living on a fault line

Стены слишком пёстрые. Кларк работает в больнице. Она должна была привыкнуть к такому. Бесконечные ряды разноцветных плакатов, запах лекарств — раньше всё это создавало особую атмосферу, но сейчас, находясь по другую сторону, это наводит лишь чувство недовольства. Стены слишком яркие, и она слишком напугана. — Миссис Гриффин-Вудс? — Да? — Пройдёмте со мной, пожалуйста. Она не сразу замечает ошибку, только когда они доходят до середины коридора. По её изначальным предположениям, бывшая фамилия должна была её шокировать, но по какой-то причине, наоборот, успокаивает. Тогда всё было по-другому. Тогда всё было хорошо. Но всё же она поправляет медсестру. — Сейчас я Мисс Гриффин. Просто Гриффин. — Оу, хорошо. Тогда нам нужно обновить Ваши документы. — Медсестра награждает её уже давно отрепетированной милой улыбкой. — Пожалуйста, разденьтесь. Доктор подойдёт к Вам в скором времени.

***

(28 января 2018 года.) — Неужели сейчас мы всё узнаем? — Похоже на то, — отвечает Кларк, нежно сжимая ладонь Лексы. Её жена сейчас на нервах. Это её обычное состояние перед свиданием. Хотя такое чувство, что беременна она, а не Кларк, животик которой уже начал показываться. — Когда мы отсюда выйдем, уже будем знать пол нашего ребенка, — говорит Лекса, и Кларк усмехается. — Если, конечно, до этого у тебя не случится сердечный приступ, — дразнит блондинка, но всё же нежно целует её в губы. — Миссис Гриффин-Вудс? Она отстраняется, нервно улыбаясь Лексе, и они поднимаются с места. Кларк проходит через некую подготовку к УЗИ, поднимает футболку и берёт ладонь Лексы в свою. В ушах ощущается гудение. Она беременна. С недавних пор это стало вполне ощутимо, и она это знает. Кларк пережила утреннюю тошноту, её месячные исчезли. Но сейчас она узнает чуть больше о маленьком человечке внутри себя, она поймёт, что это всё же человечек, а не скопление клеток. Врач хмурится, пытаясь определить пол ребенка, что совсем не просто, когда он прячется, и Кларк всей душой умоляет малыша развернуться. — Ну, вот и всё, — говорит мужчина. — Что ж, поздравляю. — Обе ладони Лексы крепко сжимают её собственную. — Вы станете мамами очаровательной маленькой девочки. — Девочка, — с восторгом произносит Лекса, по щекам которой скатываются слёзы. У них будет девочка. Лекса крепко обнимает её, наклонившись чуть ли не через всю кушетку, и Кларк смеётся. Девочка.

***

Кларк не смотрит на лицо врача. Она смотрит на плакаты на стене, пока ультразвуковой аппарат, вызывая скользкое ощущение холода, изучает её грудь. Она пытается не вздрагивать от боли. Она не смотрит на лицо врача, ведь даже после стольких лет работы над собой людям всё равно удается узнавать плохие новости по её выражению лица. Поэтому Кларк и не хочет узнавать, есть ли такая проблема и у этого доктора. Она обучалась у этого врача, когда еще была интерном. Именно поэтому Кларк и выбрала его. Потому что знала: он отличный доктор. И сейчас ей нужно думать только о хорошем. Она была полна холодной, твёрдой решимости сделать всё возможное, чтобы восстановить свое здоровье и обеспечить его сохранность. Всё ради благополучия её дочери. Доктор выключает аппарат, и она выдыхает. — Вы можете одеваться. Я скоро вернусь, чтобы обсудить результаты. Кларк беспокоилась напрасно — его эмоции неразличимы.

