Убийцы по обмену

Гефест, бог огня и кузнечного дела, коротал свои дни в пещере в преддверии Тартара, осужденный владыкой Олимпа на эту участь, и тосковал по своей дочери Пандоре, отнятой Зевсом. Его хромые ноги были погружены в бурлящую магму, но жар не страшил Гефеста. Его страшила зловещая фигура властителя подземного мира, появившаяся во мраке входного туннеля. - А… Оставь меня! – взмолился уродливый великан, сжавшись. – Говорю тебе: я заплатил сполна. «Аид» рассмеялся, и по его телу пробежали красные и черные змейки биомассы, возвращая ему истинный облик. - Погоди-ка… - Гефест осекся. – Ты же тот самый… Алекс Мерсер, верно? Значит ли это, что владыка Аид больше не правит здесь? - Может быть, и правит, если я захочу, - Алекс усмехнулся и вновь принял облик бога подземного мира. - Как это возможно? - Вряд ли ты поймешь как, если я объясню, - «Аид» пожал плечами. – Все, кого я убил, становятся частью меня. - Это странно, - сказал Гефест. – Что ты собираешься делать сейчас? - Прямо сейчас – найти выход из Аида, - Алекс снова превратился в себя. – В перспективе – убить тех, кто остался в моем списке. - Ты можешь пройти во врата Гипериона, - Гефест кивнул на круглый портал в стене слева от себя и справа от стоящего к нему лицом Мерсера. – Увы, я не могу им воспользоваться, иначе я бы увиделся с моей прекрасной Афродитой… Она так давно не навещала меня. А ты собираешься убить всех богов, да? - Ты не союзник Олимпа, поэтому тебя я не трону, - ответил Алекс. – Я лишь хочу избавить человечество от их гнета, - он взбежал по стене вверх и встал рядом с порталом. – Послушай, Гефест, прежде чем я уйду… Я узнал, что твоя дочь, Пандора, является ключом к Пламени Олимпа. Я не очень понимаю, как это возможно? Гефест взглянул на Мерсера настороженно. - Какое тебе дело, чужеземец? - Я собираюсь открыть Ящик Пандоры, чтобы ослабить Зевса, а для этого мне нужно понять, как работает механизм, который ты создал. Бог-кузнец ни с того ни с сего сжал мутанта в своей огромной руке. - Нет! Держись подальше от Пандоры, Мерсер! – закричал он с перекошенным от ярости лицом. – Ты – причина, по которой она в… - Гефест осекся, подумав, что Алекс не знает, где его дочь. – Причина, по которой я живу здесь, в аду! Мерсер стиснул зубы и исторг из тела щупальца, изрешетив сжимавшую его кисть и заставив опального бога выронить его. - Ты расскажешь мне свой секрет, или я вырву мозг из твоего черепа и узнаю все сам, - пригрозил он держащемуся за израненную левую руку и скулящему от боли Гефесту. - Как ты не понимаешь? – простонал бог-кузнец. – Если Пандора воссоединится с Пламенем Олимпа, то оно перестанет существовать – но та же самая участь постигнет и мою дочь! - О как, - Мерсер усмехнулся. – Что ж, это печально. Бывай, Гефест. - Нет! – взмолился несчастный отец. – Не тронь ее! - Уж извини, - Алекс развел руками. – В следующий раз думай, прежде чем также механизмы создавать. - Но я не… - Гефест стиснул зубы и потер виски. – Ладно, чужеземец, если это приведет к смерти Зевса, я помогу тебе. - Я разве сказал, что мне нужна помощь? - Я могу выковать для тебя подходящее оружие, с которым не сравнится ни одно другое, - бог-кузнец нервно застучал пальцами здоровой руки по платформе. – В бездне Тартара ты найдёшь камень Омфал, из него можно… - Мне не нужно оружие, - фыркнул Алекс, отращивая когти на левой руке и клинок на правой. – Я сам себе оружие. Всего наилучшего. Отчаявшись, Гефест решился на последнее средство – убить Мерсера самому. Схватив уходящего мутанта здоровой рукой, он со всей силы сжал его. Плоть Алекса соприкоснулась с металлом кольца на указательном пальце бога-кузнеца, и его стало колбасить электричеством. Мерсер