living on a fault line

— А вот и блинчики с дополнительной порцией клубничного джема для нашей именинницы. Лекса ставит тарелку прямо перед дочкой. Аромат маленькой стопки прекрасно приготовленных блинов с корицей, клубникой, сахарной пудрой и маслом тут же разнёсся по всей кухне. Даже если брюнетка не особый фанат сахара, иногда она делает блинчики для себя просто напросто из-за того, что этот запах напоминает ей о доме. — Но мой День Рождения уже прошёл, мамочка. Он был вчера. — Ну, я же не готовила тебе блинчики вчерашним утром, так что давай притворимся, что он ещё и сегодня, хорошо? Чарли улыбнулась, чуть высунув язык через дырочку от недавно выпавшего зуба. — Хорошо, — усмехается дочка. Эта улыбка теперь до конца дня будет поддерживать Лексу в хорошем настроении. Ребёнок сметает с тарелки чуть ли не сразу половину блина, а потом останавливается, о чём-то задумавшись. Это очень странно, ведь обычно дочка с радостью уплетает за обе щёки всё, что ей положили. Брюнетка хмурится. — Всё в порядке? — беспокоится она, нежно смахивая локон темноватых блондинистых волос с маленького лба дочери. — Я не получила то, чего хотела на День Рождения, — тихо отвечает Чарли. — Оу. — Девочка получила так много подарков прошлым вечером от стольких людей: от друзей, от бабушки с Кейном, от одноклассников, когда Кларк пятничным вечером водила их в развлекательный центр, от Лексы, от Кларк, и даже от Финна. Почему такая любимая всеми маленькая девочка не смогла получить то, чего так хотела? — И что же это? — интересуется Лекса. Чарли пожимает плечами. — Всё хорошо. Я могу попросить это и на Рождество. — Рождество ещё не скоро, — напоминает брюнетка, пытаясь вытянуть из дочки её желание. Вудс любила побаловать свою малышку, поэтому если уж она чего-то так сильно хотела, Лекса не могла противостоять тяге добыть для дочери это «что-то». — Я знаю, — вздыхая, отвечает Чарли. — И что же бы ты попросила? — вновь спрашивает брюнетка, улыбаясь выражению лица своего ребёнка. Чарли поднимает на неё взгляд, нерешительно закусывая губу. Обычно девочка так открыта с ней, о чем не скажешь сейчас, так что Лекса уже начинает догадываться о её ответе. Волнение и страх скручивают её живот. — Чтобы вы с мамой вновь полюбили друг друга. — Это такие невинные и печальные слова, что разбивают сердце Лексы пополам и возвращают её на полтора года назад, когда они вместе с Кларк решили, что настал конец их отношений, а затем переносят на восемь месяцев вперёд, когда они, наконец, подписали бумаги о разводе в той холодной комнате, где она сидела в очень неудобном костюме, что сильно давил в районе талии. Брюнетка тотчас вспомнила, как наспех смахивала катившиеся по щекам слёзы и наблюдала за тем, как Кларк делает то же самое. Постоянное «мы делаем что-то не так» прокручивалось у неё в голове каждый раз, когда она ставила подпись на предоставленном ей документе, завершающим их совместную жизнь. Эти слова напомнили ей о той холодной одинокой ночи, что она провела в огромной пустой постели, обнимая себя, ведь теперь любовь всей её жизни стала для неё бывшей женой, а её дочка чуть ли не всю неделю будет вдали от неё. Эти слова сломали её, потому что проблема была вовсе не в любви. — Малышка, я люблю твою маму, — отвечает она Чарли, говоря ей правду