Мы вместе пройдем этот путь

Целый день, пока размещали гостей и их слуг, подавали им легкий обед и праздничный ужин, Тимар ловил на себе любопытные взгляды как аристократов, как и их спутников, поэтому он постоянно краснел и прятал лицо, чтобы приезжие как можно меньше косились на его опухшие после жадных поцелуев графа губы. Многие их них гостили в особняке не в первый раз, и не упускали случая подшутить над юным управляющим, а пара мужчин и женщина, оказавшиеся здесь впервые были явно шокированы выходкой Крейна и недовольно фыркали при виде Тимара, всем своим видом показывая свое недовольство такой распущенностью. Таких, как он, можно было использовать в постели сколько душе угодно под покровом ночи, но не посреди дня на глазах у высшего общества. Графу же на все это было плевать. На крыльце он явно не собирался отпускать от себя Тимара, сминая мягкие губы в жадном поцелуе, запустив руки в рыжие волосы и поглаживая по спине. Лиору едва удалось отстраниться, с силой надавив на грудь Раду, и едва слышно прошептать, чтобы не оскорбить графа. – Господин, гости ждут… – Плевать, – распаленный граф вновь потянулся к тонким желанным губам, но в этот момент любимая болонка герцогини Лаосской затявкала, захрипела и упала на спину, скорбно поджав лапки. Охнув, Тимар ловко вывернулся из объятий Крейна и бросился на помощь леди, которая, не зная, что делать, в панике начала трясти свою любимицу, едва не ломая бедной собачонке шею. Граф проводил мальчишку внимательным взглядом, пробормотал себе под нос что-то нелицеприятное, а потом с улыбкой обернулся к гостям и наконец-то пригласил их внутрь. В течение всего дня мальчишка бегал от него, погребенный под ворохом дел, но Раду с удовольствием отметил и ухоженный внешний и внутренний вид особняка, оценил порядок в кабинете и скрупулёзно рассортированные по цветным папкам документы. После дороги граф с удовольствием принял ванну, не забыв приказать слугам к вечеру натаскать еще воды и травяных масел – Тимар наверняка будет измотан, а ухаживать за ним, когда мальчик устал – это отдельное удовольствие. Блюда на ужине не уступали яствам в хороших ресторанах столицы, и граф даже распорядился привести к нему Марту, поблагодарил при всех смущенную женщину и провозгласил тост в ее честь. Гости с радостью его поддержали, только Мадлен что-то пробормотала и едва притронулась к сливовому вину, которым славились эти края. Девчонка опять оделась во что-то непотребное, право слово, иные шлюхи в Цинтре наряжались скромнее. Хотя, что и говорить, Мадлен была красавицей и умела этим пользоваться, пожалуй, если бы ей было позволено жить при дворе, она сделала бы блестящую партию. Раду искренне не понимал, как одна утроба могла породить двух таких прекрасных, но совершенно разных существ, как Мадлен и Тимар. Они были сплошными противоположностями: честность и коварство, умеренность и смелость, трудолюбие и ленность, скромность и порок. Но он был слишком привязан к Тимару, который искренне любил сестру, поэтому приходилось терпеть и маленькую ведьму. Ужин уже подходил к концу, и гостей развлекала театральная труппа, что часто здесь гастролировала, когда графу наконец-таки удалось поймать за рукав запыхавшегося Тимара, усадить рядом с собой и впихнуть ему в руки стакан с брусничным морсом – любимым напитком мальчишки. – Радость моя, я уверен, что если ты сейчас уделишь мне немного своего драгоценного внимания, то потоп не случится, а особняк не взлетит на воздух, – промурлыкал Раду, приобнимая мальчишку за талию. Тимар опять нацепил свой страшный берет, из под которого все равно мило выглядывали мокрые кудряшки, а по шее скользили капельки пота. Крейн тут же представил, какие соленые они на вкус, если слизывать их прямо с распаренной розоватой кожи. – Благодарю, господин, – пробормотал управляющий и улыбнулся, впервые, за время визита, посмотрев на графа. Раду не дали насладиться приятным обществом, гости требовали внимания, то и дело поднимали тосты, выкрикивали скабрезные шуточки или спрашивали, как здесь можно поразвлечься. Радовало только то, что мальчишка больше не стремился убегать, он с удовольствием умял несколько медовых куриных крылышек и теперь хрустел своими любимыми огурцами. Из-за стола все начали расходиться за час до полуночи, когда в столице веселье только начиналось, но все понимали, что здесь, чем раньше ты встанешь, тем больше сможешь увидеть. Раду, едва пожелав гостям доброй