Мы вместе пройдем этот путь

Мадлен бессовестно зевала, развалившись на кушетке в своих покоях, заставляя Тимара в очередной раз задуматься, почему в свой законно вытребованный у графа выходной он не сидит в библиотеке и не ищет средство для спасения своей жизни, а завтракает с сестрой, которая явно не спала большую часть ночи. Прошло уже три месяца от отпущенного королем срока, и за все это время провалились несколько попыток похищения зеркала, кроме того, герцог не согласился обменять его даже на пожизненное освобождение ото всех видов королевских пошлин. Эска либо был очень глуп, либо это зеркало было для него дороже, чем золото и драгоценные камни, а это наталкивало на мысль, что артефакт как-то связан с Рейгардом. Значит, провести ритуал было необходимо. Второй проблемой был поиск достаточно сильного мага, который смог бы вызвать духа и привязать его к этому миру, чтобы Рейгард смог поговорить с герцогом. Тимар вымотался, одновременно работая на графа, роясь в архивах и библиотеках, посылая к Эске шпионов и наемников, но все было без толку. Пока он ни на шаг не приблизился к цели, а время неумолимо работало против него. Противнее всего было чувствовать на себе взгляды короля, когда юноша сопровождал графа. Его Величество выглядел грустным, а в его глазах даже мелькало сожаление. Но все же мужчина был преисполнен достоинством и всем своим видом давал понять, что он поступает верно и во благо короны. Тимар был уверен, что Шейдар точно также смотрел на своего сына, когда отдал приказ сделать из него послушного воина и заточить в подземельях замка. – Зачем ты позвала меня, Мадлен? – Тимар устало откинулся на спинку кресла и привычно погладил уже заметно округлившийся живот. Девушка тут же перестала зевать и кутаться в пеньюар, отодвинула от себя чайный прибор и восторженно прошептала. – Я нашла человека, который знает о ритуале и может его провести! У Тимара на мгновение пропал дар речи, а потом он подскочил к довольно улыбающейся сестре, встал перед ней на одно колено и прижал ее пальчики к губам. – Милая моя, хорошая, – едва сдерживая слезы, проговорил Тимар. – Ты даже не представляешь, что ты сделала. Мадлен с удовольствием погладила брата по голове и серьезно спросила. – Тебе ведь грозит не только высылка из столицы, так ведь? – Не волнуйся, даже если со мной что-то случится, то ты будешь в безопасности, – улыбнулся юноша, усаживаясь обратно в кресло. – Я сделаю все, чтобы защитить тебя от гнева Его Величества. – Глупый старший брат! – горько ответила девушка, отворачиваясь и кутаясь в пеньюар, словно ей внезапно стало очень холодно. – Неужели ты думаешь, что я волнуюсь за себя? Я и так стала твоим личным проклятьем и рычагом давления сначала для графа, а теперь и для короля. Хотя Его Величество наверняка не мелочился – он угрожал и твоему малышу, чтобы ты достал это проклятое зеркало. – Мадлен, – огорченно прошептал Тимар и коснулся руки сестры, которая казалась просто ледяной. – Всем им что-то нужно от тебя, а ты всю жизнь защищал меня, старший брат, теперь пришел мой черед, – девушка с силой сжала его ладонь и посмотрела на юношу горящими от нервного возбуждения глазами. – Пообещай мне, что если за месяц до конца срока зеркало не будет у нас, то ты позволишь мне тайно отправить тебя в Северные княжества. Там живет человек, который задолжал мне услугу, и он позаботится о тебе и малыше, пока я не приеду. Юноша грустно улыбнулся, задумавшись. Мадлен предлагала вполне разумный выход, и он должен был согласиться, чтобы у ребенка был шанс выжить. – Да, обещаю, что если что-то пойдет не так, то я покину страну. Но если все-таки есть шанс остаться, то я хотел бы им воспользоваться. – Остаться здесь или остаться с ним? – уточнила Мадлен. – Если бы я только знал, – покачал головой Тимар. – Раньше я думал, что столица – это мой дом, но теперь я многое узнал и понимаю, что здесь меня ничего не держит. Не хочу всю жизнь прожить в тени призраков прошлого. А граф... Мы ведь так нормально и не поговорили, не решили, что будем делать дальше, как