и надеясь, что не запутает этим своего ребёнка. Она никогда не хотела, чтобы их дочка думала, что её родители ненавидят друг друга. — И твоя мама тоже любит меня. — Лекса знает об этом, когда однажды пьяная Кларк позвонила ей из какого-то бара, в который её отвела Рейвен, прямо после того, как Лекса уложила Чарли в постель. Это произошло пять месяцев назад, но брюнетка до сих пор помнит каждое слово: «Я люблю тебя. Как мы до такого докатились?». Лекса всегда будет любить Кларк, и если уж не ради неё, то хоть ради того, что она подарила ей Чарли. Вы не можете безумно полюбить кого-то, как полюбила Лекса, прожить с этим человеком большую часть своей жизни, вырастить вместе ребёнка и вдруг в один момент разлюбить. Просто любить и быть влюблённым — не одно и то же. И они вместе с Кларк решили, что не будут объяснять своей дочери, что влюблённость испарилась. Они бы никогда с ней так не поступили. — Тогда почему вы больше не живёте вместе? Интересный вопрос. Бывает, Лекса спрашивает себя о том же, чувствуя себя ребёнком, однако нет никого в её пустом доме, кто смог бы дать ей ответ на этот вопрос. — Иногда… — она не может. Она не скажет семилетней дочери, что иногда любви просто недостаточно. — Это сложно. — Звучит как отговорка. Именно такой ответ давали ей родители, когда она мешала им работать, поэтому девушка поклялась, что если у неё когда-нибудь будут дети, она никогда с ними так не поступит. Но посмотрите, она уже так поступила. — Иногда лучше, чтоб родители перестали жить вместе друг с другом. Подрастёшь — узнаешь, хорошо? — Какая же она тварь. — Помнишь, мы объясняли тебе, что значит развод? Чарли кивает, размазывая блинчики по тарелке. — Я знаю, что это такое. Мне же семь лет. — Ты уже такая большая. — Это словно вы с мамой любите друг друга, но как друзья, потому что не нравитесь друг другу настолько, чтобы быть женатыми, — она настолько сухо это произносит, что все внутренности Лексы сжимаются. — Ну, что-то вроде этого. Но ты же знаешь, что мы с мамой любим тебя, в этом наши мнения сходятся, — аккуратно объясняет она дочери. Всё, что Лекса может предложить ей, — это правду, и это не очередная тактика, остерегающая девочку от разбитого сердца. — Мы обе очень-очень сильно тебя любим. Больше всего на свете. Больше, чем звёзд на небе. — Ну, может, тогда вы возьмёте частичку этой любви и разделите между собой? — предлагает Чарли. Она поднимает на Лексу умоляющий взгляд, эти огромные голубые глаза разбивают к чертям сердце брюнетки. Она действительно похожа на Кларк. — Мне не нужна она прям целиком, — настаивает ребёнок. — Если бы у вас была… ну, дополнительная порция любви, возможно, вы бы не были просто друзьями, а могли бы снова пожениться, ну, знаешь, с белыми платьями и тортом, и мы бы могли снова жить вместе, и всё было бы, как раньше. — Это не так просто, детка, — вздыхает Лекса. Ей определенно нужно поговорить об этом с Кларк, ведь Чарли уже сможет нормально отнестись к этой теме. Спустя несколько месяцев после развода девочка успокоилась и перестала просить их вновь вернуться друг к другу. Лицо Чарли тускнеет. — Иди ко мне, — просит брюнетка, и ребёнок запрыгивает на неё, обвивая ногами её талию и сминая её приглаженный костюм. Лекса дважды целует её в щёчки, измазанные в клубничном джеме.