понял – еще немного, и убивать Зевса будет некому, потому что другой «Зевс» умрет. - Убери от меня свои потные руки, уёбище! - заорал Алекс, выпуская из себя поднявшийся адреналин залпом щупалец. Правая рука Гефеста, теперь поврежденная так же, как левая, разжалась, а сам бог протяжно и мучительно вскрикнул. Мерсер сделал сальто в воздухе, рубанув клинком по основанию указательного пальца врага, обвил его хлыстом и, приземлившись на платформу, рывком вырвал. Руки Гефеста, изрешеченные девастаторами мутанта, обвисли и погрузились в магму; бог проводил страдальческим взглядом отлетевшее в сторону электрокольцо вместе с вдетым в него перстом. - Рррр! – уродливый великан стиснул свои кривые зубы и ударил головой о платформу, надеясь расплющить Алекса. Тот сделал кувырок в сторону, а затем прыгнул на скулу Гефесту, рассматривая его затянутый бельмом правый глаз. - Может, если я помогу тебе прозреть, ты сможешь целиться лучше? – процедил Мерсер, вцепившись в него когтями. – Ну-ка! – мутант сделал рывок. – Ой, прости, я случайно и сам глаз выдрал… - Ааарргхх! – Гефест вскинул руку, намереваясь прихлопнуть Мерсера, но только забрызгал магмой щеку, нос и опустевшую глазницу. Отпрыгнув назад, Мерсер приземлился на платформу, дрогнувшую от удара его превратившихся в молоты рук, и сделал бросок вперед, врезавшись Гефесту в зубы и выбив центральные резцы. - Я их только выправить хотел, кривые были, - издевательски пошутил Алекс и врезался клинком в уголок рта бога-кузнеца, разрывая губы. - Хватит! Зачем ты терзаешь меня? – обратился измученный Гефест к прыгнувшему ему на нос Мерсеру. - Внезапно нашел кое-что, в чем я солидарен с Аидом, - радостно отозвался Алекс, вцепившись когтями в носовую перегородку уродливого великана. – Это же весело! – Мерсер вырвал ее. На самом деле мутант наносил богу-кузнецу увечья не только веселья ради. Декалитры крови, заливающие его с ног до головы, частично впитывались клетками его тела, и Мерсер потихоньку набирал биомассу. И как раз сейчас ее накопилось достаточно, чтобы… Алекс пулей влетел в рот великану и там взорвался щупальцами. Это закончилось для Гефеста потерей языка и сильным повреждением нижней челюсти, которая отвисла, слегка скосившись набок. Мерсер же вцепился когтями и ногами в верхнее небо бога, внедряя в него пищеварительные щупальца. Вворачиваясь все глубже, они достигли кончиками мозга жертвы и стали всасывать биомассу на всем своем протяжении. Гефест хрипел от боли и ужаса, затем обмяк, а Алекс упал обратно на площадку, перекатившись назад, сытый и морально, и физически. Пока он падал и перекатывался, в его сознании проносилась жизнь очередного убитого бога. Рожденный Герой, Гефест оказался хилым, больным и хромым на обе ноги. Мать сбросила ребенка в море, где его воспитала морская богиня Фетида. Именно во время жизни под водой Гефест обнаружил у себя дар к кузнечному делу, и позже вернулся на Олимп, где был принят как величайший мастер. Именно он выковал Цепь Баланса, ныне разрушенную Алексом. После Великой Войны Зевс поручил Гефесту создать сосуд, в котором можно было бы заточить бедствия, порожденные ею. Этим сосудом стал Ящик Пандоры, а ключом к нему – дева, рожденная из Пламени Олимпа, и способная погасить его своей жертвой. Гефест скрыл от Зевса этот факт, боясь, что тот разлучит его с дочерью, и посоветовал громовержцу спрятать Ящик на спине поверженного Кроноса. Но когда Алекс раздобыл Ящик и убил Ареса, обман Гефеста раскрылся, и Зевс после долгих пыток отправил бога-кузнеца к Аиду, а Пандору заточил в Лабиринте, спроектированном Дедалом. Узнав, что Мерсер собирается использовать его дочь по назначению, Гефест попытался обмануть его и