Глава 23.
23 июля 2020 г., 13:13
Здесь так холодно. Меня пронзает дрожью каждую секунду, дёргает, трясёт, и я могла бы сказать, что не чувствую своего тела, но это не так. Господи, я чувствую каждую клетку своего тела. Сама выдумываю тиканье часов: тик-так, тик-так, — ведь здесь на столько тихо, что слух способен услышать собственное биение сердца. Равномерное тиканье. Главное, не спать, не терять сознание. Мне страшно больше не проснуться, поэтому, каждый раз, проваливаясь в глубины подсознания, я чудом подскакиваю, чувствуя, как ледяная вода окатывает мою плоть.
Мне есть, что терять.
Здесь так холодно. Но воды больше нет, если забыть о промокшей насквозь форме, волосах. Капли собираются лужами, растекаясь по полу. Он и без того холодный, обжигающий, и на секунду мне кажется, что под полом хранятся глыбы льда. У меня нет сил подняться, нет сил сделать хотя бы маленькое движение. Только на рефлексах. Но я не должна спать.
Время идёт так медленно. Сколько я здесь? Форма всё не высыхает, наверное, совсем мало. Но сколько я в этом плену? У меня есть только мутнеющий всё больше разум, так стремительно желающий провалиться в бездну.
***
Я бы не сказала, что мне нравилось видеть тех, кто предал разведочный отряд несколько лет назад. Сам факт, что королевская полиция обратила своё внимание на эту далёкую, но столь близкую к когда-то существовавшим границам, местность, казался мне смешным. Не смешным было то, что титанов не было, но мы с Леви слышали не один раз один и тот же (или похожие друг на друга) рёв, всегда далеко, вечно сбегая как можно дальше в обход. Поэтому прошло столько времени. И это — чудо. У нас не много вещей. Мы нашли нож, сделали колья, оставили лезвия и все острое, что только отцепили от устройства УПМ. Газ закончился достаточно быстро, но, возможно, именно потому, что порой мы не рисковали идти без разведки на местность, мы до сих пор живы. Случайность выбора каждый раз выпадала нам картой счастливчиков. Лошади скачут быстро, я мельком смотрю в сторону напряжённого Аккермана, не сводящего своего взора с формы впереди. — Кто вы такие? — раздается крик женщины, тормозящей коня, свысока, впрочем другого от королевской стражи и не ожидалось, смотря на нас. Леви давно отдал мне нож, аргументируя это тем, что лучше меня приспосабливается к условиям. Это было правдой, которую он успел пронаблюдать за время нашего странствия, подтвердив, что во мне не изменилась эта черта. И этот нож я сжимаю за своей спиной. Проблема не в том, что нас могут задержать. Проблем не в том, что будет дальше через километр. Проблема в том, что у нас появилась слабость. Проблема в том, что Капрал разведочного подразделения является приближенным лицом к командору. Проблема в том, что мы выжили. — Капрал разведочного подразделения Леви Аккерман, — представляется рядом стоящий мужчина, не утратив той собранной хватки, присущей его натуре. — Младший капрал разведочного подразделения Эналия Аккерман. В отличие от меня, стоявшие от нас поодаль не скупились на слова между собой, поддавший не громкому, короткому обсуждению. Я сглатываю, крепче перехватывая нож. Они спрыгивают с лошадей. Мой взгляд непроизвольно встречается с серыми глазами, полными льда, как в тот день, когда я впервые не встретила за ними даже крохотной крупицы огней. — Стойте на месте и поднимите руки, — бросает предупреждающее мужчина, выходящий вперёд. Но мы стоим, больше смотря друг на друга, нежели на них. Аккерман кивает слегка, заметно лишь мне в этой близи, и, признаться, я не хочу подчиняться этому немому приказу. Но я солдат. Я обязана. Нож заправляется за ремень. Не хочу смотреть на него, понимая, что уйти с ними — неизбежно. Их больше. На территории наверняка выставлена охрана или дежурство. Но идти обратно — погибель. Другой вопрос в том, как долго продлится неизбежность. Руки грубо крутят за спину, но всё, что мне остаётся, это, скрипя зубами, попросить полегче, в конечном итоге сомкнув челюсти. Леви напряжен не меньше и на какое то время мне кажется, что он зол. Но я верю не этому приказу. Я знаю, что Аккерман никогда не сказал бы подчиняться, не будь на то веской причины.***
