Мы вместе пройдем этот путь

Выходя из кареты, Тимар поскользнулся на скользкой весенней грязи и едва не завалился на бок. К счастью, у герцога Эски, который вышел встречать его, хватило такта поддержать его и не дать упасть. Пожилой, но все еще крепкий мужчина поражал своей красотой и статью. Его не сломили ни время, ни тяжелое горе, и Тимар еще раз задумался, что мог найти герцог в неказистом Рейгарде. Наверное, после двух неудачных браков и головокружительного романа мужчине хотелось спокойствия и семейного счастья, и Рейгард дал ему это, а за этими чувствами последовала любовь. Сильная, глубокая, о которой пишут в древних сказках и легендах. Замок герцога впечатлял: легкий, воздушный, но в то же время неприступный, потому что за все годы его существования он пережил десятки атак, но ни разу не был захвачен врагом. Тимар семенил за Эской и с удовольствием рассматривал старинные гобелены, картины и статуи. – Что понадобилось от меня мальчишке Крейна? – не сбавляя шаг, резко спросил герцог, толкнув рукой массивную дверь и войдя в свой кабинет. Тимар уже понял, что любезностей не дождется, поэтому скинул тяжелый, подбитый мехом плащ и со вздохом облегчения сел в кресло перед камином, вытянув гудящие ноги поближе к камину. – Наверное, перед началом нашего разговора я должен представиться, потому что, боюсь, граф Крейн мог забыть упомянуть мое имя в своем письме, – мягко произнес юноша, мысленно подготовившись к вспышке гнева. – Я знаю, как зовут подстилку Крейна, – грубо прервал его Эска, садясь напротив. – Даже если бы не знал, то ты точная копия матери. Что тебе от меня нужно? – Вы знаете, – тонко улыбнулся Тимар, поглаживая свой округлый живот, чтобы малыш немного успокоился, перестал пинаться и дал ему совершить важную сделку. – Знаю, – согласился граф. – Не удалось выкрасть Елинаж, поэтому решил явиться самостоятельно. – Осмелюсь напомнить, что до этого недоразумения, я предлагал вам щедрую цену за зеркало, а также хорошие льготы, – не удержался Тимар. – Цена действительно была щедрая, – покивал Эска. – Но как я говорил прежде: зеркало не продается. Не все в этом мире можно купить, хотя откуда выродку Леонор знать это? Тимар ненадолго прикрыл глаза, чтобы справиться с болью, что причинили ему эти слова. Леопольд задумчиво смотрел на мальчишку. Тимар был просто копией матери, даже то, как он откидывал назад мешающиеся пряди волос – было жестом Леонор. Так же красив, и наверняка также ядовит, как мать. Эска прекрасно понимал, почему Крейн, черный монах, трудоголик, как его называли при дворе, пал жертвой этих серых глаз. Лиоров было невозможно не любить. Стоило представителям этой семейки посмотреть на тебя, чуть поправить волосы и облизнуть губы, как очарованные жертвы падали к их ногам и с радостью служили этим детям древних богов. К счастью, Крейн вовремя подсуетился – наследник Лиоров щеголял с огромным пузом, и теперь никуда от графа не денется, потому что помимо способностей очаровывать всех вокруг Лиоры славились абсолютной преданностью семье и детям. – Вы ошибаетесь, герцог, – открыл глаза Тимар. – И чтобы доказать это, я принес вам подарок. Эска заинтересованно подался вперед. – И что же ты решил предложить мне, чтобы все-таки выторговать единственное напоминание о моем любимом, которого убила твоя шлюха-мать? – Я могу подарить вам покой, – тонко улыбнулся Тимар и протянул мужчине искрящийся от магии медальон. Эска внимательно посмотрел на вещицу, потом на мальчишку и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. – Почему я должен вам верить? – подозрительно спросил он. – Я и не прошу верить мне, я прошу верить ему, – отозвался Тимар, морщась от внезапной резкой боли в животе, и открыл медальон. Несколько секунд ничего не происходило, а после из искорок магии, которые потрескивали вокруг украшения, поплыл легкий туман, который становился все гуще и гуще, формируя высокую человеческую фигуру, добавляя красок. Рейгард вздохнул, открыв глаза. – Здравствуй, душа моя. Эска, побледнев, вскочил с кресла, захрипев и схватившись за сердце. На мгновение Тимар испугался, что