Resident gear solid 2: Пушки "Патриотов"

в которой «Волчья стая» готовит армию, Кэмпбелл ищет помощников на стороне, а Оцелот оказывается в дурацком положении Два месяца спустя… Бомбоубежище в центре одного из самых неспокойных городов Ближнего Востока пустовало очень редко. Когда войска НАТО вспоминали, что давненько не приносили в этот регион демократию и западные ценности (и не уносили полезные ископаемые), в укрепленное подземелье набивалось море народа. Там они сидели, как мыши, прислушиваясь к тому, как бомбардировщики очищают их город от лишних строений. Растратив боекомплект, они удалялись, великодушно предоставляя местным жителям возможность растащить обломки. Те привычно растаскивали, возвращались к нормальной жизни, но дорогу к бомбоубежищу не забывали. Мало ли что. Шло время — война изменялась до неузнаваемости. НАТО перестало устраивать набеги на развивающиеся страны — отныне этим занимались частные военные компании (ЧВК). Они привыкли воспринимать боевые действия, как весьма прибыльный бизнес, и уничтожали противников без злобы и фанатизма. Тогда же стало ясно, что есть только один эффективный способ защиты от войск ЧВК, пришедших менять политический режим или проводить карательную операцию — заключить контракт с другой компанией и столкнуть наемников лбами. Но отвлечемся на время от ЧВК и их участия в вооруженных конфликтах и вернемся к бомбоубежищу. С приходом нового режима его предназначение изменилось. Просторные подвалы были разделены решетками на компактные отсеки, но отнюдь не для того, чтобы устроить подземный зоопарк. Так уж получалось, что многие пропавшие без вести жители окрестных поселений (в неспокойных регионах их всегда было предостаточно) волшебным образом попадали в бывшее бомбоубежище. Обколотые наркотиками и заключенные в тесные клетки, они находились в полузабытьи и ждали, когда за ними придут новые хозяева. Придут, чтобы проводить зловещие медицинские процедуры. — Тащите ко мне следующего! — распорядилась миниатюрная японка с планшетом в руке. Два помогавших ей оборванца, которые уже прошли «процедуру», извлекли из клетки лысеющего мужчину с затуманенным взглядом и поднесли его к третьему помощнику девушки, стоящему в центре подвала. — Спокойно! Соблюдаем порядок! Не толпимся! Паразитов на всех хватит! — весело пробасил здоровяк в черном костюме сапера, подбадривая квелых пленников. Сидящая рядом с ним блондинка в темном фартуке, подозрительно напоминающем мясницкий, ткнула соседа в бок и что-то сказала по-немецки (судя по интонации, что-то нелестное). «Сапер» только фыркнул и развел руками: мол, хотел, как лучше. Японка решила не обращать внимания на коллег — здоровяк и немка могли переругиваться когда угодно, сколько угодно и по любому поводу. Отвернувшись, она глянула на помощника в центре помещения. Тот издавал громкие и неприятные звуки, словно кот, который пытался отхаркать целый клубок шерсти. Наконец, невежа поднатужился и отрыгнул преотвратного вида комок с щупальцами. Подопытный вроде бы слегка дернулся, словно осознал, что сейчас произойдет, но помощники японки его не пустили. Один крепко обхватил лысеющего сзади, другой зажал ему нос и заставил открыть рот пошире. — Пятьдесят третий! — сделала пометку японка, когда подопытный получил своего паразита и забился в конвульсиях. — Пятьдесят второй! — не согласился с ней здоровяк. — Белтуэй, опять начинаешь? — поморщилась девушка. — Я считала! — Так ведь и я считал! — прикинулся дурачком «сапер». — Ты, Четырехглазая, занята делом — за ходом заражения наблюдаешь. А я человек простой и даже очень простой. К сложным работам не приучен! Только и могу, что считать! Чем тут еще заниматься? — Молчать в тряпочку! — огрызнулась блондинка. — Не понимаю, как ты ухитрился дожить до своих лет с таким длинным языком? — Разве размер языка влияет на продолжительность жизни? — удивился здоровяк. — Как же все-таки интересно работать с квалифицированным медиком — узнаешь столько нетривиального! И не важно, что этому медику хорошо дается только вскрытие… — Вы, два, униматься немедленно! — вмешался молчавший до этого Спектр, увидев, что немка тянется за внушительным мачете. — Белтуэй, не надо дразнить Берту! Она реально не мочь понимать твои шуточки! И я не понимать тоже! — добавил он, подумав. — Да-да, русский правильно говорит! — с неожиданной легкостью согласился весельчак. — В смысле, суть уловил верно — складывать слова в предложения по-людски его так и не научили! Предлагаю зарыть топор войны на ближайшие пару часов! Возражения есть? Нет? Замечательно! Выпить бы по такому поводу, да нечего! Придется веселиться на трезвую голову, а это как-то грустно! Берта выслушала весь этот бред молча. Наградив Белтуэя уничижительным взглядом, она, однако, вернула мачете в ножны и сложила руки на груди. Спектр вздохнул с облегчением — поножовщина временно откладывалась. Но надолго ли? Пока Белтуэй и Берта препирались, Четырехглазая успела