Между ненавистью и страстью

2. Вопреки расхожему мнению, Нил был хорошим наездником. Сколько он себя помнил, Нил был просто обязан ездить верхом, пряча от всех свои страхи. Этот глубоко спрятанный страх был связан с неудачным первым контактом с этими благородными животными. Впервые увидев коня, маленький Нил испытал настоящий ужас, думая, что конь съест его. Откуда взялся этот страх, Нил и сам не мог понять. Мать, с её характерной холодностью, не обращала внимания на страхи маленького Нила. «Будущий глава нашей семьи обязан уверенно держаться на лошади, ты не должен бояться, » — единственное, что он услышал от матери. И это было правильным. Но ведь Нил был тогда ребёнком! Его сестра Элиза, имея более сильный характер, гораздо быстрее научилась управлять лошадью, и любила носиться верхом в полях, особенно если рядом был Энтони. Тогда бабушка была единственной, кто утешил его и помог понять, что лошади «не едят детей », а затем и полюбить этих благородных животных. Несмотря на все эти недостатки, ему удалось превратиться в превосходного всадника, скрывая от всех свои опасения, дабы избежать подшучивания кузенов, для которых лучшим был, конечно же Энтони. Энтони всегда был любимцем всех и теперь, вспоминая своего двоюродного брата, Нил справедливо понимал, что тот всегда был лучшим наездником. И позже, в колледже святого Павла, Нил знал о прогулках Кенди и Терри верхом, но всегда молчал, предпочитая не вмешиваться. Подумать только, тогда он не любил Кенди, и даже испытывал к этой выскочке из дома Пони глухую неприязнь, граничащую с ненавистью. Если бы он только знал, что будет испытывать вскоре к этой девочке с зелёными глазами. Нил не раз взбирался на лошадь в состоянии алкогольного опьянения, гнал вовсю коня галопом, чтобы хоть немного избавиться от поглотившей его душу любви к этой ненавистной Кенди. — Проклятая Кенди, — бормотал он яростно, вовсю стегая кнутом ни в чём не повинного коня. Было очевидно, что его мысли мешают ему управлять, но он не был в состоянии выбросить их из головы. — Я ненавижу тебя! — крикнул он с отчаянием и гневом. Сердце его кровоточило, разрываясь между гордостью и эгоизмом, которые всегда управляли его жизнью и любовью. Он продолжал бить кнутом лошадь, выпуская гнев и усталость от брака, в котором было столько заблуждений и мелочных правил. Он не мог подойти к ней, и показать всю свою страсть и любовь к ней. Он устал прятаться под маской предполагаемого безразличия, когда его кровь кипела после того, как Кенди подходила слишком близко.Он постоянно должен был контролировать себя, чтобы не допустить каких-либо вольностей, и не дать Кенди понять всю глубину своего исстрадавшегося чувства. Он был её мужем по закону и имел все права на то, чтобы сделать её своей женой по-настоящему. Но она не любила его так, как он любил её. Он хотел, чтобы Кенди полюбила его и сдалась по собственной воле. — Будь ты проклята, тысячу раз проклята! Я так тебя ненавижу и так люблю, я скоро возьму тебя силой и ты будешь моей полностью, — но он тут же ужаснулся своей мысли, зная, что никогда не сможет сделать этого без её воли и её согласия. Он всегда понимал, что всегда кто-то был до него — сначала Энтони, затем Терри, и этот Альберт. Все они занимали важное место в ее жизни. Для них были её улыбки и воспоминания, которые хранились в её памяти. А для него, Нила Легана, не существовало места в её сердце. Всегда было отторжение, а сейчас и досада на вынужденный брак, где она явно страдала. Возможно, поведи он себя иначе, Нил смог бы добиться если не её любви, то хотя бы пробить брешь в холодности их отношений. Но к этому уже не было возврата. Они состояли в браке и необходимо было найти какое-то решение. Нил снова бросился в галоп, не думая о собственной безопасности. Небо нахмурилось, молодой человек поднял голову вверх: сквозь сплошные тучи сверкнула молния, и сразу же прямо у них над головой оглушительно загремело. Лошадь испуганно заржала, и Нил резко натянул поводья. И всё же они продолжали двигаться вперёд, несмотря на отчаянные попытки всадника удержать коня. Другая молния ударила рядом, и Нил Леган впервые потерял контроль над собой. Внезапно на пути тёмной громадой выросло упавшее дерево, и Нил почувствовал, как он летит навзничь, влекомый падающей лошадью. Нил впал в оцепенение, боль от удара была настолько сильной, что он потерял сознание.