отправить в Тартар, в лапы Кроноса, который также был в обиде на мутанта. «Как здорово, что у него не получилось», - невольно передернувшись, Алекс вспомнил поистине невероятные размеры титана. – Интересно, как они там? – Мерсер вдруг вспомнил об исполинских союзниках, вместе с которыми штурмовал Олимп. – Еще взбираются? Надеюсь, Зевсу пока удается держать оборону – я хочу лично превратить его в фарш». Размышляя так, Алекс вошел в портал, и оказался в богато украшенных покоях Афродиты. Две девушки-служанки облепили лежащую на большом ложе богиню, как мухи, или точнее, как змеи – так они извивались, ублажая хозяйку. - Пошли прочь, - приказала им Афродита, едва Мерсер появился в поле ее зрения. – Как успехи на войне, дорогой? – спросила она, изогнувшись в позу, которая имелась в виду как соблазнительная, но на деле не вызвавшая у мутанта ничего, кроме отвращения, правда, не очень сильного. - Я убиваю твоих собратьев одного за другим, тебя это не смущает? - Игры, в которые играют мужчины, меня не касаются, - Афродита продолжала извиваться. – Я по другой части – кстати, о ней… - Тогда скажи мне, где сейчас Зевс, и я наконец съебусь отсюда. - Ты хоть знаешь, как давно настоящий мужчина не заходил в мои покои!? – возмутилась богиня, хлопнув себя по коленям. – Мосты снаружи почти разрушены; Зевс отказывается отвлечь этого тупого смертного Дедала от работы над его драгоценным Лабиринтом, чтобы починить их! - Ох, какая ты несчастная, - скривился Алекс. – Ладно, я останусь ненадолго. Давай поиграем… «В конце концов, какая же история обо мне без изнасилования тентаклями?» Мерсер склонился над Афродитой, провел языком по груди и шее и ввел щупальце в ее половые губы. - О, мальчик любит пожестче? Я не против, - богиня откинулась назад, начав постанывать. Но затем, когда она осознала, что отросток Алекса растворяет ее изнутри, крик наслаждения сменился криком боли и ужаса. Афродита попыталась вырваться и отползти в сторону, но мутант оплел ее щупальцами, разорвал и всосал в себя. - Шлюхе – шлюшья смерть, - сказал Мерсер с кривой ухмылкой, отгоняя абсолютно неинтересные воспоминания богини. Две служанки, наблюдавшие за всем в углу, тихо отступили в тень. _________________________________ Выйдя к мостам, Алекс быстро пробежал сады Геры, которые самой богиней мыслились как серьезное препятствие для мутанта, и через пещеру вернулся к Лабиринту. Там он набросился на Дедала – того самого старика, подвешенного на цепях за руки между гигантскими кубами, - чтобы поглотить его и выяснить устройство хитрого механизма. - Кто это летит? – закричал старик, наблюдая приближающуюся к нему по воздуху фигуру. – Мой сын? Мой прекрасный Икар? – затем ослабевшее зрение Дедала все-таки позволило ему различить черты стремительно приближающегося гостя. – Ты не… Кто ты? Мерсер, используя ранее проверенную на Прометее методику, схватился когтями за предплечья старика и перерезал их. Удивительно, но Дедал, казалось, даже не заметил этого: так сильно иссохла его плоть за годы заточения, что несчастный давно уже не чувствовал своего тела. - Как… Как тебе удается летать без крыльев, чужак? – растерянно спросил он делающего рывок к кубу рядом и бегущего по стенке к верхней грани мутанта. Алекс вздохнул и сдавил тщедушное тело старика когтями, всасывая его в себя. Отбросив ненужную дребедень про воспитание Икара, его потерю и надежду на возвращение, он отыскал воспоминания об устройстве Лабиринта. По замыслу Дедала, все кубы должны были собраться в один большой, образовав этот самый Лабиринт, полный ловушек и прочей ерунды. - Но право же, зачем? – пробормотал Алекс, отыскивая глазами тот куб, в котором содержалось то, что ему было