закончить с лысеющим мужчиной и «обслужить» еще двоих. Каждый из них, оправившись от конвульсий, медленно поднимался и шел в соседнее помещение, где собирались другие инфицированные. Безразличия в их глазах больше не было — в них горела злоба. Злоба, направленная не на мучителей, а на весь остальной мир, еще не познавший радость слияния с Лас-Плагасом. «Пятьдесят пятый, — подумала девушка. — Или все-таки пятьдесят четвертый? Черт, из-за Белтуэя я сбилась! Придется потом пересчитать заново». — Сегодня был очередной рейд! Мятежники устроили отвлекающий маневр и вторглись основными силами в западную часть города! — Японка обернулась на звук и увидела двоих недостающих членов отряда — шатенку Лупо, которую подчиненные уважительно называли Матерью-волчицей, и диверсанта в капюшоне, отзывающегося на имя Вектор. Они беседовали на ходу, причем мужчина говорил громко и с напором, словно рисовался перед командиром. — Всех положили? — спросила о самом важном прагматичная Лупо. — До единого! — выпятил грудь «капюшон». — Как иначе — ведь это я отражал атаку! Мастер Ханк обучает только лучших из лучших и делает их идеальными солдатами! Женщина скривилась — гонор Вектора, как водится, зашкаливал за все мыслимые пределы. Пройдя курс обучения у легендарного наемника Ханка на Рокфорте больше десяти лет назад, диверсант возомнил себя Избранным и заработал неоперабельную манию величия. Рассказывать о своих великих подвигах и воспевать «мастера Ханка» он мог часами, не давая открыть рот даже словоохотливому Белтуэю. Лупо до сих пор держала его в отряде по трем причинам. Во-первых, Вектору действительно не было равных в диверсиях и незаметных убийствах. Во-вторых, он не претендовал на лидерство в отряде — признания собственной исключительности ему было и так достаточно. А в-третьих, Ханк лично прикрывал по мере возможностей своего протеже. Ссора с легендарным наемником, который прославился очень скверным характером и позволял оспаривать свои решения только Аде Вонг, в планы Лупо не входила, поэтому она терпела выходки Вектора. — Четырехглазая, сколько маджини уже готово? — обратилась начальница к японке. — Пятьдесят пять! — решила округлить число в большую сторону девушка. — Мало! — Лупо ответ не понравился. — Он требует не меньше сотни! И к вечеру! — Я работаю так быстро, как могу! — Не врет, командир! — охотно поддержал девушку «сапер». — С утра возится! Не ест, не пьет, курить не бегает! Дивная работоспособность! — Встал бы и помог ей! — предложила Лупо. — Что мешает? — Четырехглазая останется без моральной поддержки и моих вдохновляющих советов? — охнул весельчак. — Что вы, командир — это жестоко! Да и не могу я паразиты в рот засовывать! Я большой и страшный — они сразу щупальца при виде меня откидывают! Знаете, как потом неловко? Лупо только рукой махнула — здоровяк был неисправим. Да и не только он — свои тараканы были у каждого члена отряда «Волчья стая». Лупо в свое время пришлось попотеть, чтобы разношерстная команда из болтливого подрывника, косноязычного снайпера, хвастливого диверсанта, вспыльчивого полевого медика (которая охотнее всего лечила от жизни) и жестокой ученой не поубивала друг друга в первый же день. В девяностых годах прошлого века отряд прослыл самым грозным подразделением на службе корпорации «Амбрелла», уцелел после ее развала (что также говорит о многом) и вместе с Ханком прибился к таинственной Организации. Именно благодаря ее руководству наемники в полном составе перебрались на Ближний Восток. Точнее, приказ о передислокации отдавал другой человек, ставший союзником их хозяев сравнительно недавно, но бывшие «амбрелловцы» привыкли в первую очередь подчиняться наиболее выгодному и надежному заказчику. На данном этапе таким заказчиком, безусловно, была Организация. — Ладно, — решила Мать-волчица. — Не хочешь возиться с Лас-Плагасом — не надо! Бери с собой Спектра, Вектора и Берту и отправляйся проверять оружейные запасы! Не забудь про свои любимые мины — они нам пригодятся! — Я скорее забуду, как решать дифференциальные уравнения с разделяющимися переменными, чем это! — пылко заявил подрывник. — Ты дифференциальные уравнения уметь решать? — искренне удивился Спектр. — Не, я уже забыл! — поспешил объяснить Белтуэй. — Видов взрывчатки много! Чтобы все запомнить, нужна большая голова! Если я еще и высшую математику буду учить, она в противогаз перестанет помещаться! — Математика в противогаз? — вконец запутался снайпер. — Не математика, а голова, пень! — Вы можете быть свободны! — вмешалась Лупо. — Четырехглазой же я отправлю еще пару-тройку помощников из числа бездельничающих солдат. Этого хватит? — Если они не будут путаться у меня под ногами, то вполне, — отозвалась девушка. — Хорошо. Пятерка наемников в черном направилась к лестнице. Четырехглазая вздохнула с облегчением, радуясь наступившей тишине, и указала на пятьдесят шестого (или пятьдесят пятого) подопытного. Помощники привычно потопали к клетке.

