Bloody Scribblings

      В департаменте царил хаос. Они, наконец, получили хоть какую-то подсказку о возможных мотивах убийцы и находились в поисках. Тикки полностью ушла в разгул и реально обдумывала получение образцов письма от каждого гражданина Парижа. Маринетт сделала многое, чтобы убедить ее, что это пустая трата ресурсов. Уж она-то знала точно.       Почерк Адриана не будет установлен, потому что он пишет совершенно не так. Это был глупый почерк, созданный ими же для секретных записок в коллеже. Учитывая то, что он хорошо владел обеими руками и мог использовать левую, если нужно было сделать свои надписи немного другими (не закругляя буквы, как многие), у Адриана всегда получалось лучше. Этот убийца был загадкой для департамента, но не для Маринетт.       Или нет, не совсем так. Ей все еще нужно было выяснить, почему он это делает.       — Это первый труп с любовным письмом. Процесс убийства такой же — впрыснуть яд, затем забрать какой-либо орган или конечность. Однако новое развитие может стать ключом к нашему делу, хотя нечто такое смутное, как почерк, не поможет нам в данный момент. Мы должны определить характеристику не только нашего преступника, но и объекта его привязанности. И не заставляйте меня быть безумной сегодня. Два убийства за менее чем двадцать четыре часа может означать только то, что что-то изменилось с нашим убийцей, — Тикки хаотично разглагольствовала, явно шокированная событиями дня. — Ледибаг, у вас есть, что добавить?       Маринетт рассеянно прослеживала пальцами любовное письмо.       — Нет. Совсем ничего.

