кларк, чуть морщась. — Меня наняли скорее для развлечения… — в глазах матери читается ужас. — Нет, это не то, о чем ты подумала… Я отвечаю за его досуг… Должна кормить его и гулять с ним… И он не старик… Он на пять лет старше меня. — Так, значит, это Беллами… Ну что же, если тебе нравится, то можешь остаться, посмотрим на сколько тебя хватит, — произносит Эбби и уходит. Внутри Кларк закипает возмущение. Ей хочется спросить — и это все? Но она молчит. Она не надеялась, что все будет просто… Ее родители должны были убедиться, что она настроена решительно. Ее мать должна понять, что Кларк повзрослела и может сама решать, как ей жить дальше. «Поработаю пару дней, и они поймут, что я самостоятельная и, наконец-то, дадут мне место в фирме», — думает Кларк, поднимаясь к себе в комнату. «А что если они решат объявить мне войну?» — появляется пугающая мысль.