***

(21 февраля 2024 года.) Чарли сидит на диване и качает ножками. Она выглядит такой крошечной по сравнению с этим огромным диваном, она еще такая маленькая для тех новостей, что они хотят ей сообщить. Коленки Лексы дрожат. Кларк нервно теребит руками свою одежду, но, даже несмотря на это, решительно улыбается своей дочери. — Ты же знаешь, что в последнее время мы с твоей мамой часто ссорились и ворчали друг на друга? — спрашивает блондинка, а Лекса кидает на неё осуждающий взгляд, даже не дожидаясь начала разговора. Брюнетка знает, что они обязательно должны провести эту беседу, но она так её боится. Чарли кивает. Как правило, они не ругались прямо перед ней, но любой бы мог заметить то напряжение, что появлялось, когда они с Кларк находились в одной комнате. Но это ещё полбеды, по их страдающим, печальным и вымотанным лицам можно было уже понять, что что-то идёт не так. — Мы решили, что нам лучше сделать перерыв, чтобы исправить это, поэтому мы больше не будем жить вместе, — объясняет Лекса. — Мамочка переезжает в другой дом через неделю, а я останусь жить здесь, — добавляет Кларк. — Но ты будешь всё время её навещать. — Ты покидаешь меня? — встревожено спрашивает Чарли. — Нет! Никогда, — Лекса сглатывает, но так и не может избавиться от кома в горле. — Ты некоторое время будешь жить у меня, а некоторое здесь, хорошо? Никто тебя не покидает. — Лекса, — слышится осторожный голос блондинки. Лекса знает, что они обещали ей не расстраиваться, но ничего не может с этим поделать. — Мы так сильно тебя любим, — говорит она Чарли, быстро смахивая подступающие слёзы. Ребёнок встаёт, она уже привыкла за все эти прошедшие месяцы видеть Лексу грустной, но она никогда не видела её плачущей. — Мамочка будет жить в своём доме, где у тебя будет своя собственная кровать, — печально произносит Кларк. — Садись, солнышко, дай нам всё объяснить. Чарли послушно забирается обратно на диван, её большие и нахмуренные глаза указывают на то, что она начинает понимать в чём дело. — Отныне мы будем жить в разных местах, хорошо? — А кто тогда будет заботиться о мамочке? — встревожено спрашивает ребёнок, а сердце Лексы в очередной раз разбивается. — Я могу сама о себе позаботиться, малышка, — отвечает брюнетка, хотя, на самом деле, все прошедшие месяцы указывали на обратное. Сейчас она едва функционирует, и это стоило ей брака. — Мамочка, ты можешь занять мою комнату, — умоляет Чарли. — Тогда вы будете жить в разных местах, и мы можем все вместе остаться здесь. Их дочка так невероятно умна, но ещё так невинна. — Это отличное предложение, Чарли, но всё не так просто, — объясняет Лекса. Она знает, что должна заставить её понять. — Это вполне осмысленное решение, и оно уже принято. Мы можем завтра утром пойти и посмотреть мой новый дом, хочешь? — предлагает брюнетка. — А мамочка? — А мама останется здесь, дома. — Тогда пойдём с нами, — умоляет ребёнок Кларк, слезая с дивана. — Нет, детка. Но я буду здесь ждать твоего возвращения. — Блондинка берёт руки дочери в свои, смахивая волосы с её лица. Личико малышки румяное и влажное. — Хорошо? Отныне так будет всегда. Понимаешь? Чарли кивает, вытирая мокрый нос тыльной стороной ладони. — Но почему? Я сде- — Нет, — уверенно отвечает Лекса. — Нет, малышка, — повторяет Кларк. — Иногда дело в самих мамах. И нам действительно очень жаль, что такое произошло именно с нами, но ты здесь не при чем. Мы клянёмся. — Иногда взрослые не получают счастья от того, как они живут, поэтому решают что-то поменять в своей жизни, — не торопясь, объясняет Лекса, повторяя заученное предложение. — Но это не значит, что наша безграничная любовь к тебе изменится. Хорошо? — Обнимашки, — умоляет Чарли, выглядя очень утомлённой и расстроенной этим разговором. Она обнимает Кларк, ожидая, что Лекса последует её примеру, после чего ребёнок смог бы зарыться в объятиях своих мам. — Мамочка, обнимашки. — Чарли, похоже, встревожена тем, что и время обнимашек с этого дня, возможно, тоже закончится. Брюнетка осознаёт, что уже достаточно сильно на сегодня разбила сердце своей малышки. Она встречается со взглядом Кларк, в первую очередь, спрашивая у той разрешение, а уже после наклоняется и обнимает Чарли, максимально избегая прикосновений с блондинкой. Она тёплая, нежная и так знакомо пахнет, что причиняет Лексе невероятную боль, поэтому она ждёт не дождётся момента, когда ей удастся сбежать отсюда. Всё, что она любила в Кларк, теперь наполняет её тело болью. Брюнетка больше не может находиться так близко с ней. Когда утомлённая всей этой ситуацией Чарли засыпает, они отстраняются — теперь они могут спокойно вздохнуть.