***

(17 июля 2023 года.) Она нежно сжимает ладонь Лексы. — Всё хорошо? — Да. — Её жена кивает. — Я нервничаю. Кларк с радостью целует её в щёчку, ведь она знает: Лексе, в отличии от неё самой, очень трудно раскрыться, признаться в своих чувства вслух. Однако они уже вместе многие годы, вырастили ребенка и ждут ещё одного, хотя… их прошлых оговорок уже не существует, они исчезли. Лекса позволяет себе быть слабой рядом с ней, и Кларк, в свою очередь, принимает её помощь, принимает тот факт, что в одиночку всего не исправишь. Благодаря такому взаимопониманию, принятию слабостей друг друга, они стали намного сильнее. Кларк знает, знает настолько достоверно, насколько может, что они с Лексой родственные души. Также она знает, что их дочка будет неимоверно рада появлению младшего брата или сестрёнки… по крайней мере, она на это надеется. — Я тоже, — отвечает Кларк. — Но ей это понравится, ты ведь знаешь, что точно понравится. Брюнетка кивает, улыбаясь в ответ. На половине пути их губы встречаются в коротком поцелуе. — Так сделаем же это, — говорит Кларк. — Чарли? — зовет ребёнка Лекса. — Малышка, иди сюда! — кричит блондинка. Они оставили её играть на полу в спальне, их дочка только недавно проснулась. А учитывая то, что они с Лексой решили рассказать всем о ребёнке только на третьем месяце беременности брюнетки, девушки хотят, чтобы Чарли первая узнала об этом. Их дочурка должна первой узнать о пополнении в семье. Малышка со взъерошенными блондинистыми волосами входит в комнату, потирая ручонками свои сонные глазки. Это сладенькое невыспавшееся чудо в поиске обнимашек подходит к самой ближней маме, то есть к Кларк, и укладывает головку к ней на коленки. — Мы с мамочкой хотим тебе кое-что сказать, — начинает блондинка, поглаживая ладонью по её спине. Она широко улыбается. Чарли поднимает на неё взгляд, а затем на Лексу. Любознательные голубые глазки проснулись. Она чувствует, как Лекса берёт её ладонь в свою, и их взгляды встречаются. Обе нервничают, в глазах брюнетки отражаются искорки взволнованности. — Иди сюда, присядь. — Она поднимает Чарли и усаживает её на кровать рядом с Лексой, а сама опускается перед ней на колени. — Хорошо. Итак, ты же видела, что в последнее время мамочке не здоровилось, её подташнивало? — начинает она, и Лекса обнимает дочурку за талию одной рукой, нежно целуя в макушку. Чарли кивает. — Фу, было противно. Лекса смеётся. Их взгляды встречаются вновь. Улыбка брюнетки придает ей смелости, помогает продолжить свое объяснение. — Итак, этому есть причина, — мягко произносит Кларк, широко ухмыляясь. На лице Чарли тоже появляется улыбка, но это, скорее, из-за её хорошего настроения, чем от понимания того, что происходит. — И причина в том, что… — продолжает Лекса. — Мамочка беременна! Чарли поднимает на них свой взгляд. Улыбается. Но слегка потеряна. Лекса смеётся, сажая дочурку к себе на коленки. Животик еще не так заметен, поэтому двигаться пока что довольно просто. Кларк присаживается рядом с ними. — Это означает, что у нас будет ребёнок, Чарли, — объясняет она. — У тебя будет младший братик или сестрёнка! — Да? — спрашивает Чарли. — Да! — восклицает Лекса. — Ты рада? — Ты хочешь младшего братика или сестрёнку? — беспокоится Кларк. Чарли нахмуривается от такого большого количества вопросов, зарываясь головкой между обеими мамами, прежде чем упасть с коленок Лексы. Она поворачивается к ним. — Мама, то, чего я хочу, — это солёных огурчиков. Они чуть не умерли от смеха. Чарли продолжает на них смотреть слегка потерянным взглядом. Хотя сейчас она определенно еще и голодна. А они с Лексой смеются… смеются, потому как реакция их дочурки на такую важную новость была совсем не такой, какой они её ожидали. Что-то пошло не по плану. Что-то пошло не так. Вообще, большинство вещей, касающихся Чарли, идут не по плану. Вот в чём вся прелесть материнства. Этим же вечером, когда Чарли уже не сонная и не голодная, они вновь рассказывают ей о ребёнке. Теперь же малышка реагирует соответствующе: прыгает от радости и долго рассказывает о тех игрушках, которыми поделится со своим младшим братиком, когда он родится. (Она тоже была уверена в том, что это будет мальчик.) Хотя вскоре словосочетание «солёный огурчик» приживается, после чего они так и называют своего будущего ребенка. Их маленький солёный огурчик.

