Изгой

«Я не знаю, зачем я это сказал… Но думаю, что ничуть не пожалею об этом условии». Ким Джонхён ухмыльнулся своим собственным мыслям, засунув руки в карманы джинсов. Парень же, идущий за ним, Ким Кибом, был в совершенно противоположном состоянии: бледный, с широко распахнутыми глазами цвета тёмного шоколада, юноша дрожал. Дрожал от осознания того, что сейчас ему снова придётся терпеть на себе привычное унижение, от которого он чертовски устал. «Почему именно это?..» – подумал Кибом, проходя мимо пропустившего его вперёд однокурсника. – «Неужели ему не хватает секса? Но ведь он… ведь он – самый желанный парень в Кунмин…» – Ну что, ты готов? – с насмешкой спросил Джонхён, запирая дверь стащенным у преподавателя ключом. – Так уж и быть, киса, бить и пинать тебя не буду. Но… – шатен заговорщически улыбнулся. – Но?.. Усмешка. – Но если мне не понравится – я изобью тебя так, что мать родная не узнает, – посерьёзнев, Джонхён приблизил своё лицо к лицу блондина. - Усёк? Блондин сглотнул, медленно кивнув головой. Ему казалось, что сейчас он просто-напросто упадёт в обморок, представляя себе то, что он сейчас вынужден будет сделать. Грубо взяв Кибома за плечи и сильно их сжав, Джонхён опустил блондина перед собой на колени. На его лице появилась широченная довольная улыбка. – Давай, начинай, – парень расстегнул ремень на слегка свободных джинсах и с лёгкостью приспустил их вместе с бельём, – детка. Расслабленный член оказался прямо перед лицом Кибома, заставляя последнего побледнеть ещё сильнее. «Мне нужно… сосать?» – Кибом сглотнул снова. – «Но… с чего начать?» – Ну и чё мы ждём? – Джонхён, схватив однокурсника за волосы, ткнул его лицом в свой член. – Давай, Кибом, соси! Жалобно взглянув Джонхёну в глаза и в очередной раз сглотнув, Кибом медленно опустил свой взгляд на член однокурсника, боясь даже пошевельнуться. Однако, вспомнив, что он рискует своей и без того ужасной репутацией, парень нерешительно раскрыл рот и под давлением рук Джонхёна провёл языком от головки до основания пениса. «Как же стыдно… чёрт возьми». – Вот так… Давай, давай. Что-то в интонации Джонхёна изменилось. «Это он от возбуждения так?» – Кибом поднял взгляд, продолжая водить языком по уже слегка напрягшемуся органу. Его глаза закрыты, а нижняя губа прикушена. Ким Джонхён начал возбуждаться. Блондин же приступил к несколько более активным действиям, совершенно не желая разозлить своего однокурсника. Аккуратно обвёл головку пениса своим гибким языком, а затем невольно вобрал возбуждённый орган в рот полностью, поддавшись рукам Джонхёна, насадившим голову Кибома на член. – Даааа… Кибом совершенно не старался что-либо делать. Он просто не мог ничего делать. Он мог лишь, зажмурившись, терпеть боль, которую доставляли руки Джонхёна, крепко сжимающие светлые волосы и насаживающие уже раскалывающуюся голову на истекающий смазкой член. Кибом закашлялся. – Сука… Джонхён оттянул голову однокурсника назад за волосы и влепил тому звонкую пощёчину, отчего блондин тихо зашипел. – Соси нормально. Шатен вновь насадил голову Кибома на свой член, заставив того сдавленно простонать от неприятной наполненности во рту. Крепко сжимая в сильных руках светлые волосы, Джонхён стал буквально долбиться в рот однокурсника, тяжело дыша и иногда глухо постанывая. Глаза плотно зажмурены, а нижняя губа чуть ли уже не прокушена до крови. Фактически, Кибом ничего не делает. Лишь терпит это унижение. «Прошу… скорее…» Подумав, что одними мыслями он ничего не добьётся, Кибом перестал бездействовать. В ход пошли язык и прохладные пальцы, еле ощутимо касающиеся разгорячённой плоти. Шатен стонет громко, почти рычит, чуть не вырывая мягкие светлые прядки. Рычит, вдалбливаясь в тёплый влажный ротик однокурсника, который уже кашляет, давясь большим пульсирующим органом. Через пару минут Джонхён кончает. Кончает прямо в рот своему ненавистному «малышу-Бомми». Кончает с громким стоном, больше похожим на грубый и жёсткий рык. – Спасибо, сучка, – на выдохе сказал парень, возвращая штаны на законное место. – Не опаздывай на пару. С этими словами темноволосый юноша покинул туалет, оставив блондина сидеть на полу, всхлипывая от обиды и унижения. «Так унизительно…» На удивление весь оставшийся день для Кибома прошёл спокойно. Его не трогали. Лишь один раз его однокурсница, Чон Сонхва, подошла к нему. Но не для того, чтобы оскорбить или ударить. – Кибом-а, скажи мне, пожалуйста, чему равно приращение функции в этом примере? Юноша добродушно помог ей, чтобы в последующем не получить от этой боевой девчонки каблуком в пах или ещё куда-нибудь. «Странный день…» – подумал Кибом, лёгши на диван, жалобно скрипнувший под его небольшим весом. – «Даже Тэхи сегодня не орёт на меня…» И действительно, Ким Тэхи сегодня была абсолютно трезвой и даже не собиралась орать на своего сына. Она мирно сидела в своей комнате и пила холодный кофе, попутно читая какой-то женский любовный романчик. «Но есть одно но…» – он уткнулся носом в пахнущую сыростью подушку. – «Я отсосал у своего однокурсника…» «У однокурсника… который мне…» Кибом не мог разобраться в своих чувствах. «Который мне… нравится?..» – вздох. – «Но ведь он меня… ненавидит…» Юноша снял с себя одежду и стал внимательно смотреться в большое пыльное зеркало с разводами. Он ясно видел синяки и гематомы на спине, на животе, на груди и на шее… Всё его тело было в слишком заметных следах от ежедневных жестоких побоев и драк. «Урод», – заключил парень, натягивая на себя уже домашнюю одежду. – «Урод и не более. Неудивительно, что все ко мне так ужасно относятся…» – Ким Кибом, подойди сюда! Блондин испуганно вышел из своей комнаты, стараясь не сильно шуметь, чтобы не разозлить мать, которая, похоже, всё-таки смогла выйти из себя. – Д-да, Тэхи?.. – Я уезжаю к твоей бабушке в Тэгу, – женщина со вздохом отсчитала немного денег. – Здесь денег ровно на неделю. Записывай все расходы и прилагай чеки, – она наклонилась к нему и со злостью взглянула к нему в глаза. – И если я узнаю, что ты профукал все деньги… Я выгоню тебя из этого дома. Ты меня понял? Кибом кивнул, слушая ворчание матери, которая через пятнадцать минут уже вышла из квартиры. «На целую неделю… Один», – Кибом удручённо вздохнул. – «С одной стороны, конечно, хорошо – меньше синяков, но с другой…» Парень задумался об одиночестве, которое он испытывал даже тогда, когда мать была рядом. Но если её тут не будет… «Надеюсь, что с ней всё будет нормально», – парень улыбнулся своему отражению в зеркале и, раздевшись, закутался в тоненькое протёртое одеяльце на своём диванчике. А вскоре он забылся крепчайшим сном.