нужно. Врезавшись в деревянную поверхность, мутант пустил по ней потоки биомассы, выпуская огромные шипы, перемалывающие ее в труху. А вот и она, лежит на полу в маленькой металлической клетке с резными прутьями – Пандора, нескладная и неказистая, но казавшаяся Гефесту его лучшим творением. - Пора? – спросила она, взглянув на Мерсера своими большими глазами. Девушка понимала без слов, что должно случиться. Алекс был не против – так легче, не будет лишнего визга. - Цепляйся за плечи, что ли, - сказал он, разгибая прутья клетки. – Предстоит долгая дорога наверх, не в охапке же тебя нести. _____________________________ По дороге на Олимп Пандора успела порядочно заебать Мерсера историями о том, какой Зевс бяка и какая она бяка, что не вступилась за Гефеста, когда громовержец истязал его; как вместе со страхом богов в ней росла надежда, и обо всем прочем – так что теперь он был рад возможности наконец от нее избавиться. - Вот оно, Алекс! – воскликнула Пандора, когда они оказались в комнате с Пламенем. – Я чувствую его! «Ой, блядь, кокон, - подумал Мерсер с досадой, посмотрев на закрытое металлом Пламя Олимпа. – Совсем забыл». Решив несложную головоломку со статуями муз, мутант хотел отцепить верхнюю часть Цепи Баланса, чтобы не создавать пока лишнего шума – он знал, что если он сейчас потянет за ручку механизма, раскрывающего кокон, то вместе с этим поднимется и Цепь, а за ней весь Лабиринт – и тогда Олимпу мало не покажется. Но затем решил: если он хочет положить конец власти олимпийцев, то делать это надо с помпой. - Залезь куда-нибудь повыше, - бросил он Пандоре, хватаясь за ручку. И Олимп содрогнулся. Вскоре от зала остались лишь стены и тоненькая дорожка, ведущая к Пламени, на которую дочь Гефеста спрыгнула и начала медленно шагать к месту своего рождения и цели своей жизни. - Давай, вперед, - подтолкнул Мерсер Пандору. Девушка перешла на бег – и со всего маху врезалась в появившуюся на ее пути фигуру. - Ааай! Алекс, помоги! - Положь, где взял, Зевс! – велел Мерсер схватившему Пандору за горло и поднявшемуся с ней в воздух громовержцу. - Не путай этот… предмет, это творение Гефеста со своей плотью и кровью, варвар, - посоветовал бог. На левой руке у него была большая металлическая перчатка, а за спиной висел огромный Меч Олимпа. - Мне все равно, из чего она сделана, - огрызнулся мутант, - отдай сюда, чтобы я использовал ее по назначению и освободил мир от власти богов! - Твоя одержимость твоими нелепыми принципами начинает раздражать меня, варвар! Твоя неуёмная жажда крови и разрушений не принесла Олимпу ничего, кроме горя и опустошения! Оглянись вокруг и посмотри, что ты наделал! – Зевс сам последовал совету, данному «Зевсу», и окинул взором своих светящихся белой энергией глаз разрушенный зал. – Такой хаос… Мне предстоит много работы после того, как я убью тебя. - Да как ты заебал, - Мерсер театрально закатил глаза, а затем подхватил большой обломок мрамора и со всей силы швырнул в Зевса и Пандору, сбив обоих в Пламя. Громовержец успел исчезнуть во вспышке искр, а вот дочь Гефеста такой способностью не обладала. К огорчению Алекса, его отбросило волной энергии, так что он не увидел, что именно произошло, когда Пандора соприкоснулась с Пламенем. Поднявшись на ноги, он подошел к лежащему теперь в открытом доступе Ящику и скинул с него крышку. - Что, пусто!? Ха! А-хаха-хахахаха! – материализовавшись позади Мерсера, Зевс залился долгим злорадным смехом. - Я и без Ящика тебе задницу оторву! – огрызнулся мутант, резко развернувшись и швырнув пустой Ящик в парящего бога, тем самым сбив его на землю. Затем он взмыл вверх, чтобы обрушиться на Зевса руками-молотами, но громовержец снова телепортировался