тот не справится с собой и упадет прямо здесь, но мужчина на удивление быстро пришел в себя и протянул руку к призраку. – Рейгард? Такое возможно? Ты же... – на лице мужчины отразилась невыносимая мука, когда его пальцы не коснулись собеседника, а прошли сквозь него. – Я мертв, душа моя, – улыбнулся Рейгард, и в этот момент Тимар понял, почему Эска выбрал этого мужчину, почему его смерть так ранила герцога, и тот отомстил со всей жестокостью. Рейгард смотрел на Леопольда так, словно в герцоге был сосредоточен весь его мир, от него исходила волна любви и нежности и от этого некрасивые, резкие черты лица становились удивительно привлекательными и завораживающими. – Я не понимаю, – Эска вновь попытался погладить Рейгарда по щеке, но ладонь лишь прошла сквозь туман. Герцог в беспомощной злости сжал пальцы в кулак, а по его щеке скользнула слезинка. – Все это время я жалел, что не успел с тобой попрощаться, – произнес Рейгард. – И пытался вспомнить, успел ли я сказать тебе, что буду любить тебя вечность? – Успел, – сквозь слезы улыбнулся Эска. – Я надеялся и верил, что ты ждешь меня в Ином царстве. – Скоро мы встретимся с тобой в вечности, – прошелестел Рейгард. – Мое время здесь на исходе, но я буду ждать тебя по ту сторону жизни, любовь моя. – Конечно, – Эска растерянно прижал к губам ладонь, словно не зная, что сказать. Фигура Рейгарда тем временем истончалась и становилась все более прозрачной, а когда почти исчезла, призрак бросил напоследок. – И не забудь отблагодарить мальчишку, Лео. Отдай ему это чертово зеркало, все равно оно работает только в руках твоего истинного наследника. Пусть его Величество удавится от жадности и злобы, а мальчишка получит шанс сбежать от его гнева. Эска кивнул и еще долго стоял неподвижно, глядя на место, где появился призрак. Тимар решил не мешать ему и дождаться, пока мужчина придет в себя и соберется с мыслями. Наконец мужчина судорожно вздохнул, подошел к настенному шкафу, достал оттуда коньяк и плеснул себе половину стакана. Потянулся за вторым, но тут же вернул его обратно, видимо, вспомнив, что собеседник находится в положении. – Как вы это провернули? – наконец заговорил Эска. – Как вы вообще до такого додумались?! – Как сказал Рейгард, я хочу избежать гнева Его Величества и защитить своего ребенка, а ради этого я готов на все, – честно ответил Тимар, глядя герцогу прямо в глаза, чтобы тот почувствовал его искренность. Эска хмыкнул и поманил парня за собой. Вновь замелькали извилистые коридоры с причудливыми статуями, и вскоре мужчины остановились перед неприметной дверцей в одной из ниш. Герцог достал ключ из связки на поясе, и через минуту щелкнул замок. Увидев легендарный Елинаж, Тимар понял, почему герцог так не хотел его отдавать, и ценность была вовсе не в самом зеркале, а в резной деревянной раме. Она изображала смеющегося, беззаботного Рейгарда, который одной рукой опирался на Елинаж, а у его ног играли двое детей – мальчик и девочка. – Я... Я могу забрать только зеркало, – осторожно предложил Тимар, любуясь прекрасной работой. – Не нужно, – Эска улыбнулся и кончиками пальцев провел по резной фигуре. – Я и так помню каждую черточку его лица, к тому же скоро мы встретимся в вечности... – Герцог, вы не должны! – тут же заволновался Тимар, в красках представив, как Эска разбавляет вино ядом или вскрывает вены в горячей ванной. – Если вы оборвете нить своей жизни, то боги накажут вас, и вы никогда не проведете вечность с Рейгардом в Ином царстве. – Не волнуйся, мальчик, – усмехнулся Леопольд. – Я не глупец, и давно уже избавился от юношеских необдуманных порывов, но сейчас нашей встречи жаждут сами боги. Я серьезно болен, и вряд ли протяну дольше года. После услышанного смерть не страшит меня, но обещает покой и надежду. Тимар понимающе кивнул и кончиками пальцев прошел по теплой раме, чуточку жалея, что эта красота достанется Его Величеству. Шейдар был недостоин владеть таким сокровищем, поэтому Тимар даже порадовался, узнав, что король не сможет воспользоваться столь желанным ему артефактом. Хотел бы он увидеть его лицо, когда