Так сложно дышать. Лёгкие будто затоплены ледяной водой, с каждым разом всё больше заполняя их по края. Ещё пару раз. Пару раз и я захлебнусь в этой воде, а пока лишь со свистом дышу, сквозь усталые веки немного смотря на расплывчатый образ мужчины предо мной. Альен Дола́рос, капитан королевской стражи, пришедший по мою душу за информацией, которой, к счастью иль нет, я не знаю. — Повторим наши вопросы, — присаживаясь напротив меня с опорой на одно колено, Дола́рос поднимает моё лицо, ранее опущенное на пару секунд, предпочитая вести допрос, глядя в глаза. — Какая честь, верхушки спускаются до колен, — хриплым голосом не сдерживаю порыв острого языка, получая в ту же секунду пощечину. Голова уходит влево. Жжет, но от холода боль притупляется. — В разведке все слишком разговорчивые, жаль, что не в сторону сотрудничества. Что вы видели за территорией? Какова была ваша настоящая цель? Мне этого неизвестно. Я ничего не видела кроме обычных полей, лесов, редко встречающихся зданий. Разве что слышала. Как мне казалось, по крайней мере. Но следующий вопрос сбивает меня с толку, и я спрашиваю саму себя: почему те, кто вернулись месяц назад, не рассказали? В чем стоит подвох и что происходит, раз этот мужчина хочет услышать слишком очевидные вещи? Молчу. Я не откажусь от своей версии. Не откажусь от того, что при первом разговоре о том, что всё продолжится, стану отвечать, что ничего не слышала и не видела. Мне неизвестно, зачем это нужно Аккерману, но, будучи солдатом, не задаю вопросов. Он расскажет мне, всегда рассказывает. Если выживу. — Тц, — злится Альен, сжимая пальцы на моём подбородке, и я чувствую, как совсем не могу держать глаза открытыми, прикрывая их не по собственной воле. Темно. Тяжело. Вновь вода. Резко. Неподготовленно. Моя ошибка. Лёд наполняет лёгкие, сжигая их, колит, а я пытаюсь вырвать руки из чужих, напористо удерживающих в этой ледяной тюрьме. Горло обхватывает пламенем, я слышу стук собственного пульса. Медленно. Также медленно и теряю я силы, в тот момент, когда меня вытаскивают, сокрушаясь на кашель. Вода выбивается из лёгких. Я не слышу голосов вокруг. Только свой кашель. Только свой пульс. Только скользящий шум ботинков по полу, когда меня утаскивают из этого зала.***
— Эй, — так далеко доносится до меня чужой голос, не давая провалиться в небытие, забывшись на секунду. — Эй, поднимись, — продолжает неизвестный, настаивая с каждым словом, но я не хочу. Мне холодно. — Эналия, черт. Голос знает меня. Это имя я услышу из тысячи. Узнаю. Обернусь. С трудом открываю глаза, смотря на пол, решетку, чьи то ботинки за ней. С небывалыми усилиями поднимаю тяжёлое тело, на секунду представляя, что я груда металлов, не способная подняться без чужой помощи. Но я делаю это, садясь на полу и опираясь спиной о стену. Стена от чего то теплее. Может, потому что на ней нет воды? Взгляд слишком медленно переводится на того, кто стоит за решеткой. — Эрен? — тихо спрашиваю. Мне не верится. Он так изменился за какой-то месяц. — Я. У нас не так много времени. Капрал отправил весточку несколько дней назад и не ошибся в своих догадках. Всё объяснят позже, Эна, потерпи. Эрвин разбирается, — торопливо и быстро говорит Эрен, и мне бы хотелось, чтобы он говорил медленнее. Но я не успеваю. — Мне уже пора. Жди, Эна. — Стой. Кайто… — Всё в порядке, — обрывает меня парень, но я слышу в его нотах напряжение. И были они адресованы моему сыну или тому, что Эрену придется выбираться из этого места как можно незаметнее, я не знала. Я мало, что знала кроме того, что больше не способна оставаться в сознании.***
Мне неизвестно, сколько прошло времени. Может, пара дней, может, неделя. Я не считала. Каждый день приносили воду и немного еды, два раза зачем то переводили в другую камеру, меняя этаж. Со мной никто не говорил. Говорила лишь я, спрашивая, но в конечном итоге лишь усмехаясь с колкими фразами. Мне не было понятным происходящее. Я ждала. А пока думала, пытаясь вспомнить хоть что-то. Но ничего не было. С каждым днём, как бы я не пыталась, всё было именно нормальным. Обычным. Вдруг раздался шум. В подвал открыли дверь. Шаги раздались в мою сторону, и, признаться, это не вызвало должного внимания с моей стороны. Наверное, всего лишь настало время позднего обеда. А может капитан королевской стражи наконец созрел поговорить повторно? Сомневаюсь. — Если вы с едой, то я всё равно не буду, проваливайте, — устало и без интереса бросаю я пришедшему, рассматривая свои пальцы. — Да неужели, малявка, — разносится знакомый грубый голос. Я незамедлительно вскидываю голову на звук и вижу, как решетку открывает Смит, пока рядом стоит Аккерман, также спокойно смотря на меня, как бывает в будние дни. Но мельком замеченный вздёрнутый вверх уголок губ выдает его смех. Поднимаюсь с того же ледяного, все это время не дающего мне покоя, пола, направляясь на выход. — Вы все мне расскажете, — строго бросаю я с той же усталостью. Взгляд замечает форму королевской