***

Откровенно говоря, Рой Кэмпбелл не горел желанием в очередной раз возвращаться к работе. Ему по душе были отдых на природе, рыбалка, чтение хороших книг и прочие радости обладателя приличной пенсии. Полковник прекрасно понимал резоны Солида Снейка, не желавшего уезжать с Аляски, и в какой-то мере разделял его взгляды. Но если уж даже он вышел из подполья и осознал, что грядет Большая Война… — Снейк, не надо твердить мне, что ты принципиально работаешь один! — Беседующий по кодеку полковник потер лоб. — Тебе придется поступиться принципами — противник слишком силен, а надежных людей у нас мало! К тому же я уже вызвал их к себе! — Выжвали, так выжвали! — проворчал шепелявый диверсант. — Что жа подражделение хоть? Шпецнаж? Морпехи? — БСАА. — Не шлыхал. Шалаги какие-нибудь? — Я тоже так думал пять лет назад, — признался Рой. — Но эти борцы с биотеррором выжили на Шэдоу Мозесе, уничтожили «Метал гир» и одолели твоих генетических братьев! И это в то время, когда ты косил от спасения мира! — Я жа это давно ижвинилшя! — поморщился Снейк. — Учтите, полковник — нам некогда ждать их! «Номад» вылетает череж два чаша! — С этим можно и повременить! — сказал Кэмпбелл. — Я встречу этих пятерых, введу в курс дела, а потом отправлю к тебе! Не смей улетать без них, Снейк — это приказ! Суперсолдат угрюмо угукнул и отключился (нет, не в том смысле, что потерял сознание от избытка чувств). Рой покачал головой — постарев, Снейк стал еще раздражительнее, чем раньше — и привстал, когда в дверь постучались. — Входите — открыто! — крикнул полковник. Будучи военным высокого ранга, Рой вполне мог вызвать этих людей в Пентагон. Дело касалось национальной безопасности, и никто не стал бы возражать. Но имея дело с «Патриотами» и их бесчисленными шпионами, следовало соблюдать осторожность — реакция кукловодов могла быть непредсказуемой. Поэтому гости были приглашены не в пятиугольный оплот военной мощи США, а в заурядный спальный район Арлингтона, в котором Рой снял квартиру. Не так пафосно, но зато безопасно. — Здравствуйте, мистер Редфилд! — поприветствовал вошедшего первым гостя Кэмпбелл. — Давненько не виделись! Мисс Чемберс, мистер Бертон — вас я тоже рад видеть! — продолжил он. — Присаживайтесь! Агенты БСАА тоже поздоровались с Роем, но более сдержанно. Полковник наотрез отказался рассказывать что-либо по телефону, настаивая на личной встрече, и теперь они гадали, что заставило военного разыскать их спустя столько лет. — А, вот и вы, мистер Кеннеди! — обрадовался приходу еще одного гостя Кэмпбелл. — Проходите — мы вот-вот начнем! — Погодите-ка! — заинтересовался белобрысым мужчиной Крис. — Ты и есть тот самый Леон Кеннеди? Мне сестренка о тебе все уши прожужжала! Правда, я представлял тебя по-другому! Не как смазливого метросексуала! Ребекка хотела пристыдить грубого друга, но бывший коп себя в обиду не дал: — Крис Редфилд, я полагаю? Тоже наслышан! Только Клэр не говорила, что ты настолько перекаченный! Рубашки по швам часто трещат? — Ах ты, маленький… — сжал кулаки агент. — Друзья, мы так давно не виделись! — быстро вмешался Рой. — Как поживает шеф О’Брайан? Почему не приехала мисс Валентайн? Я ее тоже звал. — О’Брайан ушел в отставку пять лет назад. Джилл временно отошла от дел. Несколько месяцев назад у нее была… гм… психологическая травма, — хмуро отозвался Крис. Подробно пересказывать истории о липовом возрождении группировки «Велтро» и о порабощении напарницы подлым Вескером у Редфилда не было никакого желания. — Весьма прискорбно, — вздохнул Кэмпбелл. Крис переглянулся с Барри и решил спросить в лоб: — Полковник, чего вы от нас хотите? Вы можете изображать радушного хозяина сколько угодно, но сказать все равно придется. Мы больше не занимаемся непрофильными делами, помните? — Помню, — признал Рой, — но я не мог вас не позвать. Ситуация очень непростая — наш общий знакомый опять мутит воду! Кэмпбелл продемонстрировал героям фотографию. На ней действительно красовался до боли знакомый старик с «кольтом», выступающий перед толпой. — Оцелот, — с ненавистью процедил Крис. — Зря мы его