***

— Ты можешь отвезти её к моей маме? Лекса прижимает к уху мобильный, закусывая губу. Она не может всё просто так оставить. Вудс проверяет, смотрит ли все еще Чарли телевизор, прежде чем уйти в спальню и закрыть за собой дверь. — Кларк, я уже сказала ей, что ты будешь ждать её дома… — На работе возникли непредвиденные обстоятельства, Лекса, — грубо отвечает блондинка. — Они вызвали меня, случилась автомобильная авария. Больница нуждалась в моём присутствии. И я не должна тебе ничего объяснять… — Когда это касается Чарли, то должна, — огрызается брюнетка. — Сегодня — твой день. Ты не получишь дополнительный день на этой неделе из-за того, что я провела сегодня с ней всё утро, даже если это твоя вина. — Я не прошу тебя менять наше расписание. Просто мы же договорились насчёт сегодняшней ночи. — Я знаю. — На той стороне провода послышалось фырканье Кларк. Лекса продолжила разговор до того, как начнётся их очередная ссора. Брюнетка уже так устала от того, что их ругань постоянно расстраивает Чарли. — Я отвезу её к Эбби. — Хорошо. Раздались гудки, сигнализирующие окончание звонка. Лекса едва успела смахнуть выбившиеся прядки волос со своего лица до того, как дочка вбежала в её комнату. — Мамочка, мы уезжаем? А ты можешь пообедать со мной и мамой? — Малышка, случилась автомобильная авария, поэтому мама сейчас на работе. — Оу. — Но я отвезу тебя к бабушке! — Ей уже не впервые пришлось изобразить перед дочерью счастливое лицо. — Как насчет этого? — Хорошо, — улыбается Чарли. Она обожает гостить у своей бабули, в особенности любит хаски Кейна. Когда-то они обещали ей купить такую же собаку, как, собственно, и кучу других вещей, которые так и не удалось воплотить в жизнь. — Да? — Лекса протягивает ей руку. — Поиграешь с Тенью. (Прим. переводчика: Тень — кличка собаки.) Чарли, усмехаясь, хватает её за руку. — Хорошо.

***

(Обычный осенний день, остаётся неделя до окончания семестра, на дворе 2013 год.) — Я совершенно не обращала внимания на то, что творилось на паре. Лекса поднимает взгляд с парты, на которой она старательно собирала свои вещи, дабы пойти на следующее занятие в другой корпус колледжа. Перед нею стоит Кларк. Та самая Кларк Гриффин, с которой у неё всего лишь одна общая пара. Они вместе закончили групповой проект. Лекса дважды разговаривала с ней на вечеринке. Девушки пропустили стадию между зависающих друг с другом одногруппников и флиртующих друг с другом подруг. Но учёба так сильно поглотила Вудс, что у неё совершенно не хватало времени на размышления о том, как же её смущает влюблённость в блондинку. Её глаза были такими голубыми, что у Лексы тут же пересыхало в горле. Она была сплошным недоразумением. — Кларк. — Ей не удалось сдержать улыбки. — Так тебе нужны мои записи или… — Я не обращала внимания на то, что говорят, потому что всё время думала о том, как позвать тебя на свидание. — Оу. — Она просто… В ней же нет ничего привлекательного. Её сердце колотится с бешеной скоростью. — Ага. — Ну, и ты… — Она сглатывает, пытаясь избавиться от волнения и начать вести себя как нормальный человек. — Ты что-нибудь придумала? — Ну, ты уже начала уходить, поэтому я запаниковала и решила, что притвориться дурочкой будет самое то. — Бессвязная речь Кларк выглядит невероятно очаровательной. На лице Лексы появляется широченная улыбка, но девушка всеми способами хочет её скрыть, поэтому опускает взгляд. — Может, ответишь, сработало или нет? — спрашивает блондинка, в чьих словах Лекса прочувствовала некую незащищённость, которой раньше не было. — Не хочешь пойти со мной на следующее занятие, тогда бы по дороге я тебе обо всём рассказала?