и сам напал сверху, полоснув противника по спине Мечом Олимпа и почти разрубив его пополам. - Я сломаю тебя! - Ну нет, так не пойдет, - буркнул Мерсер, схватив руку Зевса когтями, сжав и заставив выронить Меч. Но владыка Олимпа ударил Алекса по лицу левой рукой в бронированной перчатке, и, схватив Меч снова, рубанул снизу вверх, отсекая ему руки. - Сдавайся, - процедил Зевс. – Теперь тебе нечем держать оружие. - Еще один идиот, - усмехнулся Алекс. – Ты не можешь отобрать у меня оружие, Зевс. Я сам – оружие! – с этими словами он отрастил руку-клинок и рванулся вперед, насадив на нее Зевса. Громовержец успел выставить вперед Меч Олимпа и одновременно насадить Мерсера на него. Оказавшись лицом к лицу в такой живописной позе, «тезки» сжали зубы и стали стараться вырваться из хватки друг друга, одновременно проталкивая свое оружие глубже в тело оппонента. Алекс ударил царя богов в бок левой рукой-молотом, а тот ответил таким уже ударом бронированной перчаткой. Сопротивляясь пронзающим его тело электрическим разрядам, Мерсер выпустил щупальца, надеясь, что Зевс слабеет не в меньшей степени, чем он сам, одновременно превращая левую руку в когти и вонзая их в помятый молотом бок Зевса. Но владыка Олимпа резко дернул Меч вниз, рассекая мутанта до паха, и замахнулся, чтобы снести врагу голову. Тому пришлось вырвать руку-лезвие из брюха Зевса, чтобы парировать удар. Который оказался настолько мощным, что клинок Алекса переломился на две части, одна из которых отлетела в сторону и ухнула в пропасть, бывшую теперь на месте пола. - Ай! – Мерсер схватился за пострадавшую конечность. Она быстро регенерировала, но мутант потерял уже много биомассы и начинал корить себя за самоуверенность, которая заполняла его до краев перед битвой. - Умри! – Зевс снова замахнулся огромным Мечом, готовясь обрушить его на Мерсера. Алекс откатился назад и выстрелил рукой-хлыстом, зацепив бога за грудь, и хотел перекинуть его через себя, ударив о землю; но Зевс перехватился впившийся в него кнут перчаткой, пустив по нему электрические разряды, перерубил его, поймал оставшуюся часть хлыста и подтянул Мерсера к себе, поднимая меч, чтобы предпринять вторую попытку снести врагу голову. Алекс лишь в последний момент успел вырваться и перекатиться вперед, одновременно полоснув владыку Олимпа лезвием по левой ноге. Но это была пиррова победа: сам Мерсер терял последние капли крови и был на грани смерти. Оставалась только надежда на адреналин, который поможет ему прожить немного дольше, оглушить Зевса девастатором и получить столь необходимое время на регенерацию. Громовержец подлетел к с трудом поднявшемуся на колени врагу, готовясь нанести решающий удар, и Алекс выпустил из себя залп щупалец, просадивших бога насквозь в нескольких местах. Оба Зевса упали на тонкую полоску, оставшуюся от пола, медленно восстанавливаясь. «Мне нужно как-то отобрать у него этот имбовый меч», - пронеслось в голове у мутанта. В этот момент стену пробил исполинский кулак, и противников завалило обломками мрамора. Впрочем, вторая рука, похожая на скелет из древесины, быстро вытащила обоих и поднесла обоих к гигантским глазам в каменных глазницах. - Царствие Олимпа закончится сейчас! – пророкотал женский голос. - Гея! – выдохнул Алекс с облегчением. – Долго же ты ползла. Зевс через силу рассмеялся. - Осталась лишь ты одна; все остальные титаны повержены мной и моими братьями-олимпийцами, а этот наглый дурак Алекс Мерсер – ничто против меня, и он уже понял это! - Хватит! – взревела великанша. Алекс криво ухмыльнулся: регенерация шла полным ходом. Он перепрыгнул Гее на плечо, а Зевс оказался сжат в гигантском каменном кулаке. - Ты только насовсем его не