До столкновения с судьбой

Писк микроволновки врезается в уши и заставляет проснуться. Кларк улыбается, потому что сейчас она пойдет на самую настоящую работу и докажет родителям — она самостоятельная. Надев шелковый бордовый халат, она спускается вниз и наливает кофе. Отец поднимает на нее заинтересованный взгляд, но не произносит ни слова. Он продолжает читать новости на планшете, а Кларк садится за стол и быстро выпивает кофе. На лестнице она сталкивается с матерью, когда возвращается к себе. Холодное «доброе утро», как и с отцом, и ничего больше. Кларк ожидала немного другую реакцию со стороны своих родителей, но и эта вполне устраивает ее. «Сейчас они пытаются отрицать тот факт, что я ослушалась их, но пройдет время, и они поймут… Все поймут». Кларк принимает душ, наносит легкий макияж, надевает белое в серую клеточку платье до колен, собирает волосы в высокий хвост и причмокивает губами собственному отражению. Звук входящего сообщения заставляет закатить глаза. Кларк заранее знает, кто его отправитель. Она подходит к прикроватной тумбочке, берет телефон в руки и открывает сообщение. Финн: «Ты ведь вчера пошутила о своей работе?» Кларк поджимает губы, берет ключи от машины, сумочку и направляется вниз. По пути она набирает ответ. Кларк: «Нет… Как раз выезжаю на работу…» Финн будет в ярости, ведь это означает, что его невеста больше не сможет примчаться к нему в номер по первому зову… И это заставляет улыбнуться. Кларк ставит телефон на беззвучный и закидывает его в сумочку. По дороге до особняка Блейков она слушает джаз, заставляющий расслабиться и ненадолго отключиться от реальности, где ей придется провести целый день с истуканом Беллами. Кларк надеется, что сможет взять ситуацию в свои руки и хоть немного растормошить этого зануду. Припарковав машину у ворот, Кларк выходит и сталкивается взглядом с Октавией. — А первое мнение бывает ошибочным, — произносит девушка, оглядывая Кларк с головы до ног. — И тебе привет, — улыбается Кларк. — Зачем тебе возиться с моим братом, если у тебя достаточно денег? — спрашивает Октавия, переведя внимание на машину Кларк. — У каждого свои тараканы, — ухмыляется Кларк, ставит машину на сигналку и идет в дом. Внутри ее встречает суровый взгляд миссис Блейк. Она смотрит на часы, потом на Кларк. Смотрит внимательно, а затем выжимает улыбку. — Похвальная пунктуальность, мисс Гриффин. Беллами еще не завтракал, помогите ему с этим. «Если он позволит мне сделать это», — пролетает мысль. — Разумеется, миссис Блейк. — Мисс… — Что? Простите? — Кларк кажется, что ее поправили, но она думает, что Аврора могла обратиться к ней. — Мисс… Я не замужем. — О-о… Простите. Кларк пытается подобрать слова, чтобы исправить курьез сложившейся ситуации, но Аврора разворачивается на месте и уходит, а Кларк выдыхает и направляется в спальню Беллами. Ей чертовски хочется поскорее вернуться домой. Она волнуется о том, как пройдет день, и сколько таких дней потребуется для того, чтобы убедить родителей, что она независима. Приблизившись к комнате, Кларк замирает. Она несмело стучит, но, не услышав ответа, все равно открывает дверь. — Я не приглашал тебя, — произносит Беллами. Сегодня на нем надета другая рубашка — темно-синяя, но он все так же сидит напротив окна и смотрит в одну точку. — И тебе привет, зануда, — отвечает Кларк, бросает сумочку в кресло и плюхается рядом. — Послушай, твоя мать наняла меня ухаживать за тобой… Хочешь ты этого или нет, я буду исполнять свои обязанности должным образом… Кресло медленно разворачивается, и Кларк улыбается. Она чертовски довольна собой. И отчасти ей нравится спорить с таким упертым человеком, как Беллами. Однако его вскинутая бровь и удивление на лице немного сбивают с толка. — Э-эм… Что, извини? Моя мать наняла тебя? Ты просила меня дать согласие на участие в твоей чертовой авантюре… А теперь ты говоришь, что моя мать наняла тебя? Кажется, мы договорились, что… — Постой! Кое-что пошло не так… Мои родители считают, что я блефую… Мама решила проверить меня, поэтому я задержусь с тобой чуть дольше, чем планировала, но это совсем не значит, что… — Чуть дольше? Издеваешься? Кларк улыбается. Вчера Беллами был хмурым, а сейчас на его лице отражается букет эмоций. Возможно, она сможет помочь ему начать по-другому смотреть на жизнь. Ведь она, Кларк, всегда была заводилой в компаниях и не позволяла унывать остальным. — Беллами, не все так просто… — Кларк пытается оправдаться, но затем прикусывает губу. — А знаешь, что? У тебя в расписании сейчас завтрак, и если ты не хочешь есть по доброй воле то, что тебе нравится больше, то я заставлю тебя… — Серьезно? — Удивление на лице Беллами сменяется улыбкой. — Вполне. Где ты обычно завтракаешь? Здесь или на кухне? — Обычно я не выхожу из комнаты, но если тебе будет легче, могу сделать исключение, принцесса. От последнего слова вдоль позвоночника бегут мурашки. Кларк становится немного неловко и одновременно приятно. Из его губ «принцесса» звучит как-то особенно. Но она тут же старается избавиться от наваждения, твердя себе, что Беллами Блейк — упрямый засранец, с которым придется очень непросто. — Ладно… Тогда давай я помогу тебе доехать до… Кларк встает на ноги и