3.
16 апреля 2017 г., 10:08
Дворец за прошедшие годы ни капли не изменился. В последний раз Тимар был здесь, когда его родителей обвинили в предательстве короля и измене родине, лишили титула, а после предложили выбор – самим лишить себя жизни или быть казненными на главной площади. Дуглас и Леонор предпочли первый вариант. Одиннадцатилетняя Мадлен нашла их в спальне, сжимающих в руках пустые бутыльки с кантареллой – смертельным ядом.
Рядом на тумбочке стояли еще две порции, видимо предназначавшиеся для детей, но Тимар не смог отравить собственную сестру, а после лишить себя жизни. Поэтому, когда их выгнали из родного дома, не позволив ничего забрать, чтобы выжить хотя бы первое время, семнадцатилетний юноша просил помощи у родственников, у близких друзей, даже у собственной невесты – леди Винт, с которой был обручен уже два года, но везде он натыкался на закрытые двери и презрение. Только старый друг отца, встреченный на улице, украдкой сунул Тимару маленький кошелек с парой десятков серебряных монет.
На тот момент юноша был благодарен и за это, он увез сестру из столицы, где жить было слишком дорого, и почти на самой границе устроился писарем в замок барона О. Несмотря на «круглое имя» хозяин был худым, как палка, скупым и въедливым. Он заставлял Тимара переписывать документы из-за малейшей капли чернил или неровной строчки, но именно от него юноша перенял привычку к безупречному порядку на рабочем месте.
Целый год они с Мадлен жили в маленькой каморке под чердаком. Малышка быстро росла, становилась округлой в нужных местах и все чаще закатывала истерики из-за того, что они не могут жить, как раньше, когда ей часто покупали новые платья, она ела четыре раза в день, и у нее были собственные слуги. Сейчас же она сама была вынуждена прибирать в господских спальнях и терпеть капризы хозяйских дочек. Тимар, как мог, объяснял ей, что как раньше уже никогда не будет, и они должны сделать все, чтобы жить достойно, но девочке этого было недостаточно.
В тот год на границах то тут, то там начали вспыхивать недовольства из-за слишком высоких налогов, а когда крестьяне спалили одного из наместников с семьей и слугами прямо в доме, Его Величество решил послать одного из своих доверенных людей, чтобы разобраться с ситуацией. Оказалось, что многие наместники завышают королевские налоги в два или в три раза, установленную сумму отправляют в казну, а остальное идет им в карман. Тогда по границе прокатилась череда судов, многих наместников повесили на городских площадях, а крестьянам разрешили следующие три года оставлять весь урожай себе.
С графом Крейном Тимар познакомился, когда тот проверял дела барона. С первого же дня юноша зауважал следователя за вдумчивый подход к делу, за требовательность и непритязательность в быту – в отличие от других представителей короля, Крейн не кичился своим положением и не выставлял его напоказ, а предпочитал гордиться результатами хорошо проделанной работы. Тем не менее, этот молчаливый, скрытный и немного черствый человек пугал Тимара, и юноша старался держаться от него подальше, однако в последний день пребывания графа в замке разразилась катастрофа, навсегда изменившая жизнь Лиоров.
За завтраком в зал вбежала младшая дочь барона – Оливия и, рыдая, рассказала, что у нее пропало кольцо, подаренное покойной матушкой. Следом слуги втащили упирающуюся и ругающуюся, как сапожник, растрепанную Малден, щеки которой уже покраснели от пощечин хозяйской дочери.
– Это все она, она! – верещала Оливия. – Я видела, как эта поганка смотрит на кольцо! Кроме нее никто не мог его взять!
Пока побледневший Тимар пытался успокоить Мадлен и убеждал Оливию, что его сестра не могла украсть фамильное кольцо, барон приказал своим людям обыскать их комнату. Кольцо обнаружилось в маленьком тайнике под кроватью Мадлен, аккуратно завернутое в платок вместе с жемчужным ожерельем средней дочери Лауры, парой серебряных вилок и брошью самого барона О.