***

— Бабушка! Лекса улыбается тому, как её дочка с радостью взбирается по ступенькам дома Эбби. Это красивый двухэтажный коттедж, отличающийся от того, в котором выросла Кларк. Когда они выпустились из колледжа, мама блондинки прикупила себе новое пристанище с Кейном. После этого пара поженилась, и Лекса помнит, как Кларк разрывалась между тем, чтобы порадоваться за свою мать, и потерей своего дома, где она прожила всё своё детство, с воспоминаниями о котором ей тоже приходилось расстаться. Эбби открывает дверь, и в ту же секунду Чарли запрыгивает ей в объятия. — Бабуля! Лекса с улыбкой наблюдает за этой сценой. — Бабушка, а где Тень? — брюнетка закусывает губу. Она знала, что дочка не продержится и пяти минут, не спросив о её любимом питомце. — Она на заднем дворе, — отвечает женщина. Чарли тут же спускается вниз и бежит к своей любимице. Глядя на такой восторг дочки, Лекса жалеет о том, что в её доме нельзя заводить животных. — Эбби. Она даже не думает о том, чтобы протянуть руку для рукопожатия, а просто принимает объятия, что дарит ей мама Кларк. Ни одна из женщин не любит лишних прикосновений, но после рождения Чарли, они сблизились. За последние два года бывшая свекровь стала для неё чуть ли не матерью. — Лекса, — она с любовью сжимает её ладони в своих. — Давно ты к нам не заходила. Как ты? — Со мной всё в порядке. — Как дела на работе? — Всё хорошо, — утверждает Вудс и получает подозрительный взгляд от Эбби, а после начинает оправдываться. — Ну… это же работа. Все в порядке. Я просто хочу проводить как можно больше времени с Чарли, — она пожимает плечами. — Она так быстро растёт. — Это всегда так кажется, — соглашается женщина и приглашает Лексу зайти в дом. На стене висят несколько фотографий Кларк, на одной из которых брюнетка находит и себя, где они только что выпустились из колледжа, её рука обвивает талию блондинки, их друзья пристроились по обе стороны от них, сидя на корточках. У неё такая широкая улыбка, Лекса едва может узнать себя на этой фотографии. Или, возможно, она просто не может узнать себя теперешнюю. — О чём задумалась, Лекса? — беспокоится Эбби, приглашая её на кухню. Женщина наливает два бокала вина — себе и брюнетке — и Вудс с благодарностью берёт свой напиток. Она уклоняется от заданного вопроса. — Помните, вы ведь поначалу не взлюбили меня? Лекса абсолютно уверена в том, что Эбби ненавидела её первые шесть месяцев её отношений с Кларк. Брюнетка никогда не была той, кто сразу оказывалась в любимчиках родителей своей пассии, так что это, наоборот, ухудшало всю сложившуюся ситуацию. В те времена отношения Кларк и Эбби были довольно-таки напряжёнными, что, естественно, не упрощало жизнь брюнетки. — Ты вошла в мой дом, одетая в чёрную кожаную куртку, в этих армейских ботинках, да ещё и с татуировками. — Эбби качает головой. Они слышат, как Чарли на заднем дворе играется с собакой. — И тот взгляд на лице Кларк… Ей было только двадцать, ей нужно было поступать в мединститут, но она так смотрела на тебя, словно её ничего не интересовало, кроме тебя. Это и напугало меня. Лекса сглатывает. — Что ж, все мы знаем, чем это всё обернулось. — Сколько уже прошло? — Год и четыре месяца, — отвечает брюнетка. — Господи. Уже полтора года.

***

(Август 2023 года.) Она всё утро чувствует себя неважно. Она отвозит Чарли в садик и проводит всё оставшееся утро, бродя по дому и прибираясь. Ей не нужно было идти в офис в тот день, и, возможно, именно поэтому она чувствовала себя хреново. Кларк продолжала указывать ей на то, что она слишком много работает, но Лекса совершенно не хотела в это верить. Она всё утро чувствует себя неважно, но самочувствие и не думает улучшаться. Уже к полудню боль стала в два раза сильней. Она звонит Кларк, лёжа на холодном кафельном полу в ванной. Но жена не отвечает. Лекса звонит Эбби.