подходит к коляске. Она чувствует, что от Беллами пахнет миндалем и виноградом. Довольно странное сочетание, но ей нравится, и почему-то она втягивает этот запах чуть глубже, стараясь запомнить. Для чего? Финн в любом случае никогда не станет пользоваться парфюмом, который ему «навязали». — Ты хочешь пройти через закрытую дверь? — спрашивает Беллами. — Прости… Я немного растерялась… Кларк открывает двери, и Беллами подъезжает к ней. — Коляской я могу управлять сам… Такой — послушный — Беллами нравится Кларк больше. И ей кажется, что встреться они при других обстоятельствах, возможно, могли бы быть вместе… Но потом она вспоминает о том, какое удовольствие ей приносит близость с Найлой и какой нет с Финном, и думает о том, что скорее всего она лесбиянка. Беллами буквально ведет Кларк на кухню, потому что она пока еще не знает где и что тут располагается. Девушка ловит на себе удивленный взгляд Авроры и думает о том, что, вероятно, Беллами не так просто заставить сделать то, чего он не хочет. «А если он вдруг влюбится в меня?» — мелькает пугающая мысль в голове, и сердце начинает бешено биться в груди. Кларк не понимает, о чем думала мать парня, нанимая ему в сиделки молодую девушку с довольно неплохими (если верить окружающим) внешними данными. Горло пересыхает. Кларк замирает в коридоре, и раздраженный голос Беллами заставляет ее опомниться. — Я еще должен ждать тебя? Кажется, работаю тут не я… — Прости. Кларк проходит на кухню и заглядывает в кастрюльки, стоящие на плите. Она все еще не может прийти в себя от собственных выводов. — Зеленая кастрюлька справа. Я буду есть из нее, — произносит Беллами, подкатываясь к столу, за которым для него специально оборудовано место. — Но ты ведь не знаешь, что там, — пожимает плечами Кларк, пытаясь разобрать, что это за пюре коричневого цвета. — Это тыквенная каша. Я люблю тыквенную кашу. Кларк морщится, но послушно берет тарелку и накладывает в нее кашу. Запах ей не нравится ровно так же, как и вид блюда, но она молчит, чтобы не портить аппетит Беллами. Она подходит ближе, присаживается на табурет рядом с Беллами и начинает медленно кормить его из ложечки. Кларк становится не по себе от осознания беспомощности, которая может скосить любого здорового человека. Ведь Беллами был совершенно другим. Кларк видела его фото — он любил активный отдых. — Почему ты морщишься? — спрашивает Беллами, и Кларк ловит себя на мысли, что потеряла контроль. Она прикусывает губу и пытается придумать оправдание. — Тебе не нравится тыквенная каша? Она вкусная. Попробуй. Кларк отрицательно качает головой. Что-что, а пробовать это… Она не собирается. Но, вероятно, и Беллами не хочет отступать. — Послушай, если ты планируешь остаться тут дольше, чем мы договаривались изначально, просто возьми и попробуй… Одну ложечку. Ну… Кларк прикусывает губу. Она послушно набирает половину ложки каши и через силу кладет ее в рот. Она даже не думает в этот момент, что совсем наплевала на правила личной гигиены. На вкус еда оказывается не такой мерзкой, как кажется. Кларк улыбается и глотает. — Ну как? — Есть можно, — пожимает плечами Кларк. — А теперь давай-ка, сделай это. Ты должен съесть все, что я наложила, а потом мы пойдем смотреть фильмы. Беллами закатывает глаза, но не возражает, и Кларк понимает, что ей нравится это. Ее работа нравится ей, но не потому, что приходится ухаживать за инвалидом… Ей нравится эта работа из-за Беллами. Он нравится ей, несмотря на отрицательное мнение о нем, сложившееся сразу после знакомства. Как только завтрак заканчивается, Кларк моет посуду. А Беллами в этот момент ускользает к себе в комнату. Девушка спешит за ним, но дверь оказывается заперта на ключ. Кларк тихонько стучит. — Беллами?! Тишина. Она пытается постучать еще раз, но ее явно игнорируют. Это начинает бесить, ведь Кларк на секунду позволила себе думать, что все стало получаться. — Беллами, впусти меня! — На сегодня хватит. Я и так позволил тебе больше, чем следовало, принцесса. — Эй! Вообще-то, там моя сумка, — возмущается Кларк, но понимает, что сумка — это предлог. Ей хочется немного украсить серую жизнь Беллами Блейка, чтобы она заиграла яркими красками. Если это вообще возможно. — Посмотри направо. Кларк оборачивается и видит свою сумку на кресле, стоящем у окна. «Выгнал меня, значит», — думает Кларк, уходит от дверей и плюхается в кресло. Она достает телефон и смотрит на экран. Девять пропущенных от Финна. Финн. Ну конечно. Кларк почти забыла о нем. И о его планах на выходные. Она перезванивает, сама не зная зачем. — Финн… — Кларк слышит недовольное сопение в трубку. — Слушай… Финн, прости… Никуда полететь не получится, потому что… У меня график работы пока непонятно какой… — А ее могло бы и не быть, — бурчит Финн. — Перестань быть такой упрямицей. Готовься к свадьбе, в конце концов, как нормальная девушка… — Хочешь сказать, что я ненормальная? — Я не это сказал… — Я услышала тебя, Финн… Кларк отключает телефон и смотрит в окно. Ей тоскливо, а слова Финна заставляют задуматься. Возможно, ей действительно следовало готовиться к свадьбе, растрачивая деньги отца и своего будущего мужа… Но она не хотела такой жизни, пусть даже из-за этого ее считали ненормальной.