убивай, - сказал Мерсер своей исполинской союзнице с улыбкой, - я голоден. Гея улыбнулась в ответ и усилила хватку. Владыка Олимпа, из которого каменные пальцы Геи выдавливали дух, понимал, что блефует. Он был один против могучего титана и варвара-сверхчеловека, и имел все шансы проиграть, если не ударит сейчас. К сожалению для него, Пламя Олимпа больше не питало его силы, однако он по прежнему оставался самым могущественным из богов. Зевс собрал всю энергию, какая у него была, и выпустил из себя шторм молний, раскрошивший руку Геи. Женщина-титан закричала от боли и схватилась за запястье рукой-скелетом. Она могла восстановить конечность – собственно, она уже сделала так со второй рукой, – но на это нужно было время. А в это время Зевс уже набросился на Алекса Мерсера, и они оба падали в дыру на плече Геи, некогда проделанную водяными щупальцами Посейдона. Мутант пытался вырвать у противника Меч Олимпа, терзая его правую руку когтями – оставляя глубокие порезы и вырывая кусочки мышц, – а бог бил врага в лицо наэлектризованной перчаткой. - Я положу конец этому хаосу! – рычал Зевс. - О, так ты наконец согласен сдаться? Как мило, - ухмыльнулся Мерсер. В такой позе они упали на каменную площадку в груди Геи. Огромная пульсирующая биомасса в центре, от которой отходили древесные корни, словно кровеносные сосуды, была, очевидно, сердцем титана. Когда Зевс отбросил врага и обрушился на защищающие сердце кристаллы мощным ударом бронированной перчатки, снаружи послышался мучительный крик женщины-титана. Алекс понял, что ему предстоит защитить свою союзницу. Он преобразовал руку в хлыст, поймал владыку Олимпа за ногу и отшвырнул назад, ударив о каменную стенку грудной клетки Геи, а затем сделал бросок рукой-молотом, попав Зевсу в лопатки и впечатав в камень грудью. Громовержец оттолкнулся от стены руками и отбросил Мерсера. Мутант перевернулся, вскочил на ноги и приготовил хлыст, чтобы сбить парящего врага с воздуха. Зевс сделал рывок вперед, и в то же время остался на прежнем месте. Затем повторил процедуру, создав второго двойника. Сначала Алекс возмутился такому читерству, но потом подумал, что это не так уж и плохо. Благодаря тому, что Меч Олимпа не продублировался и остался в единственном экземпляре, было легко вычислить настоящего Зевса. Но теперь нужно было выяснить, обладали ли двойники плотью и кровью, или были лишь фантомами. Когда Мерсер сдернул на землю хлыстом одного из Зевсов и полоснул его по груди когтями, из него брызнула кровь. Алекс воодушевился и стал полосовать плоть клона клинком, собираясь поглотить его и полностью восстановиться. Но когда мутант выпустил щупальца, двойник исчез в маленьком облачке дыма и искр. «Все-таки фантом, - понял он. – Блядь!» Досаду Мерсера сопроводил еще один мучительный крик Геи. Он резко развернулся и увидел, что от ударов Зевсов, которых уже наплодилось где-то с десяток, кристальный барьер, защищающий сердце титана, разлетелся на мелкие осколки. - Вот скотина! – воскликнул Алекс, решив сосредоточить силы на настоящем боге. Перекувырнувшись в воздухе, он ударил Зевса ногой в грудь, затем клинком по запястью, заставив выронить Меч Олимпа, и напоследок обрушился молотом на лоб, устроив парящему богу не очень мягкое приземление. Зевс потянулся за Мечом, но Мерсер метким щелчком хлыста отбросил оружие далеко в сторону, и опрокинул бога на спину, пнув под ребра. Он хотел еще раз ударить врага ногой, но тот перехватил его за лодыжку и ударил о землю. Алекс и Зевс одновременно вскочили на ноги; между ними завязалась рукопашная схватка (Зевс пользовался своей перчаткой, а Мерсер – то когтями, то клинком), которая продолжалась до тех пор, пока до них не донесся