жить – только выплеснули злость на эмоциях и все. – А я говорила, что не сможете вы мирно ужиться и вместе растить ребенка, пока не разберетесь в своих отношениях, – не удержавшись, вставила Мадлен. – Кажется, ты оказалась умнее нас обоих, – рассмеялся Тимар, впервые за долгое время почувствовав внутреннюю легкость от того, что ситуация вновь была под контролем. – А теперь рассказывай! Мадлен много времени не понадобились, а когда она закончила, Тимар хохотал, откинув голову назад и не обращая внимания на то, как растрепалась его прическа. Это действительно было забавно. Сильнейшим колдуном, способным вызвать духа из Иного царства был Ингвар. Конечно, Тимар построжился на сестру, которая в последнее время часто бегала в подземелья и болтала с бастардом короля. По ее словам, Ингвар был истинным северянином – неговорливый, вдумчивый и хозяйственный – даже у себя в подземельях он умудрился обустроить свой уголок, где спал, готовил еду, а также хранил портрет своей матери – жгучей брюнетки с серыми, почти бесцветными глазами. Наверное, Ингвар раньше тоже мог похвастаться темной шевелюрой, но за годы тренировок и заключения в подземелье, волосы выцвели и стали белоснежного цвета. Воин не хотел видеть Мадлен, раз за разом он прогонял девушку из подземелий, грозился покалечить или вовсе убить, но младшая Лиор была упорна. Она была честна и открыта, завоевывая доверие нелюдимого Ингвара, и рассказала о своих родителях, что предали свою страну и оставили детей сиротами, о брате, который носит под сердцем ребенка Крейна, о своих страхах и опасениях. Мадлен боялась, что король навредит Тимару и его ребенку, боялась, что нужный ритуал не будет найден, боялась, что Эска будет неумолим. Все это девушка рассказала, прижавшись к Ингвару и уткнувшись носом в его широкую грудь. Мужчина неловко погладил Мадлен по голове, успокаивая, и спросил, когда им нужно провести ритуал. Судьба действительно знатно пошутила над Шейдаром, сделав бастарда, сына, от которого Его Величество отказался, сильнейшим колдуном в стране, а близость к источнику только увеличила его силы, напитав и сделав практически неуязвимым. И только клятва верности, данная отцу, и страх, вколоченный с детских лет, удерживали колдуна в подземельях. – Ингвар сказал, что ритуал можно провести через неделю, и что тебе лучше как следует отдохнуть перед этим, потому что общение с духами требует много сил, а тебе еще предстоит разговор с Рейгардом и Эской, – подвела итог Мадлен, ухмыляясь, словно сытая кошка, и лениво потягиваясь. Время до ритуала тянулось слишком медленно, и Тимар едва не забыл о ежегодном королевском бале, который устраивал Его Величество в честь годовщины своего восшествия на трон. Вспомнил юноша о нем лишь тогда, когда слуги принесли ему новый темно-зеленый костюм, расшитый изумрудами и бриллиантами. В тот же день Лиор поблагодарил Раду за предусмотрительность и хороший вкус, мужчина же, хитро прищурившись, потребовал выразить благодарность в более материальной форме. Тимар фыркнул, но послушно поцеловал подставленную щеку, немного поморщившись от колючей щетины. В день самого приема Крейн выгнал Тимара из кабинета сразу после обеда, а в комнатах его уже ждала маленькая армия слуг. Юноша опешил и сначала даже решил, что ошибся дверью, но девушки, громко щебеча и смеясь, втащили его обратно в комнату. Следующие несколько часов его в несколько рук мыли, натирали какими-то маслами, сделали массаж, заплели чудную косу, из которой выбивались несколько непослушных локонов и щекотали щеки и шею. Белоснежную рубашку пришлось в срочном порядке расшивать в районе талии, хорошо хоть брюки сели идеально, а изумрудная накидка на одно плечо прекрасно подчеркивала его серые глаза и рыжие волосы. Одна из служанок предложила нанести макияж, и Тимар с любопытством согласился – если ему не понравится, все равно можно стереть. Через полчаса его брови и ресницы были слегка подчеркнуты коричневой краской, а из-под волос по левой щеке зазмеилась ветвь плюща. Тимар остался доволен, поблагодарил