тогда не добили, — не сдержался Барри. — Зря, — согласился Кэмпбелл. — Теперь он стал еще опаснее. За последние годы он обзавелся сразу пятью частными военными компаниями и создал из них ЧВК-гиганта — «Аутер Хэвен». — Личная армия, — понимающе протянул Бертон. — Сколько же у него людей? — Где-то в сотню, а то и в тысячу раз больше, чем у нас! Причем компании разбросаны по всему свету, так что Оцелоту не обязательно перебрасывать войска. Единственное утешение — он планирует воевать не с нами, а с «Патриотами»! — «Патриоты»? — Крис напряг память. — Это, случайно, не то подпольное правительство, которому Оцелот собирался передать вашего стального динозавра? — Верно. Лидеры мирового закулисья становятся с каждым годом все сильнее, но и противников у них все больше. Вроде нас, — скромно добавил полковник. — Но Оцелот — первый, кто открыто объявил им войну, вместо того чтобы таиться и собирать компромат. Два месяца назад он осмелел и, задействовав все доступные источники информации, начал призывать к восстанию против «Патриотов». — Рисковый старик, — хмыкнул Крис. — Ему жить надоело? — Я сперва тоже так подумал. Пять ЧВК — это только по нашим меркам много. «Патриоты», если потребуется, натравят на него пятьдесят таких компаний. К тому же у них есть Система СП. — Что это за система? — спросил Крис. Полковник задумчиво потер подбородок: — В двух словах не расскажешь — придется начать издалека. Что вы знаете о наномашинах? Все присутствующие замялись. Наконец, Барри неуверенно начал: — Ну, это такие машины… Очень маленькие. Их три года назад придумали и стали впрыскивать всем военным, чтобы, типа, облегчать ведение боевых действий. Наномашины усиливают солдата, помогают координировать действия на поле боя, следят за уровнем адреналина в крови… Что-то еще там было — я забыл! — У вас в БСАА их тоже используют? — поинтересовался Рой. — Естественно! — фыркнул Редфилд. — Кто нас спрашивать будет? Ведь без этих дурацких наномашин ни оружие не работает, ни техника военная не заводится! Везде понаставили новомодные идентификационные системы, черт бы их побрал! — БСАА еще положены особые медицинские наномашины, — вставила Ребекка. — Они усиливают иммунитет, а также ускоряют естественную регенерацию и повышают свертываемость крови. В борьбе с плотоядными тварями без них тяжело обходиться! — У нас почти то же самое, но без медицинских примочек, — кратко подтвердил Леон. — Значит, вы поймете, в чем суть! — сказал Кэмпбелл. — Именно на наномашинах и ИС завязана Система СП. Расшифровывается, как «Сыновья Патриотов». Тайные правители, конечно, поощряют постоянные вооруженные столкновения, но они позаботились о механизме сдерживания для выходящих из-под контроля ЧВК. Точно не знаю, как это работает — технического образования у меня нет — но «Патриоты» могут через наномашины одним махом отключить оружие и технику всем, кому пожелают. После этого обезоруженных солдат можно брать голыми руками — с ножами против пулеметов не попрешь. — Дайте угадаю — сдерживающая система не смогла сдержать нашего революционера? — заулыбался Редфилд. — Не совсем. Поначалу все шло гладко — силы «Патриотов» дважды разбили наемников «Аутер Хэвена», используя Систему СП. Но в третий раз Оцелот бросил в бой мутантов и нанес врагам сокрушительное поражение. — Мутантов? — После того как Кэмпбелл затронул близкую агентам БСАА тему, они заметно оживились. — Да. Зараженные паразитами люди. Такие же, как на Шэдоу Мозесе — вы должны помнить, в кого тогда превратились солдаты Нового Поколения. — Не факт, что такие же, — внезапно заявил с видом знатока Крис. — У этих тварей пасть раскрывается, как бутон? Ширина у нее большая? — Большая — иногда шире плеч, — подтвердил Рой. — Так и думал. Это продвинутая версия ганадо — маджини. Только в прошлом году их в Африке гонял! Они чуть сильнее и быстрее обычных зараженных, а главное — плодятся, как тараканы. Засунул паразита в рот, подождал секунд пятнадцать, и все — новый маджини готов. Это не первый Лас-Плагас, который часами созревать должен! — Зачем Оцелоту инфицированные? — не понял