гопники тоже умеют любить

— Ну че ты, давай, подкати, ну, — тычет в бок Хосок, когда видит приближающегося Чимина. У того пакетов штуки четыре на обе руки и идти явно сложно немного, а Юнги смотрит из-под козырька кепки и дыхание задерживает, глядя на красивое напряженное лицо. — Да че пристал, не буду я, — отмахивается Мин, немного агрессивно отвечая другу. Хосок влепляет ему подзатыльник в ответ с обиженным «Ты че, бля», Юнги на удары тоже не разменивается и долбит кулаком в плечо. Чимину, и правда, тяжело очень, ведь в пакетах продуктов на месяц, не меньше, и он с надеждой смотрит на своего гопаря, но тот слишком увлечен тем, что кулаком натирает макушку Хосыча, зажав его шею подмышкой. — Да ебана рот, Юнгез, ну че делаешь, больно блять, брателло! — визжит рыжий, вырываясь из крепкой хватки. — Я, знаешь, как долго волосы сегодня укладывал, чтобы под кепочку красиво легли? Нет? А ты, сука, все испортил! Какой ты брателло после этого? Чон старается пригладить шухер ладонями и выглядит настолько обиженно, что Чимин не сдерживается и смеется в голос, остановившись в паре метров от компании. — Бля, Юнгез, хуле это пидролини тут ржет надо мной? — рыжий вскакивает на ноги и резко напяливает кепку. — Сука, ты нарваться, что ли, хочешь, а? — он рыпается в сторону парня и Чимин невольно вздрагивает. — Я… Я не хотел, просто вы… — мямлит Пак, когда Юнги поднимается с лавочки, разминая пальцы. — Че это мы тут выкаем? М? Братуха мой смешным кажется, да? — Мин скалится и сплевывает на асфальт, под ноги Чимину. — Нет, что вы, господин… Э-э-э… Гопник, я… Юнги замахивается как для подзатыльника, но ничего не делает, а у Чимина невольно пальцы разжимаются и пакеты летят на асфальт. — Я Юнгез, вообще-то, а это мой браток Хосыч, ясно тебе? — брюнет снова играет ключами и разглядывает лицо напуганного парня. Красивый, все-таки, чертяка. Юнги бы ему на асфальте что-нибудь написал. Или бы клумбу аджумы испортил, цветочки сорвав. Или пивасом бы угостил, во, да, это идеальный варик. Чимин с грустью наблюдает, как по асфальту разливается его сегодняшний хороший вечер, в виде четырех бутылок пива, вперемешку с десятком яиц и вздыхает. — Ясно, Юнгез… хён. Где-то сзади взрывается смехом рыжий. — Ебать, братан, да я тебя хёном тыщу лет не называл, а-ха-ха-ха, Юнгез-хён, еба-а-ать умора! Он катается по лавочке, а Чимин замечает очаровательное смущение на лице красивого гопаря. Он опускает голову, чешет затылок и нервно облизывает губы. Чимин залипает на этот жест и замечает легкий румянец на щеках, и залипает еще жестче. Юнги поднимает взгляд, видит умильное выражение лица и смущается еще больше. — Свалил отсюда, блять! — орет он, пиная пакет на асфальте. Остатки стекла гремят на всю улицу, штанины Мина уделываются в миксе из пива и яиц, и он злится еще больше. — Чтобы больше здесь не появлялся, гном! И, разворачиваясь, уходит обратно к Хосоку, который все еще успокоиться не может. Чимин подбирает пакеты, даже те, что уже не спасти, и скрывается в подъезде, облегченно выдыхая. Когда-нибудь он точно нарвется. Не сегодня, так завтра его явно изобьют эти двое. Хотя очень странно, что до сих пор не избили, на самом деле. — Ну, вот и подкатил, — все еще ржет Чон. — Зато он теперь знает, как меня зовут, — вздыхает Юнги и, не отрываясь, смотрит в окна Чимина. Дожидается, когда там загорится свет, и залипает еще немного. Пока в окне не появляется сам Пак, и на секунду их взгляды пересекаются. Юнги не успевает убрать этот влюбленный взгляд, Чимин не успевает ничего понять за своим удивлением, как брюнет уже показывает ему фак красивым средним пальцем. — Не, братан, так обычно не подкатывают, — спустя пару часов вздыхает друг, протягивая другу семечки. — Тебе бы стратегию какую, тактику завоевания там, как немцы в сорок первом, знаешь же? — Ну, — нехотя отзывается Мин. — Там же они сначала вроде на Польшу там, че-та это самое, и этот, Ритхер, или Литгер, не помню, был главным, и… Каро-о-о-оче, — психует Хосок. — Тебе нужно найти его Польшу и захватить ее. — Че ты несешь, уебан… — Юнги зарывается пальцами в волосы и старается не ржать. Он уже тысячу раз пожалел, что решил рассказать о своих странных желаниях другу. — Не, ну смотри, например его Польша — это… Бухло! Ну выпить любит. Так ты и подкати к нему с пивасом, во-о-от… — Это уже больше к тебе, брат, — уже в открытую ржет Юнги, несмотря на то, что времени уже — поздняя ночь. — Не, ну я же образно, ну ты че. Или может он там че другое любит, я ебу, что ли… — Он поет красиво. И, вроде, рисует, — задумчиво выдает Мин, замечая, что в окне Чимина загорается свет. На кухне. Видимо, любит поесть по ночам. — Та-а-ак, Польша найдена! — И чё мне с этим делать? Серенады под окнами петь? — Юнги разворачивается к другу и смотрит со вселенской грустью. — Алло, Хосыч, он нормальный пацан, я его даже с телочками видел! И чё ты думаешь? Я его прессую, вообще-то, уже полгода! Угрожаю! А тут неожиданно такой: «Привет, я тут каждый вечер слушаю, как ты поешь, класс, давай шпехаться?» Заебись, брат! Юнги удавиться хочется. Так откровенничать он не привык, даже с лучшим другом, поэтому чувствует себя теперь безумно странно. — Да ладно тебе… — Хосок пытается подобрать слова, но не знает, на самом деле, что сказать. Такое у него впервые, с гейскими драмами тоже встречается впервые, и уж никак он не ожидал, что его лучший друг когда-нибудь окажется участником этой самой драмы. — Хос, забыли, — Юнги машет рукой и снова устремляет взгляд на окна. Снова видит там Чимина, который смотрит на него пристально, и он такой заспанный, такой милый и теплый, наверное, что хочется обнять его и утащить обратно в кровать, чтобы тепло не терять. У Мина, наверное, галлюцинации, потому что он видит, что Чимин улыбается ему. Поэтому резко отводит взгляд и смотрит на асфальт перед собой. А потом трогает свои губы и хочется удавиться вдвойне. Он тоже улыбается. — Блять! — испуганно выкрикивает он и сбегает домой. Надеясь, что Чимин проспится и на завтра не вспомнит, что Юнги ему улыбался. — Влюбленный идиот, — бормочет Хосок, вставая со скамейки. А потом находит Чимина на четвертом этаже и кричит: — Это ты его таким сделал, мудак! У Пака стеклопакет и ахуенная звукоизоляция, так что он думает, что там очередное оскорбление, и со спокойной душой идет спать. Ведь ему явно нужно выспаться, ибо сонный мозг совсем с ума сходит и заставляет улыбаться своему гопнику. Да еще картинки подкидывает, мол, тот ему в ответ улыбается. Бред полнейший.