ночи, утащил успевшего задремать Тимара в свою спальню и тут же набросился на него с поцелуями. Мальчишка сначала растерялся от такого напора, не знал, как двигаться, но потом расслабился и привычно отдался во власть сильных рук. Граф, рыча, вновь выкинул в угол ненавистный берет, искренне надеясь, что Тимар по утру его не найдет, расплел рыжую косу и зарылся лицом в пушистые кудри. – Как же я соскучился, – вновь пробормотал мужчина, продолжая вытряхивать любовника из безвкусной одежды, чтобы наконец-то прикоснуться к оголенному телу. – По твоей нежной коже, по запаху, по голосу… – Я тоже скучал, Раду, – тихо отозвался Тимар и тут же со стоном выгнулся, когда граф начал вылизывать и выцеловывать его шею. Пару раз Крейн довольно ощутимо укусил его, но Тимар даже не успел подумать о том, что завтра придется скрывать следы бурной ночи под шарфом. Юноша вновь застонал и хаотично зашарил руками по спине графа, который, ничего не стесняясь, целовал его везде, докуда только мог дотянуться – соски, бока, пупок, бедра и колени, и шептал такие пошлости, что Лиор мучительно краснел, а в паху все скручивалось в тугой узел от возбуждения. За прошедшие месяцы тело Тимара успело отвыкнуть от таких ласк, поэтому, когда Раду торопливо огладил его между ягодиц и тут же вставил внутрь два пальца, юноша глухо вскрикнул от боли и зажался. – Прости, прости, радость моя, – зашептал Крейн, целуя его лоб и скулы и продолжая растягивать тугие мышцы. – Я так долго ждал, что едва сдерживаюсь. Ты ведь позволишь мне? Тимар торопливо кивнул, на мгновение пожалев, что лежит на спине, – в другой позе он мог бы прикусить зубами подушку. Сдержать крик все же не удалось – граф вошел в него сильно, одним движением и ненадолго замер, сцеловывая выступившие на глазах слезинки и ловя губами рваные вздохи. Первое проникновение после долгих отсутствий графа всегда было болезненным, словно Тимар вновь и вновь лишался девственности, как пять лет назад в этой же постели. Но если тогда он просто плакал и не знал, что делать, то теперь вскинул бедра и прошипел. – Двигайтесь, пожалуйста! Граф правильно его понял, усмехнулся и медленно подался назад, а потом вновь вперед, тут же найдя нужную точку внутри давно изученного тела. – Да, вот так… – простонал Тимар, почувствовав, как сквозь острую боль начинает пробиваться удовольствие. Раду поцеловал его и начал размеренно двигаться, толкаясь в одно и то же место, пока Тимар, забывшись, не начал стонать от пронизывающего его насквозь наслаждения. Когда юноша вскрикнул слишком громко, граф словно сорвался с цепей. Он начал двигаться быстро и резко с такой силой вбиваясь в распростертое под ним тело, что Тимару оставалось только цепляться руками за мокрые от пота плечи Раду и стонать, так как говорить они оба разучились. Юноша долго не выдержал, он впился ногтями в плечи графа, сжался, закричал и на его грудь брызнули молочные вязкие капли. Раду даже и не подумал останавливаться. Он лишь перевернул безвольно обмякшего мальчишку на живот, подоткнув под его бедра скомканное одеяло, и продолжил с силой толкаться в расслабленное тело, продолжая губами и зубами оставлять свои метки на сведенных плечах Лиора. Тимар постепенно отходил от оргазма и его тело начало остро чувствовать каждый толчок графа и следующую за ним боль. Тогда юноша приподнял бедра, уперевшись локтями и коленями в простыни, и начал ритмично сжиматься, следуя толчкам графа. – Да, мой хороший, вот так, – простонал граф, еще пару раз толкнулся вперед, и Тимар почувствовал, как глубоко внутри разливается тепло. После испытанного оргазма Раду всегда был словно переполнен энергией, в отличие от Тимара, которому требовался отдых. Поэтому Крейн с удовольствием потянулся, а потом встал с кровати, отметив, что Тимар все-таки приоткрыл один глаз и, молча, наблюдает за ним. Граф, не стесняясь собственной наготы, обтерся влажным полотенцем, распахнул окно, и в комнату тут же ворвалась ночная прохлада. Тимар поежился – слишком резким оказался контраст между жаром, который пожирал его несколько минут назад и прохладным порывом ветра. К тому же мокрые простыни неприятно липли к коже, поэтому юноша перекатился в сторону, а потом завел руку за спину и провел пальцами между ягодиц. Несмотря на то, что внутри неприятно саднило, а колечко мышц воспалилось и припухло, крови не было, значит, если попросить у графа травяную мазь, которую он регулярно привозил из столицы, то к утру уже