Барри. — Для психических атак? — Тебе же сказали — чтобы обхитрить Систему, — пояснил Крис. — Она не дает пользоваться пушками, но маджини они и не нужны. Они почти всегда дерутся голыми руками или холодным оружием, да еще и превосходят людей по силе и выносливости. — Мы пришли к такому же выводу, — заметил Рой. — Но по нашим данным Оцелот не стремится инфицировать всю армию и ограничивается отдельными отрядами чудовищ. Следовательно, он намерен сделать ставку на нечто иное. Мистер Кеннеди, а почему вы молчите? У вас нет вопросов? — попробовал втянуть он в дискуссию хмурого Леона. — Есть, — ответил бывший коп. — Рассказываете вы интересно, мистер Кэмпбелл — ЧВК, наномашины, кукловоды всякие… Не подумайте, что я эгоист, но каким боком все это касается меня? Я с вами в прошлом не работал и ни от каких оцелотов с револьверами мир не спасал! Зачем я здесь? — Действительно, зачем? — поморщился Редфилд. — Начнем с того, что вас мне порекомендовал, как квалифицированного агента, сам президент Бенфорд, — принялся разъяснять полковник. — Ваши знания о паразите, которым пользуется противник, и отменная боевая подготовка нам пригодятся. Кроме того, — Рой на мгновение замялся, подбирая слова, — есть одна… э-э… причина, по которой вас может заинтересовать это задание. Взгляните, пожалуйста, еще на одну фотографию. Леон принял из его рук снимок и едва не выронил его от неожиданности. На фотографии — той самой, которую сделал перед уничтожением робот Отакона — легко узнавалась роковая красавица, которая с завидной регулярностью убегала от него со времен заражения Раккун-сити. — Ада, — пробормотал Кеннеди, откладывая снимок. — Я знал, что вы вспомните, — сказал Кэмпбелл. — Мы знаем об этой женщине очень мало — только то, что она раньше занималась похищением образцов вирусов. Вонг попала в поле нашего зрения два месяца назад, сорвав тщательно спланированную операцию, направленную против «Патриотов». После этого случая наблюдатели неоднократно видели ее рядом с Оцелотом. Похоже, она что-то типа его главной советницы. Как вы считаете, она могла передать ему образцы биооружия? — Без понятия, — пожал плечами Леон. — Я знаю о ее мотивах не больше вашего. — Что ж, — поднялся из-за стола Рой. — Именно это и требуется от вас, господа — выяснить планы наших врагов. Мы точно знаем, что Оцелот и его люди находятся на Ближнем Востоке. Отправляйтесь на аэродром Арлингтона и найдите там самолет под названием «Номад». Там будут мои люди, и они расскажут вам об операции подробнее. Порадовать вас я могу только одним — никто не ждет от вас невозможного, как в той истории с «Рексом». Основными задачами, вроде добывания сведений и ликвидации Оцелота, займется лучший из моих солдат. От вас же требуется обеспечивать огневую поддержку и помогать ему по мелочи. — Стоп! Стоп! Стоп! — замахал руками Редфилд. — Полковник, придержите лошадей! Мы еще не дали согласия, а вы уже командуете! Может, вот этого, — пренебрежительный кивок в сторону Кеннеди, — президент и отпустил в командировку, но у нас есть свое начальство! Что если оно не даст разрешения? — Дало, — просто ответил Кэмпбелл. — Я звонил вашему новому шефу несколько часов назад и рассказал про ударные отряды зараженных. Он оценил серьезность ситуации и согласился, что вам, мистеру Бертону и мисс Чемберс стоит расследовать это дело. На лице героев ясно читалось, что они думают о чрезмерной самостоятельности полковника, но тот стойко выдержал их укоряющие взгляды. — Что сделано, то сделано, — произнес Кэмпбелл с внезапной грустью. — Вижу, что вы хотите, но стесняетесь спросить: зачем нам все это? Почему не позволить Оцелоту и «Патриотам» перерезать друг другу глотки? Увы, все не так просто. Они будут драться всерьез, не считаясь с потерями и не сдерживая себя. Их война погубит множество невинных людей. К тому же я знаю Оцелота. Он действительно может ухитриться победить непобедимых «Патриотов», но для мира это может обернуться хаосом и еще большей катастрофой. Теперь вы меня понимаете? — Теперь да, — тихо отозвалась Ребекка. — Тогда поспешите — самолет ждет!