Его Величество узнает об этом, но к тому времени он будет уже далеко, и ребенок увидит свет там, где его жизни ничего не будет угрожать. Они с герцогом наблюдали, как зеркало бережно грузят в карету, когда Эска задумчиво произнес. – Все-таки я ошибался. – В чем? – заинтересовался Тимар, задумчиво поглаживая массивный перстень с родовым гербом Крейнов из белого золота и черных агатов, который так и норовил соскользнуть с тонких пальцев. – Хоть ты и похож на мать, но ты другой, – ответил герцог, следя, чтобы с зеркалом обращались осторожно. – Вы оба обладаете неземной красотой и способностью завораживать людей, но в тебе нет ее жадности, желания власти и обиды на мир. Леонор бы потребовала зеркало, и все равно не открыла бы медальон, не отпустила бы Рейгарда на свободу, потому что это отличный шанс контролировать меня. Но ты позволил мне попрощаться с ним, понимая, что после я могу отказать тебе. Спасибо за это, и знай, что всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Тимар в ответ благодарно поклонился, мазанув косой по каменной кладке внутреннего двора. Обратный путь занял несколько дней, потому что юноша очень боялся повредить артефакт. Он выбирал самые ровные и безопасные дороги, любой намек на грозу они пережидали в придорожных тавернах, а пару раз приходилось останавливаться, потому что Тимара скручивала резкая боль изнутри. Лекарь, сопровождавший его, уверял, что это нормальные симптомы для того, у кого роды на носу, но Лиора это не успокаивало. Он твердо решил по приезду первым делом сходить к Марли, чтобы удостовериться, что с ребенком все в порядке. Во дворце Тимара встретил сам король, опередив Крейна, он подошел к юноше и поцеловал его запястье. – Признаю, я не думал, что у тебя получится, и весьма удивлен, – произнес Шейдар. – Видимо, пришла моя очередь исполнить условия договора. Ты можешь остаться, и я признаю ребенка законным сыном Крейна со всеми сопутствующими привилегиями. Будь спокоен. – Благодарю вас, Ваше Величество, – холодно отозвался Тимар, не поверив ни одному слову. – Прошу простить, но дорога меня утомила, я хотел бы вернуться в свои покои. Юноша вежливо поклонился, краем глаза заметив, как слуги короля бросились выгружать зеркало, и повернулся к Крейну, который стоял рядом с Шейдаром. Исходящее от него напряжение можно было почувствовать физически. Тимар тут же отметил, как лихорадочно блестят черные глаза, как на высоком лбу намечаются морщинки, а губы сжаты в тонкую линию. Лиор ободряюще улыбнулся графу и шагнул к мужчине, чтобы обнять его и почувствовать, как Раду зарывается носом в рыжие кудри, скользит руками по округлой талии и наконец-то расслабляется. Резкая боль скрутила Тимара внезапно, вот он кончиками пальцев провел по щеке графа, а в следующее мгновение кричит, согнувшись пополам и держась за живот. В глазах потемнело, а все звуки стали глухими и нечеткими. Кто-то сжал его плечо, кто-то кричал с такой силой, словно с него живьем сдирают кожу, вокруг мельтешили люди, хватали его за одежду, пытались поднять его голову, а Тимар, упав на колени, смотрел, как блестит соскользнувший с пальцев перстень в луже крови, которая расплывалась под ним. Раду с ужасом смотрел, как мальчишка побледнел, схватился за живот и закричал. Он не переставал кричать, когда из него хлынула кровь, когда он упал на колени посреди двора и когда граф, подхватив его трясущееся тело, побежал в лечебницу. Следующие сутки Тимар плохо помнил. Марли, быстро сориентировавшись, дал Лиору какие-то обезболивающие травы, срезал мокрую от крови одежду, быстро обмыл его и деловито ощупал живот и промежность. – Роды начались раньше, – сквозь туман услышал Тимар. – Почему-то произошли разрывы, может из-за путешествия. Воды отошли вместе с кровью, поэтому надо рожать сейчас, иначе малыш умрет. – А как Тимар? – раздался обеспокоенный голос графа, и юноша тут же почувствовал, как сильные пальцы сжимают его ладонь. – Разве ему должно быть так больно? – Мальчик сильный, он справится, – глухо ответил Марли. – Это первые роды, поэтому тяжело, потом будет легче. Если мальчик выживет.