засмущавшуюся девушку и отослал слуг. Бал был его первым официальным выходом в свет, хотя и в роли секретаря графа. Раньше юноша часто посещал балы и светские рауты и сильно сомневался, что за прошедшие несколько лет что-то сильно изменилось. Тем не менее, он собирался как следует повеселиться, даже если придется пропустить все танцы – никто не захочет приглашать беременного любовника Главного Следователя, пусть и временно находящегося в опале. Жаль, конечно. Тимар любил танцевать – особенно вальс с его чувственной нежностью и неизменным тактом: раз-два-три, раз-два-три. Юноша не удержался и закружился по комнате, мурлыкая себе под нос нехитрый ритм: раз-два-три, раз-два-три, один большой шаг, два маленьких, один большой, два маленьких. Все фигуры и движения вспоминались на ходу – быстрые повороты, квадраты, изящные змейки. Тимар рассмеялся и изящно поклонился невидимому партнеру. В комнате раздались хлопки, Раду закрыл дверь и подошел к Тимару, поправляя ему выбившийся из прически рыжий локон. – Прекрасно выглядишь, мой драгоценный, – улыбнулся граф, погладив запыхавшегося и раскрасневшегося юношу по щеке. – Я рад, видеть тебя таким счастливым, ты давно не улыбался, – добавил мужчина с сожалением. – Прошу прощения, мой господин, – продолжая улыбаться, склонился в поклоне Тимар, хитро глядя на мужчину из-под ресниц. – Я обязательно заглажу свою вину. – Не сомневаюсь, – пробормотал Крейн, любуясь юношей. – У меня есть для тебя подарок. Ты и без них затмишь всех на балу, но мне было бы приятно, если бы ты их надел – этот набор принадлежал еще моему прадеду. Мужчина бережно открыл футляр, который принес с собой, и протянул его Тимару. Юноша с любопытством заглянул внутрь и охнул, увидев дюжину шпилек для волос, украшенных крупными изумрудами, изящный браслет им в пару и массивное кольцо с гербом Крейнов. – О, этот набор очень красив, – проводя пальцами по драгоценностям и тщательно подбирая слова, выговорил Тимар. – И наверняка, он дорог твоей семье. Его должен носить твой супруг или супруга... – Это мне решать, – мягко прервал его Раду. – Эти драгоценности целую вечность пылились в фамильной сокровищнице, и я бы очень хотел увидеть тебя в них, чтобы ты вдохнул жизнь в эти камни. Кроме того, кто, как не отец моего первенца, моего наследника, достоин всех сокровищ рода Крейнов? Не слушая больше робких возражений Тимара, мужчина повернул юношу лицом к зеркалу и украсил его прическу шпильками, умело подколов часть выбившихся локонов, защелкнул на запястье браслет и одел кольцо, которое пришлось в пору, но смотрелось слишком громоздким и массивным для тонких пальцев. – И как раньше их носили? – удивленно спросил Тимар, рассматривая перстень, пока граф увлек его по направлению к бальному залу. – Тяжелый, писать неудобно, и потерять страшно... – Уверен, что моих предков эти вопросы не слишком-то волновали, – улыбнулся Раду. – И тебя не должны. Они подошли к массивным дверям зала, и Тимар предусмотрительно отступил на шаг назад, как и полагалось приличному секретарю. Однако Раду нахмурился и совсем невежливо сжал его локоть, поставив рядом с собой. Тимар не успел открыть рот, чтобы возразить, как Крейн в буквальном смысле слова втащил его в бальный зал. Их появление не осталось незамеченным, и графа со спутником тут же окружили придворные. Они интересовались ходом различных дел, восхищались нарядами и высказывали свое почтение. Тимар, опираясь на руку графа, вежливо улыбался, иногда смеялся и уклончиво отвечал на вопросы, прекрасно видя как, глядя на них, шепчутся дамы и ухмыляются мужчины. – Это не дворец, а серпентарий какой-то, – чувствуя, как начинает сводить от улыбки щеки, прошептал Тимар, потянувшись за бокалом тыквенного сока. – Не обращай внимания, они просто завидуют, – Раду заботливо отвел его к небольшому диванчику в нише. – Чему? – искренне изумился Тимар. – Твоей молодости, красоте и смелости, конечно. Ты же должен тихо как мышка сидеть в своей комнате и по моей команде послушно раздвигать ноги, а ты работаешь, на балах появляешься, не