– Это не мое! – тут же закричала Мадлен, увидев принесенные предметы. – Мне их подбросили!
– Господин Крейн, – подал голос помрачневший барон. – Вы, как королевский следователь, можете сказать, виновна ли девочка?
Граф кивнул, встал из-за стола, достал небольшой камушек и поводил им над кольцом.
– Дай сюда руку, девочка, – обратился он к Мадлен. – Если ты не брала его, то ничего не произойдет, а если все-таки взяла, то тебя накажут по всей строгости закона.
Мадлен пару мгновений таращилась на кольцо, а потом упала на пол, заревев в голос. Если Тимар до этого момента не был уверен в ее виновности, то сейчас, как и все присутствующие, убедился, что вещи взяла именно она.
– Господин барон, – дрожащим голосом обратился он к О. – Умоляю вас, проявите милосердие к моей сестре. Она всего лишь глупая девочка, которой нравятся разные безделушки. Клянусь, вы больше ее не увидите, а я отработаю полную стоимость всех этих предметов.
– Весьма благородный порыв, Лиор, – скривился барон. – Но тогда вам придется горбатиться здесь еще пару десятков лет, а я не потерплю в своем доме воров. Завтра же девчонку выпорют на заднем дворе, и после этого я не желаю вас обоих видеть в своих владениях!
Граф бесстрастно наблюдал, как барон выносит приговор, а слуги утаскивают бесчувственную Мадлен в темницу, где она должна была дожидаться утренней порки. Тимар, почти ничего не видя вокруг, нащупал стул и рухнул на него, закрыв ладонями лицо.
– Мадлен не выдержит порки, – беспомощно пробормотал он себе под нос. – Неужели ничего нельзя сделать?
– Не распускайте сопли, ненавижу, когда мужчины плачут, – оказалось, граф не вышел вслед за разгневанным бароном, а с комфортом продолжил прерванный завтрак.
Тимар поднял голову и взглянул на него совершенно сухими глазами – плакать он разучился еще год назад, когда увидел два бутылька кантареллы, заботливо приготовленных родителями для него с сестрой.
– Прошу прощения, граф, я не знал, что вы остались, – юноша, побледнев, встал, с неестественно прямой спиной. – И не хотел вас потревожить.
– Хватит драмы, Лиор, – поморщился Крейн. – Порка вашей сестре не повредит, а лишь вобьет в ее хорошенькую головку, что за всеми поступками неотвратимо следуют последствия.
– После порки барона самые крепкие мужчины лежат пластом по несколько дней, а она всего лишь двенадцатилетняя девочка, – не зная зачем, возразил Тимар, хотя ему следовало догнать О, броситься ему в ноги и вымаливать прощения для своей сестры.
– Ну так обратитесь к одному из своих покровителей, пусть замолвят перед бароном словечко за девчонку, – ответил граф, отпив вина и тут же отставив бокал в сторону. – Сплошная кислятина, как здесь такое пьют?
– Не понимаю, о чем вы, – холодно отозвался Тимар, побледнев еще больше, так что даже веснушки на его коже стали не такими заметными.
– Только не говорите мне, что у такого сладкого мальчика нет покровителя, – усмехнулся Крейн. – В этой глуши за вами толпами должны бегать.
В следующую секунду граф изумленно моргал и пытался вытереть салфеткой вино с лица, а Тимар с удивлением смотрел на бокал в своей руке. Не говоря больше ни слова, юноша развернулся и бросился прочь из зала. Впрочем, далеко ему убежать не удалось, разозленный граф схватил его за руку, развернул и с силой впечатал спиной в дверь. Лиор никогда бы не подумал, что в таком худощавом теле может скрываться столько силы, он охнул и на мгновение зажмурился.
– Довольно странный поступок для того, чью сестру по моему приказу могут не только выпороть, но и отдать гвардейцам для развлечений, – прошипел граф, сжимая длинными пальцами плечо Тимара.
