Мы вместе пройдем этот путь

Беременность протекала неожиданно легко. Благодаря зельям Марли Тимар чувствовал только легкую тошноту по утрам, но в остальном был полностью в порядке – ни слабости, ни усталости или желания поспать подольше. Наоборот, в нем как никогда кипела энергия, а спустя пару недель уже появился небольшой животик. Теперь Лиор частенько поглаживал себя, ощущая маленький комочек, что рос внутри него, и улыбался, пытаясь понять, как чувствует себя малыш. Он даже покорно сносил осмотры, теперь, правда, наедине с лекарем. Марли больше не вставлял расширитель, а магией проверял, все ли в порядке с малышом, много ворчал и писал длинные списки рекомендаций. Его Величество, узнал, что Тимар в положении, через пару недель после первого осмотра, а, когда Раду был в столице, пришел в Лиору и долго смотрел на невозмутимого юношу. – Сослать бы тебя куда подальше или казнить, сам ведь хотел встретиться с родителями... – На все воля Вашего Величества, – Тимар наклонил голову, и коса живой змеей с плеч скользнула на стол. При виде Шейдара у него на мгновение сбилось дыхание – он все еще не мог простить, что его родителей приговорили к смерти, хотя и принял то, что они были виновны, но в то же время этот человек пощадил его и сестру, подарив им жизнь. Шейдар протянул руку и приподнял лицо Лиора, внимательно рассматривая яркие веснушки, которые мальчишка не скрывал под слоями грима и краски, пушистые ресницы и словно подернутые туманной дымкой опасения серые глаза. – Боишься, – удовлетворительно произнес король. – Правильно делаешь, потому что ты со своим смазливым личиком ты срываешь все мои планы на Крейна. – Сейчас меня с графом связывают только рабочие отношения, – скривился Тимар и отодвинулся, но Шейдар ловко схватил его за кончик косы и удержал на месте. – Это мне говорит мальчишка, у которого через пару месяцев пузо на нос полезет, – фыркнул Шейдар, теребя рыжую косу. – Через полгода ко двору должна быть представлена дочь герцога Эски – девица не блещет красотой, но знает свое место, обладает большим приданным, а главное – наследует родовой артефакт – зеркало Елинаж. Тимар вздохнул, Шейдар был не единственным, кто хотел завладеть зеркалом, которое показывает любое место в мире. С его помощью можно было расширить шпионскую сеть, следить за исполнением законов или ходом выполнения секретных миссий – неудивительно, что король желает держать девушку к себе поближе. – Когда ты был просто постельной игрушкой Крейна, я не возражал – в конце концов после свадьбы тебя можно было отправить обратно в родовой особняк Раду, чтобы не мешал молодым, – продолжил король. – А теперь, когда ты умудрился забеременеть, и об этом судачит весь двор, сделка срывается прямо на глазах! Сегодня утром я получил письмо от герцога, где тот заявил, что его дочь не будет воспитывать выблядков графа, нагулянных на стороне. – Ее светлости и не придется, – мгновенно оскалился Тимар, раздраженно вырывая косу из рук короля и инстинктивно прикрывая живот. – Я не позволю никому другому приблизиться к моему ребенку. Шейдар сложил руки на груди и проследил взглядом за мальчишкой, который отошел к окну, где на небольшом столике стоял кувшин с брусничным морсом и на большом блюде лежали теплые еще пирожки. Король пару минут раздумывал, не падет ли его достоинство, если он присоединится к секретарю, который с аппетитом жевал пирожок с грибами, а потом решительно подошел к столику и выбрал самый румяный, внутри которого оказались паштет, рубленые яйцо и лук, в то время как Лиор налил ему в бокал вина. – Ты ведь понимаешь, что дитя в любом случае останется с Крейном? – уточнил Шейдар, глядя на хмурого мальчишку. – Тем более после его прошения о признании ребенка и признании за ним всех прав первенца благородных семей. От услышанного Тимар подавился и совсем не аристократично закашлялся, при это он сильно покраснел, а из глаз брызнули непроизвольные слезы. Наконец восстановив дыхание, он жадно отпил морс и прохрипел. – Граф хочет, чтобы мой ребенок стал его наследником?! – одна мысль об этом была крамольной. Тимар знал, что, несмотря на их разногласия, Раду будет заботиться об их сыне или дочери и обеспечит своему первенцу достойное будущее. Но Лиор также осознавал, что он не супруг графу, поэтому его дети не в праве претендовать на наследство, тем более