болеть не будет. – Прости, радость моя, – от неожиданного поцелуя в шею Тимар дернулся и едва не заехал локтем графу в бок. Тот в ответ тихо рассмеялся, а потом потянул юношу на себя, и Лиор не заметил, как оказался у него на руках. – Господин! – возмутился он, тем не менее крепко хватая Крейна за шею, чтобы не упасть. – Ну что вы опять придумали! Я же не девушка, чтобы меня на руках таскать, да и вы уже не мальчик – сами в прошлом письме писали, что спину потянули, и две недели пришлось настойками лечить! – О твоих мыслях по поводу моего возраста мы обязательно поговорим позже, – мрачно ответил граф, которому через два месяца должно было исполниться тридцать два года, и он искренне считал, что еще молод и находится в самом расцвете сил. Тимар тут же зафыркал от смеха, а потом блаженно застонал, когда граф осторожно опустил его в теплую воду. Слуги расстарались и наполнили бадью, принесли несколько запасных ведер воды и расставили баночки с мыльными растворами и ароматизаторами. Юноша прикрыл глаза и расслабился, откинувшись на бортик. Раду в это время специальным черпачком-сеточкой выловил с поверхности воды ароматные травы, а после сел на низкую табуретку позади Тимара и принялся разминать его плечи, время от времени касаясь кожи невинными поцелуями. Юноша что-то булькнул и медленно погрузился в воду. Когда он показался на поверхности, Крейн уже набрал в ладонь мыльный раствор и принялся промывать длинные рыжие кудри, пока юноша намыливал мягкую льняную мочалку и обмывал себя. Чтобы смыть пену, Тимару пришлось несколько раз нырнуть, а потом Раду еще облил его с ног до головы чистой водой. Время было уже позднее, однако ложиться ни граф, ни управляющий не спешили. Крейн, предварительно сменив простыни, развалился на кровати с бокалом крепкого коньяка, от одного запаха которого у Лиора начинали слезиться глаза. Тимар же сидел на подоконнике, укутавшись в ночную рубашку и неторопливо расчесывая волосы деревянным гребнем. – Я услышал, что вы планируете уехать уже завтра вечером, – наконец прервал молчание Тимар. – Да, вырваться из Цинтры все сложнее, – вздохнул граф. – Боюсь, что в следующий раз удастся посетить имение нескоро... – Вы же знаете, что вас здесь все равно будут ждать, – мягко улыбнулся управляющий и начал плести косу, чтобы ночью волосы окончательно не перепутались. – Я в этом не сомневаюсь, но эти встречи раз в месяц мне надоели, – помрачнел Раду. – Я даже с ностальгией начинаю вспоминать время, когда ты мотался со мной по всей стране или когда Его Величество был зол на меня, и я просидел в этом проклятом месте два года. Тогда, по крайней мере, мне не нужно было выискивать время, чтобы побыть с тобой лишний час. – Я вас не понимаю, – нахмурился уже и Тимар. – Вы хотите разорвать наш договор? – А ты? – Крейн наклонил голову в бок, с любопытством наблюдая, как краснеет мальчишка и прячет глаза. Казалось бы, за пять лет, да с воображением графа, можно было весь стыд растерять, но Тимар, взрослея и развиваясь, все также не умел скрывать свои эмоции. – Вот видишь, я тоже не хочу. Сам подумай, стал бы я заводить этот разговор только для того, чтобы трахнуть тебя напоследок? Я приехал, чтобы забрать тебя в столицу. – В Цинтру? – уточнил Тимар, забыв про косу и подавшись вперед. – Ты знаешь другую столицу Айры? – усмехнулся Крейн, довольно наблюдая, как лицо Тимара начинает светиться от радости. – Надеюсь, что ты не планируешь брать с собой много вещей, потому что я уже распорядился приготовить для тебя комнаты во дворце, там будет все необходимое на первое время, а остальное можно будет купить. – Господин, но мне ведь нельзя появляться во дворце. Я все еще ношу имя своего отца – Лиор и все еще являюсь сыном предателей, – напомнил Тимар. – Я думал, что буду жить в отдельном доме... – Чушь! – поморщился граф. – Ты же только сегодня напоминал мне, что не изнеженная девица – так к чему все эти сентиментальные бредни? Его Величеству больше делать нечего, как запоминать всех родственников осужденных преступников. Конечно, ему быстро доложат, кто ты, но к тому времени я уже представлю тебя как своего секретаря тебе ничего не будет грозить. К тому же нам обоим будет намного удобнее, если мы будем жить в смежных покоях, а не на разных концах города. – В смежных покоях? – призывно улыбнулся Тимар, соскользнул с подоконника на кровать и подполз к лениво наблюдавшему за ним графу. – С огнем играешь, радость моя, – с улыбкой