– Вы не посмеете, – прошептал Тимар, чувствуя, как сердце сейчас выскочит из груди от страха перед этим человеком. Лучше бы он сейчас валялся в ногах у барона О, чем остался наедине с графом.
– Хочешь проверить? – зло рассмеялся граф. – Ты даже не представляешь, щенок, что я могу сделать…
– Например, спасти мою сестру? – хрипло спросил Тимар, не веря, что готов пойти на такое... – Если вы многое можете, то спасти Мадлен для вас – это дело одной минуты.
– Иди к своим покровителям, мальчик, – презрительно ответил граф и шагнул назад, вновь вытирая лицо, вытащенным из кармана платком.
– Прошу вас! – Тимар бросился вперед и схватил его за руку. – Я сделаю все, что вы пожелаете, только, умоляю, спасите мою сестру.
– Тебе нечего мне дать, а благотворительностью я не занимаюсь, – попытался стряхнуть мальчишку со своей руки граф, но тот вцепился в него, как клещ.
– Я могу дать вам свою преданность! Я поклянусь служить только вам и никогда вас не предам! Ведь именно этого боятся королевские следователи! – зачастил мальчишка, вглядываясь в черные глаза и пытаясь найти хоть каплю милосердия в этом страшном человеке.
– Можно ли доверять клятвам Лиоров? – задумчиво пробормотал граф, кончиками пальцев подцепляя подбородок мальчишки и приподнимая, чтобы лучше рассмотреть изящные черты лица.
– Залог моей клятвы – жизнь Мадлен, – прошептал Тимар, не сопротивляясь, когда граф вытащил шпильки из его волос и с интересом потянул за длинную прядь.
– Но достаточно ли ты любишь сестру? – все еще настороженно спросил Крейн.
– Достаточно, чтобы предложить королевскому следователю такую сделку.
Граф задумчиво кивнул. Это было веским аргументом, потому что вся Цинтра знала, что наследник Лиоров не верил в предательство своих родителей и обвинял королевских следователей в недобросовестном расследовании дела.
– Хорошо, – наконец решился Крейн. – Тогда прямо сейчас докажи, что отныне твои душа и тело принадлежат мне.
Тимар непонимающе моргнул, а граф настойчиво надавил ему на плечо, заставляя встать на колени. Когда перед его лицом оказался пах мужчины, Тимар вспыхнул и немного отодвинулся.
– Нет? – спросил сверху граф, уже опершийся одной рукой о дверь.
Тимар в ответ нерешительно положил руку на выпуклость на штанах графа. Конечно же, он запутался пальцами в завязках, потом подавился, когда Крейн впервые толкнулся в его влажный рот. Но он зажмурил глаза и старательно пытался расслабить горло, спрятать зубы и крепче сжимать губами член мужчины – большего от него граф не требовал. Крейн сам зафиксировал голову мальчишки, чтобы тот затылком не ударился о дверь, и резко толкался внутрь. Надолго мужчину не хватило – вскоре он ускорился и прохрипел:
– Посмотри на меня! Ну же! – кончил граф, не отрывая взгляд от чарующих удивленных серых глаз, раскрасневшихся губ и щек и от медного цвета кудряшек, в которых запутались его пальцы.
На следующее утро Лиоры уехали из замка О в резиденцию графа Крейна, а вечером Тимар впервые познал, какой болезненной и приятной может быть любовь.
Тимар встряхнул головой, отгоняя воспоминания. Сейчас ему следовало подготовить документы для Раду, который все утро допрашивал ювелиров, которые утверждали, что кто-то начал продавать некачественные украшения с их печатями.
Во дворце ему выделили смежные покои с графом, которые были в несколько раз больше его комнат в особняке. В первый же день Тимара навестили портной и ювелир, а когда юноша попробовал сказать Раду, что у него есть одежда, тот, молча, кивнул на большой костер во внутреннем дворе, вокруг которого прыгала ребятня и бросала какие-то тряпки. Все еще в шоке Тимар позволил снять с себя мерки, а потом граф потом всю ночь извинялся перед ним.