***

— О чём задумалась, Лекса? — вновь спрашивает Эбби. И после всего, что произошло, после того, как бывшая свекровь помогла ей — она не может лгать. — Я боюсь, что они заберут у меня Чарли. — Это такие простые слова, но именно они описывают всё, о чём беспокоится Лекса, причину, по которой она избегала Гриффин и её парня. Дело не в потере Кларк, она уже её потеряла и как-то ведь после этого выжила, но вот потеря дочери убьёт её. Её родителей уже нет, Ани тоже. Её друзья — друзья Кларк. Ей не с кем поговорить. Но до данного момента её всё это не волновало. Опять же, Лекса никогда до этого не чувствовала себя такой уязвимой, как сейчас. — Кларк никогда бы… — Знаете, я не чувствую, что всё это происходит по-настоящему. Фактически, я понимаю, что это конец: я подписала бумаги о разводе и съехала. Мы обе продолжаем заботиться о Чарли, но… я всё равно чувствую, что всё это не реально. А теперь у неё появился Финн. А что будет, если они поженятся? Тогда у Чарли появятся и мать, и отец, а также пригородный дом, и что после этого произойдёт с лишней матерью, всё ещё сидящей на таблетках, и её паршивым домом? — У тебя прекрасные апартаменты, Лекса, — отвлекая от насущной проблемы, поправляет её Эбби. Бывшая свекровь уже знает, как правильно с ней общаться. Женщина награждает брюнетку грустной улыбкой. Она не боится того, что Кларк однажды проснётся и захочет, чтобы Лекса больше не участвовала в жизни её дочери. Не боится того, что Финн заменит её как второго родителя Чарли или даст ей то, что не может брюнетка. Дело совершенно не в этом. Лекса просто напросто боится оказаться забытой, что Чарли больше не захочет проводить с ней своё время, что её дочка выберет Кларк, их дом — в общем, всю эту пригородную жизнь, вместо паршивого дома со слишком маленькой кроваткой, ведь только это и может ей предложить Лекса. Ей и вправду нужно в ближайшее время заказать новую постель для дочери. — Кларк никогда не отберёт у тебя Чарли, — повторяет Эбби. — Я знаю свою дочь, она бы никогда… — А вы хорошо знаете Финна? — не сдержавшись, спрашивает Лекса. Если это действительно так, то это конец. Ну, не то чтобы она надеялась на хоть какой-то шанс всё вернуть, но… это не казалось реальностью. Как не кажется и сейчас, но иногда это просто её жизнь. Не такой она себе её представляла. — Ты всегда будешь мамой Чарли, Лекса. Этого ничего не изменит, — отвечает женщина, игнорируя заданный Лексой вопрос. Живот брюнетки сжимается. Ей не хочется, чтобы Эбби обращалась с ней как с ребёнком, но, похоже, именно это ей и требовалось. — Посмотри на свидетельство о рождении, чьё на нём имя? Определённо не Финна.

***

(28 апреля 2018 года.) — Почему бы нам просто не назвать её Шарлоттой? — предлагает Кларк. — Ну, и в чём тогда смысл? Никому же из нас не нравится это имя, и мы всё равно назовём её Чарли, — говорит Лекса. Это единственное имя, — скорее, ник — которое присутствовало в списках у обеих девушек. В списке у брюнетки, по мнению Кларк, находились слишком старомодные имена, когда у самой блондинки — чересчур креативные, Лекса не могла даже представить, что так вообще можно было называть ребёнка. («Мы не назовём нашу малышку Лейкенн, Кларк.») Но Чарли… им обеим было по душе это имя. Для брюнетки — чуть короче имени Шарлин, а для Кларк — короче Шарлиз, но всё равно что-то было не так. Кларк закусывает губу, поглаживая руками свой округлившийся живот. — Моя тётя считает, что это больше мальчишечье имя. Лекса фыркает. — Ну, хорошо, «Кларк». — У неё до конца жизни будут спрашивать сокращение этого имени, Лекса, — маленькая улыбка начинает расцветать на губах блондинки. — Она возненавидит нас, когда станет подростком. — Я научу её, как правильно отвечать таким людям, — успокаивает брюнетка, переползая через всю комнату к своей жене, хорошо устроившейся на подушке. Лекса нежно потирает её пухленькие лодыжки, перед тем, как наклониться и поцеловать Кларк в лобик. — Это будет её одно из первых слов. «Чарли, просто Чарли». Прямо вслед за «мои мамочки самые лучшие». Она нежно захватывает губы Кларк своими, улыбаясь сквозь поцелуй. — Ну, удачи тебе в обучении нашей дочери таким сложным для неё словам, Лекса, просто Лекса.