перенимать титул и основное состояние. Шейдар кивнул, довольный искренней реакцией мальчишки. Честно говоря, Тимар ему нравился – помимо того, что парнишка был весьма красив, он еще был умен, хорошо воспитан и сумел наконец-таки заставить Крейна вылезти из-за груды бумажек и нераскрытых дел, поэтому королю было жаль Лиора, но государственные интересы стояли для него на первом месте. – У меня нет оснований отказывать Крейну в этой просьбе, – продолжил Шейдар. – Тем более Марли подтвердил, что ребенок именно от графа. Все это значит, что детям, рожденные в законном браке, ничего не достанется. Это оскорбление, можно сказать пощечина, для герцога Эски. Крейн лишается милой, богатой женушки, а я лишаюсь Елинаж, и все это из-за мальчишки, который вовремя не догадался выпить прегнацию. Тимар поежился под ледяным взглядом короля, но не опустил взгляд. – Боюсь, тебе придется поговорить с графом, – мягко продолжил его король, положив руку на худенькую ладонь. – Ты ведь не хочешь, чтобы с ребенком что-то произошло? Дворец большой, много укромных уголков, а все дети такие любопытные и постоянно суют свой нос, куда не надо, а еще с ними вечно приключаются разные неприятности: то с лестницы упадут, то кипятком обварятся... Юноша побледнел, сглотнул, но потом все-таки заставил себя продолжать мыслить трезво. – Я хотел бы кое-что уточнить, Ваше Величество, – произнес Тимар, сосредоточенно размышляя и высвобождая ладонь. – Этот брак вам нужен не по политическим или экономическим соображениям, а для того, чтобы заполучить зеркало? Шейдар согласно кивнул, отпивая вино – вкус оказался отменным, впрочем, плохих напитков граф у себя не держал. – А если вы получите зеркало? На этот раз пришла очередь короля поперхнуться, а после разразиться громким смехом. – Не зарывайся, мальчик, это тебе не бумажки у стариков выклянчивать или собирать слухи и сплетни – это передача короне мощнейшего артефакта, – развеселился Шейдар. – Если ты этого добьешься в течение трех месяцев, пока дочка графа не прибудет сюда, то я не просто поддержу затею Крейна, я стану крестным этого ребенка. – Чудесно, Ваше Величество, – воскликнул Тимар, словно змея соскальзывая с кресла. – Тогда заключим сделку? – Что? – переспросил Шейдар, чувствуя, что его где-то провели, но все же попытался вернуть себе контроль над ситуацией. – Ты хочешь попробовать достать Елинаж? – Я с радостью преподнесу его в дар моему королю, – Тимар встал перед Шейдаром на одно колено, склонив голову, и король внезапно понял, почему Раду был околдован этим мальчишкой. Нельзя было не купиться на эту неземную красоту, грацию и смекалку, а особенное удовольствие доставляло знание, что все это существо, словно вырванное из мира духов, принадлежит тебе одному. – У тебя есть полгода, мальчик, и если по истечении этого Елинаж не станет моим, то ни покровительство Раду, ни смазливое личико тебя не спасут, – хрипло произнес Его Величество Шейдар III, единовластный правитель Айры, глядя на рыжую макушку и завитки, падающие на молочно-бледную шею, и покинул кабинет следователя. Мальчишку было жалко, он отчаянно желал спасти ребенка, даже придумал эту авантюру с зеркалом, поэтому хотелось дать ему шанс. Если он и в самом деле достанет Елинаж, то король не только станет крестным для его ребенка, но и самолично притащит этих двоих в церковь и обвенчает. Если же нет, то зелье приготовленное личным палачом короля действовало постепенно – Тимар сначала почувствует недомогание, усталость, а потом просто уснет, увидит самый прекрасный сон и никогда не проснется. Марли диагностирует остановку сердца, что неудивительно, после всех-то переживаний и потрясений, перенесенных мальчишкой, а Крейн найдет утешение в объятьях дочки Эски. Шейдар ту же вспомнил, как у него в ногах валялась Леонор, вымаливая пощаду для своих детей, а, получив его, поклялась, что больше ни она, ни ее муж не причинят королю неприятностей. Королевский палач тогда решил перестраховаться, и после смерти Лиоров поставил на прикроватную тумбочку два бутылька с кантареллой, словно это было последняя воля родителей. Однако дети предателей не воспользовались возможностью, принять милосердную смерть, а решили выжить любой ценой. Этот поступок был достоин уважения, но лучше бы Тимар Лиор никогда не встречал графа Раду Крейна, Главного Следователя Его Величества.