Через пару дней наряды были готовы, и Раду попытался провести его на прием к королю, однако Его Величество намертво забаррикадировался в кабинете и, не глядя, подписал бумаги о назначении Тимара личным секретарем Крейна. Граф ничуть не расстроенный пожал плечами и повел Лиора показывать свой кабинет.
Юноша никогда не думал, что Главный Следователь ведет столько дел: тут были и неудачные попытки покушений на короля и его приближенных, и раскрытие заговоров, и крупные мошенничества. Тимар сначала просто не знал, за что хвататься, а потом начал делать то, что умел. Первым делом он рассортировал все бумаги по цветным папкам, потом разобрался в делопроизводстве и познакомился с подчиненными Крейна. За неделю он вполне разобрался в своих обязанностях и граф с чистой душой начал давать ему поручения.
Мадлен же за все это время так и не нашла времени поговорить с братом – она активно знакомилась с королевским двором и вникала во взаимоотношения придворных. Впрочем, и от нее была большая польза – именно Мадлен теперь могла сказать, кто берет слишком большие взятки, а кто заводит третью любовницу за месяц.
– Где Крейн? – в кабинет вошел подтянутый, но с уже намечающимся брюшком мужчина под сорок. Судя по его богатой одежде, он был из высшей аристократии – герцог, или как минимум граф. – Куда опять запропастился этот мальчишка?!
– Прошу прощения, но граф будет только после обеда, – вежливо ответил Тимар, не отрываясь от бумаг. – Если вы представитесь, то я могу сказать, что вы заходили, или можете подождать его здесь, если у вас есть лишний час.
Мужчина, болезненно поморщившись, оглянулся на дверь, словно не хотел выходить наружу, а затем рухнул в кресло для посетителей, которое жалобно заскрипело. Пару минут он сидел неподвижно, а затем принялся ерзать, пытаясь найти удобное положение.
Тимар мысленно усмехнулся. Увидев, какие очереди толпятся на прием к Главному следователю, он первым же делом заказал плотнику самую неудобную мебель, а после ввел систему строгой записи посетителей.
– Так ты и есть его новый секретарь? – видимо, мужчине надоело долгое молчание.
– Да, господин, – Тимар не был настроен на долгие беседы. Помимо подготовки документов, ему еще нужно было оформить несколько завершенных дел и отнести их в архив.
– Крейн не держит рядом с собой дураков, значит, помимо смазливой мордашки у тебя и мозги есть, – продолжил рассуждать посетитель.
– Видимо так, – согласился Лиор.
– И неразговорчивый – еще одно достоинство, – довольно захохотал мужчина, хлопнув себя по бокам. – Только вот все в толк не возьму, как ты согласился на него работать?
Тимар предпочел промолчать, а мужчина встал с кресла, подошел к рабочему столу и навис над юношей.
– Лиор, сын предателей, на службе у Главного следователя, графа Крейна – это похоже на пошлый анекдот, – юноша поднял голову и увидел, с каким холодным любопытством рассматривает его посетитель. – Ты ведь и ноги перед ним раздвигаешь, а как же фамильная честь, о которой кричал по всем углам? Как же невиновность родителей и халатность следователей?
– Довольно! – Тимар резко встал, заставив мужчину отшатнуться, и, не меняя выражения лица, отнес бумаги в сейф и закрыл его на ключ. – Наши отношения с графом вас не касаются.
– В этом месте меня все касается… – неприятно улыбнулся мужчина, но его перебил Раду, ворвавшийся в кабинет.
– Наконец-то это закончилось! Я думал, что мои мозги взорвутся! А какой гомон они подняли, когда оказалось, они сами же копировали печати друг друга, чтобы сбывать брак! – Крейн повернулся и наконец-таки заметил посетителя, который слушал его тираду, прислонившись бедром к столу и скрестив на груди руки. – Ваше Величество? Что вы здесь делаете?