***

      К тому времени, когда Маринетт приехала домой, она валилась с ног. Неважно, что у нее, по сути, был свободный день — не тогда, когда они проводили большую часть ночи на работе, пытаясь найти связи и профилирования. Если бы она хотела добраться домой пораньше — могла бы уйти, рассказав все, что знала. Но она не стала. Маринетт не выдала Адриана, ведь она ещё не сделала выводы по своему небольшому расследованию. Направляясь в гостиную, девушка посмотрела на то, что, как она знала, найдёт там. И там это было.       На небольшом журнальном столике был красный бархатный футляр для хранения дорогих серег. Открыв его, Маринетт встретила пустой взгляд двух зеленых глаз. Нельзя не признать, они были отличными. Но по сравнению с одной парой зеленых глаз, которую она любила в течение многих лет, эти выглядели ужасно пресными. Глядя на них, Маринетт снова подумала о поступке. Убийство в стороне... это было очень романтично, но Адриан всегда был безнадежным романтиком. Чем больше она погружалась в дело, тем больше размывалась грань между ее Адрианом и Котом Нуаром. Закрыв коробочку, девушка села обратно на стол и скрестила руки.       — Ты снова пришел, — Маринетт слегка повернулась, задерживая взгляд на темном углу комнаты. Медленно, крадучись, Кот Нуар появился из теней, его зеленые кошачьи глаза блестели в темноте. Он сделал театральный поклон, прежде чем приблизиться к ней.       — Что бы я ни делал, я всегда вернусь к тебе, — прошептал он, но это звучало громко и четко в тишине квартиры.       Маринетт посмотрела на него. Она знала, что должна была сделать хоть что-то. Вырубить, допросить, попытаться выяснить мотивы или даже разоблачить его. Но она не могла. Все, что Маринетт смогла сделать - уставиться на Кота, пытаясь понять, что значит этот взгляд. Она не знала, сколько времени они потратили, просто глядя друг на друга, пытаясь расшифровать мысли и чувства. Кот был первым, кто решился заговорить.       — Могу я прикоснуться к тебе? — спросил он глухо, почти неуверенно, будто бы сомневался, что вообще мог бы такое сказать. Возможно, это не должно было быть ее первой мыслью, но это было тем, что спросил бы Адриан.       — Да, — ответила она. Маринетт не боялась. Если это был Адриан, — а она была уверена, что это он, — тогда он не причинит ей боли. Убийца или нет, Адриан никогда не навредит. Не ей.       Он сделал три быстрых шага и затем сжал ее в объятиях. Когда Кот обнял ее, Маринетт позволила себе растаять на широкой груди. В его запахе было гораздо больше кожи, чем было у Адриана, но, учитывая его одежду, она могла не замечать этого. Он, казалось, тоже любил ее запах, зарываясь в нее лицом, вдыхая парфюм. Маринетт обняла его, и, если быть честной, она могла бы остаться вот так навсегда. Это были прекрасные объятия, и Маринетт в самом деле нуждалась в них, тепле и комфорте. Они стояли, пока Кот не решил наклониться и уткнуться носом в ее щеку. Маринетт открыла глаза, взглянув на него. Он действительно вел себя как кот...       Ой.       Ее лицо вспыхнуло, когда он высунул язык, лизнув щеку, прежде чем снова прижаться к ней. Маринетт хихикнула, потянувшись и проведя рукой по его волосам. Адриан воспринимает свое прозвище слишком серьезно. Кот, несомненно. Маринетт довольно вздохнула, ее глаза закрылись, когда она прижалась к груди Нуара. Он приостановил свою аккуратную ласку и выпрямил спину. Вздохнув, Адриан стал гладить ее щеку тыльной стороной пальцев.       — Однажды я возьму приятный розовый шелк и привяжу тебя к твоей чертовой постели, пока не выспишься, — сказал он раздраженным тоном, который был слишком знаком Маринетт даже во сне, лишенном смысла. Звучит неплохо. Шелк — это хорошо, а розовый шелк был ее любимым, и кровать... Она очень хотела бы быть в кровати прямо сейчас. Маринетт позволила себе упереться в грудь Кота. Он был надежным. И мог бы сделать отличную постель. Маринетт немного надулась, когда Кот поднял ее на руки, словно невесту, и понес по квартире. Её веки слишком сильно налились свинцом, чтобы держать их открытыми, но она знала, куда они направлялись. Она вцепилась в Кота, когда он устроил ее на кровати.       — Не уходи, — сонно пробормотала девушка, пока Нуар медленно снимал ее обернутые вокруг своей шеи руки. Маринетт легонько заскулила, когда Кот отдалился от нее, но уходить юноша не собирался. Он снял с нее обувь, откинув куда-то к кровати, и Маринетт почувствовала себя легче. Она была так счастлива, что предпочла все-таки перерыть квартиру, чтобы найти удобное платье, прежде чем выбежать на работу. Ей все равно пришлось менять свою одежду на форму, и чем более удобной была повседневная одежда, тем лучше. Она подвинулась, позволяя Коту развернуть одеяло к концу кровати и накрыть ее им. После того, как он убедился, что девушка полностью укутана и ей при этом достаточно комфортно, он наклонился над кроватью и поцеловал ее в лоб, заставляя ее губы изогнуться в сладкой улыбке. Когда Кот выпрямился и хотел уйти, рука Маринетт взметнулась из-под одеяла, хватая его.       —Останься... — она засыпала, но не хотела, чтобы он уходил. Его присутствие заставляло ее чувствовать себя так уютно и тепло... Это было почти смешно, учитывая, кем он был.       На секунду она подумала, что он может отказать.       Но нет. Вместо этого он опустился на колени рядом с ее кроватью, положив голову на мягкую простыню и позволяя Маринетт рассеянно запустить пальцы в его волосы. Нуар остановил ее, чтобы поцеловать руку, костяшки и ладони, прежде чем нежно обнять ее. А потом, к удивлению, Кот начал напевать. Даже в почти спящем состоянии Маринетт узнала ее любимую часть «Весны Священной».       Конечно, он знал. Под низкий гул его мягкого голоса, заполняющий комнату, и с ладошкой в его широкой ладони Маринетт спала лучше, чем многие месяцы ранее.