***

— Уф, адская работа! — сказал кудрявый программист, откидываясь на спинку кресла. — Все равно что собирать и склеивать вручную разрушенную Статую Свободы! — Ага, это уж точно! — вторил ему коллега, который из-за полных щек был похож на хомяка. — Лишь бы опять не сорвалось! Шеф придет с проверкой с минуты на минуту! — Ваши часы опаздывают — я уже пришел! — раздался ехидный голос, от звуков которого оба программиста подскочили чуть ли не до потолка. — Шеф! Мы так рады вас видеть! — Вольно, кнопкодавы! — снисходительно ответил проверяющий. Было ему более шестидесяти лет, и он привлекал внимание вычурным нарядом ковбоя, смотревшимся особенно дико на фоне стандартной одежды сотрудников. Старик носил длинное кожаное пальто, начищенные до блеска сапоги со шпорами и кобуру с любовно отполированным револьвером. Пряча левую руку за пазухой (эта привычка появилась у него недавно — всего месяц назад), «ковбой» машинально поглаживал правой рукой оружие. «Кольт» мог показаться всего лишь аксессуаром, дополнительным штрихом к образу воина Дикого Запада. Однако те, кто так думал, совершали фатальную ошибку — несмотря на солидный возраст, Револьвер Оцелот регулярно пускал оружие в ход и промахивался очень редко. Бывший член «Фоксхаунда» излучал непоколебимую уверенность в собственных силах, и программистам было сложно представить такого мощного старика зашуганным беглецом, спасающимся от всего мира. И все же дознавателю приходилось примерять на себя даже такую незавидную роль. Теракт пятилетней давности, в ходе которого объединенные силы БСАА и «Фоксхаунда» (целых восемь человек), нанесли Оцелоту сокрушительное поражение, изменил очень многое. Это была далеко не первая неприятная неожиданность в жизни дознавателя — навскидку вспоминалось давнее знакомство со знаменитым Биг Боссом, который, еще даже не став живой легендой, несколько раз подряд унизил молодого Оцелота на глазах его людей — и он вполне смог бы пережить крах «беспроигрышной» интриги. Но «Патриоты», которые так и не дождались ни «Рекса», ни диска с данными о нем, имели на этот счет другое мнение. Узнав о провале, они напыжились, надулись и объявили награду за голову своего бывшего агента, который как раз слинял из тюрьмы. Первые годы после теракта стали для старика сущим кошмаром — уходить от регулярных облав ему помогали только навыки профессионального солдата и шпиона. К счастью запала кукловодов хватило не надолго — погоняв Оцелота вволю и ничего не добившись, они плюнули на него и занялись более важными делами. Тогда старику стало намного легче дышать — прятаться от Интерпола и прочих антитеррористических международных организаций было проще, чем от всемогущих лидеров мирового закулисья. По мере того, как уходил страх за свою жизнь, его место занимала ненависть. Оцелот в отличие от большинства обывателей знал и историю кукловодов, и их количество, и настоящие имена. Да что там — он сам был в молодости одним из «Патриотов»! Его вклад в рост могущества тайного правительства был очень велик, но другие кукловоды забыли про это. Одна ошибка — и они решили избавиться от дознавателя, не дав второго шанса. Простить это жаждущий мести Оцелот не мог. Даже будучи до предела разъяренным, старик не утратил способности рассуждать трезво. Он понимал, что знаний о «Патриотах» и голого энтузиазма маловато, чтобы сражаться с тайным правительством (тем более что оно как раз начало внедрять наномашины, набирая силу и влияние не по дням, а по часам). Встреча со старой знакомой, которую дознаватель считал давно погибшей, подавила зародившуюся неуверенность, и старик взялся за новую, самую масштабную интригу в своей жизни. Очевидно, неким высшим силам понравилось упорство Оцелота, потому что они устроили ему три года назад еще одну судьбоносную встречу. Неведомым образом его отыскала Ада Вонг — загадочная шпионка, к которой старик когда-то обращался с мелкими просьбами. Женщина сразу взяла быка за рога и заявила, что представляет интересы Организации. Ее хозяева как-то прознали про амбициозные планы дознавателя и были готовы помочь ему разрушить диктатуру «Патриотов» (дескать, тайное правительство всячески отравляет Организации жизнь и сидит у нее в печенках). Оцелоту обещали деньги, людей, монстров для решения особо серьезных проблем и многое другое. Предложение было слишком заманчивым, чтобы старик не заподозрил ловушку. Однако все его проверки не выявили подвоха — Организация действительно хотела сотрудничать и выделила ему весьма щедрый стартовый капитал. Дознаватель распорядился им с умом — открыл и записал на подставное лицо небольшую частную военную компанию, после чего взялся за выполнение первых контрактов. Для реализации плана требовалось ОЧЕНЬ много денег, и их пришлось зарабатывать в течение трех долгих лет. Лишь одно омрачало радость Оцелота от приобретения сильного союзника — в качестве бесплатного приложения Организация выдала ему кучу непрошеных помощников. Было их восьмеро: посредница Ада, вечно невозмутимый и хладнокровный, как тяжелый танк, наемник Ханк и шестерка головорезов, внешне напоминающих