Король не успел ничего ответить, потому что из рук Тимара с диким бряцаньем выскользнула связка ключей.
– Решил спрятаться здесь от своего секретаря и познакомился с твоим, – фыркнул Шейдар III, с удовольствием глядя, как покрасневший Тимар ползает на коленях, собирая ключи.
– Вы его напугали, – с укором ответил Крейн, поднимая юношу с пола.
– Все равно я должен был познакомиться с Лиором, которого ты какого-то черта притащил во дворец, – сварливо напомнил король. – И не говори мне про разрешение! Сам знаешь, что я подписал его, не глядя!
– Тимар хороший секретарь, к тому же он поклялся мне в верности, – мягко сказал Раду, доставая из сейфа коньяк и наливая в два бокала.
– Посмотрим, – пробормотал Шейдар. – Но один прокол – и вышлю его обратно на границу! И ты не подкупишь меня своим пятилетним ангорским коньяком.
– Семилетним, – вкрадчиво поправил короля Раду.
– Ты дьявол во плоти! – простонал король.
Пока Его Величество с бокалом в руке шествовал из приемной к кабинету графа, Крейн сунул все еще не пришедшему в себя Тимару в руки папки с делами для архива и сказал, что на сегодня он свободен.
Лиор с облегчением схватил документы и бросился в архив. Как он мог не узнать короля?! Не заметить родовой перстень?! А каким тоном он говорил? В отчаянье юноша несколько раз стукнулся лбом о деревянную полку. Хоть бы семилетний коньяк Раду хоть немного исправил ситуацию.
Дела в архиве располагались по алфавиту, и после того, как хранитель проверил печатку Тимара и пропустил его внутрь, секретарь начал лазать по полкам. Последним осталось дело Лиаре, юноша даже улыбнулся сходству со своей фамилией. Дела располагались на нижних полках, и Тимару пришлось встать на колени, чтобы разглядеть надписи на папках.
– Так, Зовченко, Зраг, Лавиры, Лиор…
Сначала Тимар подумал, что ошибся, но папка с именем родителей стояла прямо перед ним. Немного потрепанная, толстая и такая манящая. Все эти шесть лет юноша мечтал доказать невиновность родителей, обелить их имя и узнать наконец, кто приговорил их к смерти, поэтому руки сами потянулись к папке, которая вылезла наружу с тихим шелестом.
Выносить дела из архива без специального разрешения было нельзя, поэтому Тимар устроился прямо здесь на полу, вчитываясь в пожелтевшие страницы. Дугласа и Леонор Лиор обвиняли в шпионаже. Затем страница за страницей описывалось, какие сведение были переданы соседней Аркадии, каким способом они были добыты, как под видом торговли провозилось оружие для чужих агентов. Потом следовали множественные показания свидетелей и, наконец, признания самих предателей. Когда Тимар смотрел на подписи родителей, по его лицу потекли слезы, парочка даже капнула на листы, отчего чернила тут же потекли.
Все эти годы он верил, что родителей оговорили, что это было лишь наветом со стороны завистников, но юноша видел, что дело велось тщательно и скурпулезно, были отмечены все детали, а сами родители все подтвердили. Значит, он и в самом деле был сыном изменников, которые предпочли умереть, но не рассказать своим детям правду, оставив после себя красивую сказку.
Юноша испуганно вытер лицо и зашелестел страницами, перебираясь в конец, где лежал обвинительный приговор, согласно ему оба Лиора лишались титулов и имущества и приговаривались к казни, их наследника должны были повесить вместе с ними, а младшую дочь должны были сослать на рудники, добывать алмазы для короны. Рядом с именами Тимара и Мадлен стояла размашистая приписка «Помиловать» и королевская печать.
А внизу стояла резкая подпись следователя, который вел это дело, «Граф Раду Крейн, Старший королевский следователь».