новый вопль Геи. Мутант развернулся и выматерился. Пока он дрался с Зевсом, его клоны уже почти разодрали колючий кустарник, остававшийся единственной защитой сердца титана. Алекс поспешил принять меры. Откатившись назад, он подобрал Меч Олимпа (знания поглощенных богов и героев помогли ему понять, как обращаться с холодным оружием), несколько раз рубанул, а затем просадил Зевса насквозь и пригвоздил к земле. Временно иммобилизовав врага, Мерсер набросился на его двойников. Первого он зацепил хлыстом за шею и резко дернул назад-вверх, сломав ее. Тело клона испарилось. Второго он схватил за ногу левой рукой, перевернул и разрубил лезвием от паха до грудной клетки. Его тело тоже быстро исчезло. Третьему он оторвал бороду вместе с челюстью и, вонзив когти в небо, заломил голову назад. Терзая четвертого, вырывая ему когтями куски кишков, ребра и легкие, Алекс обратил внимание, как настоящий Зевс силится дотянуться до рукоятки огромного Меча и освободиться, но со смертью и развоплощением очередного клона откидывается обратно на землю. «Выходит, разбираясь с двойниками, я наношу ему урон, - подумал мутант, четвертуя пятого клона клинком. – Что неудивительно, ведь он должен был затратить какие-то ресурсы организма на их создание. Значит, нужно продолжать убивать их, чтобы удержать его на земле, - Мерсер подкинул шестого двойника в воздух и сломал об колено, обрушив молоты ему на грудь и бедра. – Держись, Гея. Держись, первобытная Эллада. Еще немного». К радости для нас и к печали для Зевса, память тысяч жертв Алекса подсказывала ему все новые и новые способы казни. Седьмого клона он повалил на спину подсечкой и последовательно ударил правой и левой руками-молотами, размозжив грудную клетку и лицо. Восьмого ударил коленом в пах и лбом в лицо, затем схватил за локти и, дернув правый вправо, а левый влево от себя, вырвал руки вместе с лопатками и частью ребер. Перевернувшийся спиной к Мерсеру клон рухнул лицом на землю и, как и предыдущие, дематериализовался. Девятого Алекс распял, насадив кистями и лодыжками на колючий кустарник у сердца Геи, и затем просадил клинком. К десятому зашел сзади и вонзил когти под ребра, выдирая их вместе с легкими. Остался последний. Его Алекс посадил на кол, вонзив когти в землю и вырастив под ним огромный шип. Но мутант не успел высвободить руку из земли и приняться за настоящего Зевса. Громовержец уже освободился и воспарил в воздух, с разгону насадив Мерсера на Меч Олимпа и вместе с ним вонзив волшебный клинок в огромное сердце Геи. - Ух, блядь… - только и сказал Алекс. Снаружи отчаянно закричала Гея, заваливаясь назад. Вместе с ней назад завалилось и все помещение внутри нее, в котором боролись бог и мутант. Зевс выдернул Меч и, покачав головой, улетел, а Мерсер остался лежать на совершающем последние судорожные сокращения сердце титана. На большой подушке из еще живой биомассы. «Я думаю, Гея не обидится, если я воспользуюсь ситуацией, - подумал мутант, выпуская щупальца и погружаясь глубже в растворяемое им сердце. – Она же все равно умирает». Когда тело титана обрушилось на землю и рассыпалось, Алекс Мерсер взмыл в воздух, переполненный биомассой и энергией. Сердце Геи оказалось ну очень питательным. - Эй, Зевс! – окликнул он летящего ввысь, на разрушенный Олимп, последнего бога. Тот в изумлении обернулся – а в следующую секунду был сдернут вниз хлыстом и больно ударился лопатками об основание скалы. – Если ты думаешь, что меня можно убить простой заточкой!.. Из тела Зевса вырвалась черная энергия, принявшая форму огромной оболочки бога по пояс, переливающейся энергией. Паря в воздухе, она напоминала джинна. - Ты мне надоел, варвар. Алекс оказался в огромной