обращаешь внимания на их задранные носы и сплетни, так что да, твоей смелости они тоже завидуют, – граф сел рядом и откинулся назад, устало вытянув правую ногу. Тимар тут же обеспокоенно заерзал. В правое бедро мужчину ранили года два назад, причем рана была глубокая, с рваными, гноящимися краями. Лекари в один голос твердили, что граф больше не будет ходить, а уж когда мужчина свалился с лихорадкой, то и вовсе предлагали отрезать ногу. Тимар тогда провел рядом с постелью больного множество бессонных ночей, молясь всем пресветлым богам, меняя повязки, накладывая обезараживающие мази и холодные компрессы, и граф, назло всем выкарабкался, а через несколько месяцев и вовсе встал на ноги. Правда, время от времени шрам ныл с такой силой, что Крейн, и так не блещущий позитивом, становился мрачным и раздражительным, его скурпулезность и дотошность возрастали, а вспышки гнева становились такими яростными, что находится рядом с ним отваживались не многие. Впрочем, граф все равно вежливо улыбался гостям, кивал знакомым и перебрасывался парой фраз с друзьями. Тимар в это время с любопытством рассматривал зал, его убранство, любовался на наряды мужчин и женщин и внимательно следил за танцами. Постепенно толпа вокруг Крейна оттеснила его в сторону, и юноша с удовольствием скользнул вглубь зала. Первым делом он отправился к столу с закусками, а после, бросив полный сожаления взгляд на танцующие пары, вышел в сад, где маги запустили волшебные фонарики, а слуги украсили деревья светящимися гирляндами. Королевский сад Айры был самым красивым на всех трех материках, сюда со всего мира съезжались художники, музыканты и маги, чтобы почувствовать волшебное очарование, что пронизывало насквозь это место. Тимар оказался не единственным, кто решил прогуляться: то и дело он натыкался на укрывшиеся за деревьями парочки или шумные компании. Сделав круг и надышавшись пропитанным цветочными запахами воздухом, он вновь вернулся в зал, краем глаза отметив, что толпа около ниши, где с недовольной миной сидел граф, не стала меньше. Лиор вновь нацелился на стол с закусками. В последнее время он постоянно был голоден и постоянно ел, даже на рабочем столе был запас выпечки и фруктов. Лекарь смеялся и говорил, что это нормально, потому что сейчас Тимар должен есть за двоих, но самого юношу смущало, что он почти все время что-то жует. Не успел он протянуть руку к аппетитному персику, как кто-то дотронулся до его плеча. – Прошу прощения, вы окажете мне честь? Тимар с удивлением обернулся и увидел юношу своего возраста, который протягивал ему руку, приглашая на танец. Лиору тут же отложил персик в сторону, ему было наплевать, проспорил этот аристократ, просто глуп или рассчитывает на больше, чем танец – он хотел веселиться, поэтому улыбнулся и подал парню руку. Ноги сами вспомнили давно заученные движения полек, мазурок и кадрилей. Первый партнер сменился другим, потом третьим, и вскоре Тимар оказался втянут едва ли не в каждый танец. Каждый партнер говорил, как он красив, легок и изящен, и юноша с улыбкой принимал комплименты, краснел и с удовольствием поддерживал легкий, непринужденный флирт. Во время одной из мазурок он выхватил из толпы довольно взвизгнувшую Мадлен и закружил ее по залу. Следующим был вальс. Раскрасневшийся Тимар вновь стоял у стола с едой и жадно пил воду с лимоном, имбирем и корицей, когда к нему подошел Его Величество. – Не составите мне компанию? Лиор настороженно посмотрел на протянутую ладонь и вежливую улыбку Шейдара и сделал маленький шажок назад, не решаясь сказать «нет» или хотя бы помотать головой, но до дрожи в ногах испугавшись взгляда короля. Так смотрят на приговоренных к смертной казни – с брезгливой жалостью, каплей сострадания и неизбежностью приговора. – К сожалению, этот танец Тимар уже обещал мне, Ваше Величество, – на напряженные плечи легли сильные ладони, и Лиор едва не расплакался от облегчения. – Извините нас, – и Тимар оказался утянут в глубь зала. – Я не смогу защищать тебя все время, если ты не расскажешь, во что ты влип, – сквозь