не то отряд химзащиты на учениях, не то сборище любителей БДСМ. В этой гоп-компании была четкая иерархия: бойцы «Стаи» слушались командиршу Лупо, сама Мать-волчица подчинялась контролирующему сухопутные подразделения Ханку, тот выполнял приказы координаторши и главной шпионки Вонг, а Ада получала инструкции непосредственно от руководства Организации. Оцелот же оказался в этой цепочке лишним звеном. «Подчиненные» вроде бы и выполняли приказы старика, но только после долгих раздумий и согласований с Центром, чем доводили дознавателя до белого каления. Но вместе с тем Оцелот не мог не признать, что посланцы Организации сильно ему помогли. На ранних этапах, когда у старика еще не было толковой армии, они проводили диверсии и стремительные рейды на вражескую территорию (правда, под прикрытием других солдат или мутантов — самоубийц, вроде Фортуны, среди восьмерки не было). После формирования «Аутер Хэвена» помощники перестали лезть в каждую заварушку и полностью сосредоточились на более тонких операциях, реализуя хитрые замыслы Оцелота. Последней их удачей стало приснопамятное вторжение на «Биг Шелл» и похищение сверхсекретных данных из-под носа у «Патриотов». Радости дознавателя не было предела. На диске Вонг обнаружились бесценные данные о наномашинах: история создания, алгоритмы работы, особенности воздействия на живой организм. Эту информацию кукловоды прятали изо всех сил, скрывая тайны своего могущества, но их старания пропали впустую — Оцелот узнал о наномашинах и системе «Сыновья Патриотов» все, что хотел. Но даже не это было самым главным — дознаватель мог бы раздобыть сведения иным, чуть более долгим путем. Интереснее было содержимое второго, внешнего диска Ады. С его помощью она совершила настоящую кражу века — похитила у тайного правительства GW! ИИ вовсе не был уничтожен, как считали «Патриоты» и Солид Снейк сотоварищи — просто расколот на фрагменты и переброшен на диск. Отдельные его куски до сих пор болтались во Всемирной паутине, и прочие ИИ тайных правителей не воспринимали их, как угрозу безопасности Системы (хотя коды доступа GW все еще действовали). А между тем «ни живой, ни мертвый» искусственный интеллект на протяжении двух месяцев восстанавливался людьми Оцелота. Его триумфальное возвращение должно стать большим сюрпризом для «Патриотов». Но когда перепрограммированный GW разнесет всю их Систему изнутри, удивление кукловодов неминуемо сменится ужасом. Страхом перед неизбежным поражением. «Ну надо же, как занятно получилось! — с иронией подумал Оцелот. — Раньше я посмеивался над пылким революционером Солидусом, а сейчас рассуждаю точно так же, как он! Анекдот!» — Шеф, все в порядке? — осмелился спросить неподвижно стоящего уже пять минут дознавателя кудрявый программист. — Да, в полном! — спохватился старик. — Докладывайте! «Надо прекращать погружаться в воспоминания на людях, — подумал он между делом. — Подчиненные могут неправильно понять». — Ваше задание выполнено! — радостно заявил щекастый. — GW восстановлен, перепрограммирован и готов к работе. Желаете увидеть его в деле? — Для дела время придет позже, — одернул его Оцелот. — Пока просто проверим его исправность. Кудрявый программист крутнулся в кресле и забарабанил пальцами по клавиатуре. На внушительном экране суперкомпьютера сперва возникла надпись «Загрузка», а затем появилась анимированная картинка, изображающую американскую гору Рашмор. Некоторое время ничего не происходило, а потом крайняя слева голова Джорджа Вашингтона (английские инициалы которого, собственно, и дали имя GW) медленно открыла глаза. В нижней части экрана появилась звуковая дорожка, а в уголке — новый символ ИИ, представляющий собой три зеленых шара, соединенных короткими молниями и образующих своеобразную букву V. — Он эту эмблему сам выбрал, — пояснил щекастый программист, хотя его никто не спрашивал. — Откопал в Интернете и заявил, что она круто смотрится! — Неужели? — изумился Оцелот. Он никогда раньше не слышал, чтобы искусственный интеллект волновала «крутизна» чего-либо. — GW исправно функционирует! — звуковая дорожка пришла в движение, и из динамиков донесся механический голос. — Я самый клевый в этой сети и готов на все ради тебя, детка! — Что он несет? — вздрогнул кудрявый. Его напарник подскочил к компьютеру, проверяя, чем конкретно занимается расхваленный ИИ. GW тем временем продолжал нести откровенную ахинею: — Детка, тебе не будет со мной скучно! Я знаю все тайны мира! Мои объемы памяти потрясают воображение! Мое быстродействие вызывает черную зависть! Я горячий мачо, но моя система охлаждения совершенна! — С ума сойти! — пробормотал щекастый программист, просмотрев протоколы работы программы. — GW… Он сидит на восьмидесяти сайтах знакомств одновременно и пишет там все то, что мы сейчас слышали! Причем на четырнадцати языках сразу! — Выключи эту озабоченную жестянку! Немедленно! — заорал Оцелот. Кудрявый вжал голову в плечи и поспешно отключил программу. Голос упивающегося собственной крутизной ИИ смолк, звуковая дорожка распрямилась и исчезла, а каменная башка первого американского