серебряной руке и понял, что Зевс погружает его в какую-то иллюзию. - Впусти в себя страх, Алекс Мерсер. Мутант не видел вокруг себя ничего, кроме мрака, а его сознание заполняли многочисленные голоса. Там были Элизабет Грин и Питер Рэнделл, тяжело дышащие в ожидании своей участи. Кричали от боли Тизифона, Мегера и Алекто. Кричал, дрожа от ужаса, Арес. Стонал оставшийся без рук Персей, мучился избиваемый и поглощаемый Тесей. Встречали свою ужасную судьбу те, кто правил судьбами других – Клото, Лахезис и Атропос. - Гибель Олимпа – это гибель нас всех! – простонал Посейдон, истекая кровью. - Перестань! – взмолился Гелиос. - Зевс должен жить… чтобы жил Олимп… - выдохнула Афина. - Собираешься убить меня, когда я безоружен? Я так и знал, что у тебя нет никакого понятия о чести, варвар! – огрызнулся Гермес. В ужасе всхлипнула Гера. Испустил тяжелый вздох Геркулес. - Мое королевство! Ты не можешь разрушить Ад! – в панике кричал Аид. - Хватит! Зачем ты терзаешь меня!? – возопил Гефест. Вместе с ним плакала Афродита и стонал Дедал. Разом почувствовал Алекс Мерсер боль и страх всех тех, кого когда-либо убил. На секунду это ошеломило его, но потом он засмеялся. Пытаться убить его раскаянием? Право же, это давно пройденный номер. Алекс взорвался щупальцами, заставив Зевса отпустить его и возвращаясь в реальность. Оставаясь в воздухе, он выпустил еще один девастатор, на этот раз направив всю биомассу точно в божественную оболочку громовержца. Это загнало ее обратно в тело, которое было взлетело, но обессиленно опустилось на землю. И наконец, Алекс врезался в землю, выпуская кладбище шипов, окончательно подкосившее Зевса. Мерсер набросился на свою жертву и сжал когтями его ягодицы, вырывая жир и мясо. - Я же сказал, что оторву тебе задницу, - кровожадно ухмыльнулся он. Зевс поднялся на колени и регенерировал. Алекс поднял бровь и продолжил работу. Он последовательно сделал с Зевсом все, что проделывал раньше с его двойниками (для распятия на этот раз послужили не колючки, а острые камни). Бог каждый раз восстанавливался, но становился все слабее и слабее, пока не потерял остатки способности сопротивляться. Тогда Мерсер выпустил щупальца и всосал владыку Олимпа в себя. Мои братья. Мы были выкованы победой. Победой, которая закончила Великую Войну и принесла величие царствию Олимпа. Рожденная из глубин Подземного мира, уходящая корнями в Реку Душ, наша Гора появилась из Хаоса. Она росла, а вместе с ней росла мощь олимпийцев. Мы создали мир спокойствия, мир процветания, мир, который живет в тени и безопасности моей Горы. Горы, которая стала абсолютной мерой силы и могущества! Теперь, в этот день, эта мощь подвергнется испытанию. Этот варвар, Алекс Мерсер, собирается разрушить все, чего я достиг. Братья. Отложите жалкие обиды, что разделяли нас так долго. Мы объединимся! Мы встанем вместе, и я уничтожу эту заразу! Олимп восторжествует! Алекс смеялся, слушая звучащую в его сознании речь Зевса, в которой верховный бог обращался к олимпийцам. Смеялся по вполне понятным причинам. Но затем ему стало не до смеха. Он упал на колени и схватился за живот, чувствуя, что все его тело бурлит, как плавящаяся магма. Похоже, впервые в жизни он съел слишком много. Энергия богов, которую он удерживал в себе столь долго, вырвалась вся разом, разрушая Олимп до основания и сметая все на своем пути. На Элладу обрушился апокалипсис, от которого не было спасения. Вместе с волшебной силой пошла биомасса, но на этот раз это были не только излишки. Нет, теперь все, из чего состояло творение «Черного Света», превратилось в смертоносный шквал, дополняющий и без того чудовищную силу взрыва. И Алекса Мерсера не стало. Совсем. В этом мире.