зубы прошипел Раду, с силой, едва ли не до боли сжимая пальцы Тимара, а другой рукой бережно поддерживая его за талию. – Я благодарен вам, мой господин, но может, мы насладимся танцем? – юноша постепенно расслаблялся в сильных, уверенных объятьях и не хотел портить вечер. Возможно, если все закончится хорошо, он когда-нибудь расскажет графу об афере Его Величества, если же нет, то Тимар умрет, и он хотел, чтобы граф мог все-таки обрести свое счастье. При одной мысли о том, что Раду может вот так серьезно и обеспокоенно смотреть на кого-то другого, бережно обнимать и поддерживать, нервно облизывать тонкие губы, у Тимара закололо в груди, и он не заметил, как ногтями с силой впился в ладонь Крейна. Тихое, обиженное шипение Крейна привело юношу в чувство, он тут же остановил танец, утянув графа на один из многочисленных балконов, и с беспокойством начал рассматривать сильную, жилистую ладонь. – Эй, я в порядке, – рассмеялся Раду, глядя на нахмурившегося Тимара. Он не удержался и подцепил пальцами кончик рыжей, уже порядком растрепавшейся косы. Лиор поднял взгляд на графа, сглотнул и нервно облизал губы. Это действие показалось ему слишком интимным, потому что Тимар тут же вспомнил, как Раду притягивал его к себе, не давая вырваться из крепких объятий, и жадно целовал, врываясь языком глубоко в рот. Внутри медленно начал закручиваться тугой узел возбуждения, к щекам прилила кровь, а дыхание стало рваным и поверхностным. – Кажется, ты покраснел, сладкий, – сверкнул белозубой улыбкой Крейн, тут же заметивший перемены в настроении юноши, и легко потянул его за косу к себе, заставляя сделать пару мелких шагов. – В зале было довольно душно, милорд, – Тимар даже не заметил, как оказался настолько близко к мужчине, и, как завороженный смотрел, на мужчину, с которым жил столько лет. Как он не заметил, что у Раду появились морщинки в уголках глаз? Почему не увидел, как граф похудел за последние месяцы? Почему не заметил, что в глазах мужчины поселились усталость и беспокойство? Куда пропали уверенность, спокойствие и легкий цинизм? – О чем ты задумался, сладкий? Надеюсь о том, что наконец-то рассказать мне всю правду, чтобы мы вместе подумали... – Прости меня, – прервал мужчину Тимар, накрывая его губы ладонью. – Что? – глухо переспросил Раду, не понимая, о чем говорит этот проблемный мальчишка. – Что ты натворил? Ты же не убил никого? Даже если так у меня есть надежный человек, я сейчас вызову его, он поможет спрятать труп. А ты главное не волнуйся, в твоем положении это вредно... – Не знаю, радоваться ли мне тому, что ты готов покрывать меня, или насторожиться из-за твоего умения прятать трупы... – пробормотал Тимар, вновь собираясь с мыслями. – Я прошу прощения за все, что наговорил вам за все это время. Многие мои слова были жестоки и несправедливы. Я понимаю, что вы выполняли свой долг, и не ваша вина в том, что мои родители были предателями. Не сказать, что мне было легко, но я принял это. Я никогда не пойму, почему вы, с самого начала зная, кто я, взяли меня в свой дом, а потом впустили в свою жизнь, но вы слишком много для меня сделали и стали слишком дороги, чтобы я вас ненавидел. Раду напряженно вгляделся в его лицо, медленно наклонился и поцеловал кончик растрепанной косы. От этого зрелища по всему телу Тимара словно прошел электрический заряд, он содрогнулся и вцепился руками в перила балкона. – Я благодарен тебе за эти слова, – серьезно сказал граф, и юноша с облегчением выдохнул, потому что мужчина правильно его понял. – Я рад, что ты нашел в себе силы простить принять все это. Я также должен принести свои извинения, потому что нужно было отнестись к твоему горю с большим пониманием. Я вообще не должен был затевать все это, но получилось ведь не так уж плохо? – Да, господин, не так уж плохо, – подтвердил Тимар, обнимая Раду за талию и прижимаясь щекой к его плечу. После этих слов юноша почувствовал, словно сбросил с плеч тяжесть, что сопровождала его многие недели, и внутри стало легко-легко. Отпустить прошлое было сложно и