президента закрыла глаза. — Как вы мне это объясните? — придавленные тяжелым взглядом дознавателя программисты едва сдерживались от того, чтобы не спрятаться от начальства под столом. — С какой стати у искусственного интеллекта детство в одном месте взыграло? — Мы до сих пор бьемся над разгадкой этой тайны, — пролепетал кудрявый. — Возможно, вирус нанес серьезный урон личности GW, сделав его несколько… легкомысленным. Эти приступы у ИИ проявляются редко, но серьезно мешают ему работать. Перед визитом Оцелота оба программиста кляли своевольный искусственный интеллект и молились, чтобы проверка прошла без эксцессов. Не помогло — GW подставил их по полной программе. — Вы понимаете, что несете? — вспылил старик. — На ИИ возложена важнейшая задача, а он ведет себя, как школьник, впервые севший за компьютер! Знаете, что я с вами сделаю, если не исправите недоработки?! Программисты судорожно кивнули — любовь Оцелота к изощренным пыткам была общеизвестна. — Все сделаем! Через неделю… — Три дня! — отрезал дознаватель. — Не успеете — буду сдирать кожу! Или отдам узкоглазой, чтобы она из вас маджини сделала — не решил еще! И кроме того… Жесткая речь, от которой бедолаги едва не испортили штаны, была прервана самым возмутительным образом. Причем прервана… самим Оцелотом. — Ах ты зараза! — побагровел старик, когда его левая рука вылезла из-за пазухи и, ловко сцапав со стола карандаш, начала его вертеть. Выглядела конечность, мягко говоря, дико — ее кисть была коричневой, как шоколад. И дело было вовсе не в том, что Оцелот забывал ее мыть — просто еще месяц назад она принадлежала представителю негроидной расы. «Убью Вонг за нелепые советы! — кипятился дознаватель. — Надо было не слушать ее, а ставить искусственный протез на место обрубка! Жаль, что хозяин руки давно сдох — ух, как бы я его запытал!» Причины для недовольства у Оцелота были серьезные, и непривычный цвет кисти был далеко не главной из них. Левая рука временами демонстрировала характерные симптомы одержимости и изо всех сил мешала новому владельцу. Она активно жестикулировала, без спросу била собеседников и самого старика или, как сейчас, норовила спереть что-нибудь плохо лежащее. — Нельзя! Нельзя! Плохая рука! Положи на место! — Оцелот энергично потряс афроконечностью, а потом попытался разжать пальцы второй рукой. Непослушная кисть цеплялась за карандаш до последнего, но дознаватель был неумолим и «игрушку» у самого себя отобрал. — Больше не хулигань! — на полном серьезе велел он проказнице. Темная рука нахально показала старику сразу две фиги — видимо, для пущей убедительности. На лицах программистов появились неуверенные улыбки. Читающий нотации афроконечности начальник стал куда менее внушителен и ужасен. Оцелоту стоило бы в этот миг плюнуть на проказницу и восстановить пошатнувшийся авторитет парой суровых замечаний, но вместо этого он отвлекся на появившегося в дверях седого человека в зеленой форме и в очках: — Что ты здесь делаешь? Я велел никому не отвлекать меня! Прова… — дознаватель замолчал на полуслове и пригляделся к вошедшему. Больше всего незнакомец напоминал самого Оцелота (только помоложе лет на пятнадцать). Он не говорил ни слова — только смотрел на старика и улыбался во весь рот. Почему-то от его улыбки Оцелоту стало не по себе — в ней было больше затаенной угрозы, чем в дружелюбном оскале голодного тигра. «А еще он какой-то слишком высокий! — насторожился старик. — Надо обойти стол, а то отсюда его ног не видно!» — Почему ты молчишь? Чему улыбаешься? Отвечай мне! — завелся дознаватель. — С кем вы разговариваете? — осмелился спросить щекастый программист. — Здесь никого, кроме нас, нет! — Разуй глаза! — огрызнулся старик, оборачиваясь. — Вот же этот козел! Стоит тут, улыба… — дознаватель вновь осекся. Пока он вертел головой, «Оцелот помоложе» беззвучно исчез, словно его и не было. «Что за чертовщина?» — задумался старик. Недоуменно осмотревшись, он уставился на непроизвольно хихикнувших подчиненных. И тут его прорвало. «Это уже ни в какие ворота не лезет! GW не работает, рука своевольничает, теперь еще и фантомы появляются, которых никто больше не видит! А эти кретины счастливы! Праздник у них — начальство себя на посмешище выставило! Ну я им задам!» — Отставить смех! — заорал старик во всю глотку. — У вас мало работы? Живо беритесь за мышки с клавиатурами и чините GW! У вас на все про все два дня! — Вы же говорили — три! — Я передумал! В другой раз будете знать, над кем можно смеяться, а над кем — нет! За работу! Испуганные программисты поспешили вернуться к работе, опасаясь даже смотреть на разозлившегося шефа. Однако тому уже не было дела до недостаточно учтивых работников — он вновь погрузился в раздумья. Про себя Оцелот решил непременно проверить камеры наблюдения и выяснить, кем был тот человек в очках. Беспокоиться его заставили не только знакомый облик, непонятные улыбки и загадочное исчезновение неизвестного, но и одно очень неприятное ощущение при его появлении. От улыбающегося незнакомца ощутимо веяло холодом. Но не каким-то там сквозняком, а ледяным дыханием могилы.