***

— Как у тебя идут дела в последнее время? — Прекратите эту материнскую заботу, Эбби. Лекса встречается с её взглядом. С её карими глазами, совершенно не похожими на глаза Кларк, но в них присутствует всё та же обеспокоенность, что и у бывшей жены. Всё та же забота, побуждающая их помогать людям, открывать им душу и вновь собирать её по кусочкам. Кларк так на неё похожа в этом. — Просто… — вздыхает брюнетка. — Это все ещё сложно. — Я понимаю, — Эбби накрывает её ладонь своей. Мама Лексы умерла, когда та ещё училась в средней школе, а отец ушёл из жизни во время её первого года обучения в колледже. Ей так рано пришлось понять, что жизнь не просто бьёт тебя, она только всё усложняет. После Аня стала для брюнетки настоящим другом, наставником, но Лекса потеряла и её. Сейчас же именно мама Кларк исполняет эту роль, впервые за долгое время заставляя почувствовать себя более умиротворенно. Вудс никогда не думала, что когда-нибудь сможет наслаждаться компанией свекрови, но Эбби стала для неё кем-то большим… Но теперь она уже не её свекровь. — У тебя есть кто-нибудь…? — Вы же знаете, что нет. — А ты хотела бы? Ну, хоть когда-нибудь? Она не может. Она не может, она не может представить другую женщину, спящую с ней в одной постели, другую женщину, прикасающуюся к ней или покупающую вместе с ней дом. Она не может себе представить жизнь с кем-то другим, кроме Кларк. Прошёл уже год и четыре месяца, у неё появилось такое чувство, что она уже вряд ли сможет с кем-то встречаться. Эбби слегка похлопала по её ладони. — Знаешь… когда умер Джейк, я думала, что моё сердце погибло вместе с ним, — признаётся женщина. — А так и было, ну, частично. Но не полностью. Я не умерла. — А где Кейн? — отвлекая Эбби, спрашивает брюнетка. В горле начинает формироваться ком. — Я не видела его на заднем дворе. — Он уехал на рыбалку со своими друзьями, — отвечает она, не меняя темы. — Знаешь, он хороший человек, прекрасный муж. Но не думай, что это то же самое. Мы с Джейком были женаты целых двадцать лет и вместе вырастили такого замечательного ребёнка. Но мы вольны полюбить снова, Лекса. Просто знай это. Но она и так это знает. Просто не хочет. Не думает, что вообще сможет. — Мне лучше уйти, пока не приехала Кларк. Эбби вздыхает. — Хорошо, — она вновь похлопывает по руке Лексы. «Вот так мы и общаемся в отсутствие Кларк» — думает брюнетка. Эбби не из тех, кто умеет успокаивать, утешать, но всё же ей как-то удаётся провернуть это с Лексой. Особый вид заботы, уважения и любви сформировался в их отношениях, и она действительно ценит это. — Чарли! Подойди сюда, попрощайся с мамой. Эбби убирает бокалы со стола, и ребёнок тут же врывается на кухню. Щёчки девочки румяные, а лобик слегка покрыт потом. — Мамочка! — Чарли поднимает руки вверх, как делала это, когда была маленькой, прося взять её на ручки. Лекса подхватывает её и усаживает себе на коленки. Ребёнок начинает покрывать щёки брюнетки нежными поцелуями. — Я буду очень-очень-очень сильно по тебе скучать, — уверенно произносит она, крепко обнимая свою маму. — Я тоже. Но мы увидимся… — Через три дня, — заканчивает за неё Чарли. — Да, и твоя новая кроватка будет тебя ждать. — Хорошо, — соглашается дочка. На момент она замирает, крепко держась за Лексу и смотря ей прямо в глаза. — Я люблю тебя, мамочка. — Я тоже тебя люблю. Больше всего на свете. — Она целует своего ребёнка в лобик и щёчки и усаживает его за кухонный стол. Лекса уверена, что Эбби сейчас ей что-нибудь приготовит. За окном слышится звук заглушенного мотора. Брюнетка награждает Эбби натянутой улыбкой, прощается с Чарли и… … уходит.