болезненно, понять, что не обязан строить жизнь на руинах жизни родителей, осознать, и принять прошлое близкого человека – еще тяжелее, но сейчас Лиор чувствовал, что перелистнул эту страницу. – Рад это слышать, – улыбнулся мужчина, слегка потянув Тимара за волосы, чтобы тот приподнял лицо. – Потому что не хочу разногласий, когда ты снова влюбишься в меня. – Прошу прощения? – озадаченно переспросил Тимар. – Я не говорил, что я люблю вас. – О, сладкий, мы спали вместе, ты следовал за мной по всей стране, выхаживал после болезни, помогал в расследованиях, отверг всех своих поклонников, и после этого ты будешь утверждать, что не любил меня? – не выпуская юношу из объятий, скептически приподнял бровь граф. – Да, – закивал головой Тимар. – Я был благодарен, но... Договорить ему граф не дал. Он закатил глаза, а после наклонился и наконец-то поцеловал Тимара, который тут же обнял мужчину за шею и прижался к нему всем телом. Больше они не говорили. Раду заставил себя оторваться от желанных губ и внимательно всмотрелся в разрумянившееся лицо с размазанным макияжем, на растрепанную косу, на уже изрядно помявшуюся рубашку и мягко потянул юношу за собой. Лиор словно под гипнозом прошел за Крейном сквозь весь зал, не обращая внимания на презрительный шепот придворных, опомнился он только в спальне графа, когда тот осторожно начал вынимать из прически драгоценные шпильки. Тимар тут же пересчитал их и с облегчением сам снял браслет и кольцо. – Весь вечер боялся, что потеряю, – пожаловался он графу, который лишь рассмеялся в ответ и притянул юношу к себе. Этот поцелуй был не жадным и голодным, а насквозь пропитанным нежностью и заботой. Тимар застонал от наслаждения и выгнулся, когда граф умудрился распустить его волосы и вплел в них свои длинные пальцы, а затем мужчина скользнул рукой по гибкой спине, груди и внезапно замер, словно весь окаменел. – Что такое? Только не говори, что передумал, я чувствую, что вы также соскучились, как и я, – Тимар начал нетерпеливо расстегивать пуговицы и тянуть за завязки, чтобы поскорее освободить мужчину от одежды, но граф мягко отвел его ладони в сторону и внимательно посмотрел на живот Лиора. Под этим взглядом юноша смутился и попытался высвободить запястья, чтобы прикрыть живот, но Крейн держал крепко. Тимар знал, что некоторые аристократы, а также все представители церкви считали, что во время беременности человек не чист и ему нужно укрываться от чужих глаз, желательно все девять месяцев не выходить из собственных покоев, и уж тем более не предаваться постельным утехам. Сам Лиор таких убеждений не придерживался, и до сих пор был искренне уверен, что Раду тоже, но этот нечитаемый, внимательный взгляд обеспокоил его. Крейн тем временем с нечитаемым выражением лица осторожно протянул руку к округлившемуся животу, скользнул ладонью под рубашку и бережно огладил чувствительную кожу. – Если вам противно, то я могу не снимать рубашку, – осторожно предложил Тимар, не желая нарушать хрупкое перемирие. – Противно? – удивленно переспросил Раду, все еще пытаясь осмыслить, что внутри мальчишки растет живое существо, его сын. Конечно, мужчина и раньше знал это, но сейчас он в буквальном смысле почувствовал это. – Это самое прекрасное, что я видел! После тебя, конечно, – тут же поправился граф. Тимар тут же разулыбался и потянулся за новым поцелуем. Впрочем, на что-то большее ни его, ни Раду не хватило – у графа разболелась нога, и Лиор оставшиеся полночи втирал ему мази и грел вино со специями, чтобы Крейн прекратил проклинать все на свете, а после они, обессилев, уснули в обнимку на широкой кровати в спальне графа. Его Величество Шейдар III мрачно смотрел на то, как его Главный Следователь склонился в унизительном поклоне перед мальчишкой и поцеловал кончик его косы, как раньше вассалы приносили клятвы своим сюзеренам. Король махнул рукой и к нему бесшумно подошел карлик, закутанный в темный плащ. – Мальчишка стал слишком опасен. Завтра он получит от меня подарок. – Как прикажет Его Величество, – склонился в поклоне отравитель.