пожурил юношу Крейн и, отставив в сторону бокал, опрокинул завизжавшего мальчишку на спину рядом с собой. – Я бы с удовольствием взял тебя еще несколько раз, но тогда завтра ты проклянешь меня и всю мою родню до седьмого колена. Тимар согласно фыркнул и затих, прижавшись к графу, который тут же обнял мальчишку за талию и начал дремать. – Утром надо сказать Мадлен, чтобы начинала собираться, иначе к вечеру она точно не успеет, – зевнул Тимар. – Возможно, на мне все-таки сказываются годы, на которые ты так усердно намекал, но разве я говорил, что Мадлен едет с нами? – пробормотал Раду с сожалением, прекрасно понимая, что уснуть теперь не удастся. А ведь он так хотел отложить этот трудный разговор до утра. – Прошу прощения? – Тимар нахмурился и сел, утянув к себе одеяло. – Я, кажется, не совсем вас понял. – Ты все правильно понял, – вздохнул граф. – Мадлен не поедет в Цинтру. – Могу я узнать, почему? – слишком спокойно спросил Тимар. – Ты и сам прекрасно знаешь, – недовольно отозвался Крейн. – Твоя сестра довольно распущена, а я все еще не теряю надежды найти для нее достойного мужа. – Не думаю, что это проблема, – ядовито возразил Тимар. – Я уверен, при дворе явно не царят порядки пансиона благородных девиц. – Пусть так, и, честно говоря, мне плевать, во что она влипнет и куда сунет свой любопытный нос, мне даже все равно перед сколькими она раздвинет ноги. Но меня беспокоит, что она может тебя втянуть в свои интриги, – разозлился Раду. Тимару показалось, что его ударили под дых. Он оперся руками о кровать, хватая ртом воздух, а граф безжалостно продолжил. – Думаю, мне не стоит напоминать, кто именно стал виновником нашей с тобой первой встречи. За эти пять лет мозгов у нее прибавилось, как и амбиций, поэтому она, не стесняясь, будет использовать тебя для достижения собственных целей. Тимар гневно вскинулся и только открыл рот, как Раду взмахнул рукой. – Я знаю, что ты любишь сестру, но это не тот случай, когда я отступлю. – Я вас понял, – юноша побледнел и напряженно выпрямился. – Но и вы меня поймите, мы с вами заключили договор только потому, что пять лет назад Мадлен была в опасности. Если бы не ваше обещание спасти ее, то я никогда бы не лег с вами в постель и не согласился бы всюду сопровождать вас, наплевав на честь предков. Главным моим условием было обеспечение благополучия для сестры, и я ни за что не оставлю ее проживать лучшие годы здесь, вдали от людей, когда у нее есть шанс устроить блестящее будущее. – Сейчас ты закроешь рот и хорошенько подумаешь, прежде, чем сказать что-то еще, – над Тимаром навис Главный следователь Айры и больно сжал плечо испуганного мальчишки. – Хорошо, тогда можете забыть о возможности достать архивы рода Блэр для своего расследования, – холодно отозвался Тимар, гневно сверкнув серыми глазами. Крейн поджал губы, всматриваясь в лицо юноши и пытаясь понять, блефует тот или нет. – Ты не мог этого сделать, – наконец отозвался он. – Старик Блэр слишком трясется над этими бумагами и ни за что бы их не отдал тебе. – Вы так уверены? – победно улыбнулся Тимар, прекрасно видя, что желание все-таки распутать дело отравителей, использовавших старинные рецепты дома Блэр, победило неприязнь графа к его младшей сестре. – Виконт обожает историю и легенды, а я просто выслушал его и помог расшифровать несколько рукописей на древнеарамейском. – Вот старый маразматик! – с восхищением воскликнул Раду, ударив кулаком по кровати. – Он не отдал бумаги королевским следователям, но поделился ими с мальчишкой, говорящим на древних языках?! – Ну, я могу быть очень убедительным, – скромно улыбнулся управляющий, поправляя задравшуюся ночную рубашку. – Меня восхищает, как в тебе уживаются скромность и холодный расчет! – рассмеялся граф. – Я так понимаю, что даже если разберу весь особняк по камушкам, то бумаг не увижу. – Вы весьма догадливы, мой господин, – скромно потупился Тимар. – Но если Мадлен поедет с нами, то завтра утром вы найдете их у себя на столе. – Ты хитрая маленькая лиса! – сдался граф. – Хорошо, можешь сказать своей сестрице, чтобы собирала свои тряпки. – Благодарю, милорд, – засиял Тимар, обнял графа за плечи и поцеловал в краешек плотно сжатых губ, но тут же взвизгнул, когда Крейн дернул его вниз животом на свои колени и задрал сорочку. – Неужели ты думал, что я спущу тебе этот шантаж с рук? – ухмыльнулся Главный следователь и отвесил по оголенным розовым ягодицам Тимара первый звонкий шлепок.