стражи, девушку, которую я окидываю пустым взглядом. Неудивительно, что их сопровождает кто-то из здешних. — Где Кайто? — Спит. На дворе поздняя ночь, — подаёт голос Смит, все тот же, но я слышу, как он напряжен. Напряжена и я, до той степени, что ладони чешутся, желая ударить кого-то со всей силы. Грызет легкая обида. И они знают это. От того молчат. Молчание затянулось на долгое время, продолжившись даже тогда, когда мы сидели в карете. Но она не трогалась с места. Не было и Эрвина. В окна просачивался лёгкий свет луны, освещая немного фигуру сидящего напротив Леви, слегка попадая и на меня. Я смотрела на улицу. Всё обдумывала ту напряжённость, с которой Эрен сказал мне о Кайто. Действительно. Мы пропали на месяц. — Ты уже видел его? — тихо спрашиваю Леви, подняв на него глаза. А он смотрит в упор. Рассматривает с подозрением, будто проверяет, все ли в порядке. — Я вышел утром, но меня не было в корпусе, — комментирует он невозмутимо, чуть поворачивая голову к окну. Мой взгляд цепляется за еле видную царапину на его шее, поднимая ещё большую дозу нервозности в душе. — Утром встретимся с ним. Прежде, чем отправиться отдыхать, Эрвин всё расскажет, я добавлю. И надо будет решить пару вопросов, — продолжает речь о работе. Но меня всё ещё волнует эта царапина. Будто месяц выживания канул в воду, оставив после себя лишь обычную женщину, прожившую столько лет в заботе о сыне и грёзами о любимом мужчине. Я подсаживаюсь рядом, отгибая ворот рубашки. На ней кровь. Пальцы тянутся к пуговице, но оказываются перехваченными мужскими. — Не надо, — строго, но этот тон запрещает. Не слушаю, слегка ударяя по его пальцам, отмахиваясь, все же расстёгиваю пару верхних пуговиц. Леви не смотрит. Со вздохом взирает в окно, пока я отгибаю в сторону всё больше рубашку, замечая застывшие следы ран, из которых совсем немного ещё сочится кровь. — Загляни сначала в мед, — прошу я у Леви тихо, повернув мягко его лицо к себе. Он молчит. Я знаю, что он сделает это. Вижу по его глазам, серым, сейчас совсем темным. Его пальцы вновь касаются моего виска, и я чувствую в этом касании извинения. Смысла сердиться нет.***
— В королевской страже появились революционеры, — оглашал Эрвин в своем кабинете, пока я с осторожностью обрабатывала раны на спине Аккермана, доставшемуся значительно больше моего. Опять. Ему всегда достается больше боли, сколько я помню. Он сцепил челюсти сильно, от чего у него плохо получается скрывать от меня факт боли. Стараюсь осторожнее. — Они выдвинулись через час после нашего. Мы делали догадки, кто это может быть, поэтому рассчитывали, что с этой вылазкой успеем разобраться и с теми, кто стоит за революцией. Разведку хотят стереть, стоявший за этим капитан Альен Дола́рос хочет занять место короля, чему мы мешаем. Под его началом был отправлен приказ всем вернуться, хорошо обыгранный его пешками, но вас это не коснулось. Отряд доложил мне, что произошло. Эрен успел отогнать вам лошадь. — Да, мы заметили, — подтверждаю его слова, отдёргивая руку от чуть дернувшегося Леви. Переборщила. — Хорошо. Все были на допросах, в частности тайных. Прежде, чем отправиться на вылазку, я оставил несколько своих связей в известности. Поэтому быстро всех освободили. Доказательств из-за этого было мало. Альену преданы многие. Но в связи с весточкой от Леви, что вы живы и почти прибыли, нам удалось удачно все обставить. Не быстро, но успешно. — А титаны? — Их действительно нет, как и месяц назад. Кроме одного. Он был замечен на горизонте, больше всех когда либо видимыми нами. Он не приближался, наоборот отдалялся, но сегодня выяснилось, что это подделка для запугивания граждан. Нашлись документы и записи. Скоро организуется проверка всего этого на подлинность, — закончил свой рассказ Эрвин, но все же не замолчал. — Кайто переживал, но все ещё не верит, что вы погибли. Мы молчали, кажется, Леви не помнил, что должен был что-то добавить, а может Смит все сказал за него. Я закончила с последней царапиной, закрывая флакон и убирая вату на стол. Леви, почувствовав, что я все, принялся одеваться. Я повернулась к Эрвину со вздохом: — Спасибо. — Леви хотел обсудить некоторые вопросы, — говорит мужчина, но Аккерман поднимает руку в отмахивании. — Это подождёт. Пошли, на сегодня достаточно. Эрвин, — Аккерман поднимается с места, подгоняя меня за собой и пропуская вперед, когда оборачивается и в знак прощания кивает Смиту головой. За мной прощание не отстаёт. Хотелось спать. Желательно, в тепле, кое дали мне руки, опустившиеся на плечи, когда дверь за нами закрылась.