***

— Гриффин! Я помню тебя еще интерном. Кларк вежливо улыбается. — Я и не думала, что вы забудете. — Нет, я тебя помню. И твоего ребёнка. И твою жену тоже. Всё по-современному, — говорит он. Кларк едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. — Ты прям вся сияла! Как поживает твоя семья? Кларк сглатывает. — Хорошо. У нас… у нас всё в порядке. Ей совсем необязательно упоминать, что её семья распалась и они больше не вместе. — Великолепно! Что ж, насчет твоих результатов… — Он снимает очки. Кларк всегда ненавидела эту часть врачебной деятельности, когда вся человечность исчезает, и доктор превращается в аппарат по донесению плохих новостей. Блондинка была на его месте. — Я не могу поставить тебе окончательный диагноз. Ты же тоже доктор и должна понимать, что у нас нет достаточного количества информации. Однако я могу подтвердить, что в твоей груди определенно есть некое уплотнение, но молочные железы не заполнены жидкостью… Кларк это ожидала, но надеялась на противоположный результат. — Следующим шагом, конечно же, будет прохождение тестирований, — продолжает доктор, и Кларк кивает, хотя хочет вздохнуть. Она хочет закричать. «Некое уплотнение» звучит гораздо менее пугающе, чем «опухоль». Должно быть, все её размышление отразились на лице, потому как врач наклоняется и говорит: — Гриффин, еще нет никаких причин для паники. Большинство случаев в моей практике не заканчивались раком. Ты молода, в твоей семье ранее не фиксировались болезни, связанные с раком. Судьба на твоей стороне, шансы в твою пользу. Кларк врач. И, как врачу, ей уж точно известно, что шансы редко что-то значат. — Однако из-за размера уплотнения, вызывающего такую боль, я бы оценил твое состояние как неотложное. Клиника Силливан по лечению заболеваний груди — одна из лучших клиник Вашингтона. Доктор Лоури в кратчайший срок осмотрит тебя. Оттуда она будет следить за твоим состоянием, я доверяю её мнению — мы учились в одном колледже. — Он улыбается, и Кларк, в свою очередь, пытается ответить тем же. Она понимает его действия: взаимопонимание с пациентом строится на доверии, на умении успокоить своего подопечного. — В общем, у меня… суббота тебя устроит? Чарли. — Вообще, у меня… у моей дочери запланировано кое-что на этот день, так что, боюсь, в субботу не получится. — Первое выступление дочери на сцене. Ей нужно быть там. — Хорошо, — соглашается он. — Я бы посоветовал тебе не затягивать с этим и всё же назначить обследование как можно скорее. — Конечно. — Хотя Кларк и понимает: неделя ничего не изменит, даже несмотря на результаты тестов. — А как насчёт следующей недели? — спрашивает врач. — Не знаю, сможет ли она принять вас тогда или нет, но я дам тебе её номер. Скажешь, что от доктора Уотсона. Кларк кивает, забирая у него визитку. — Спасибо. Он улыбается. На этот раз искренне. Кларк уверена в этом. — Удачи, Кларк, — прощается доктор, наклоняясь через стол и пожимая ей руку. — Гриффин, сияющая Гриффин! — восклицает он в то время, как она покидает кабинет. Кларк улыбается. Худшая часть установления взаимопонимания с пациентом — это успокоить его? Что ж, у него получилось.

***

(13 августа 2023 года.) — Кларк. Сожалею о Вашей потере. Слова доносятся до неё словно сквозь толщу воды. Прошло полчаса. Полчаса после того, как она вошла, увидела свою жену на больничной кровати и узнала о том, что произошло. Полчаса, в которые ничего, кроме боли и отчуждения, она чувствовать не могла. Кларк словно на автопилоте, сейчас не время для скорби, не тогда, когда Лекса в таком состоянии. — Спасибо. Какие у нас варианты? — сразу спрашивает она, становясь предельно безэмоциональной. Если она не сконцентрируется на проблеме, вся защитная стена рухнет, давая волю чувствам. Поэтому она делает шаг назад, избегая взглядов коллег. — Мы можем вызвать искусственные роды или провести чистку, решать ей, — отвечает доктор. — Я могу объяснить… — Я сама объясню ей все процедуры, — перебивает Кларк. — Я понимаю, это противоречит политике клиники, но Вы же меня знаете… — Я понимаю, Кларк. Сожалею еще раз. Кларк кивает, глубоко вздыхает и проходит в палату.

***

Вдруг Кларк обнаруживает, что отменяет планы с Финном на вечер. Она уже изрядно устала после тяжелого дня, в течение которого ей пришлось прилагать все усилия, дабы быть похожей на человека. Даже прогулка и вождение машины после её встречи с врачом ощущались как работа по дому. Поэтому она только рада, что сегодня у неё нет работы. Она вздыхает, когда вспоминает причину всему этому. Кларк на автомате собирает сумку, параллельно размышляя: «Была ли эта поездка лучшей идеей?». Но она обещала Финну, спросила разрешения у Лексы, да и Чарли уже в курсе. Кларк и так достаточно разочаровала свою дочурку. Кроме того, что хорошего в том, чтобы оставить всё позади? Просто она излишне беспокоилась о том, что не в силах изменить. Прямо как и сейчас, когда дом пуст, но все хранящиеся в нём воспоминания преследуют её словно призраки. И она тоже ничего не может с этим поделать.

***

(13 августа 2023 года.) — Ты проснулась. Покрасневшие глаза Лексы широко открыты. Кларк сглатывает. День, что начинался так хорошо, приносил им удар за ударом. Удар за ударом. Ей трудно дышать, будто воздуха совсем нет. В палате прохладно. Она прикрывает плечи Лексы белоснежной простыней, чтобы просто занять чем-то руки. Её мама только что покинула палату, дабы забрать Чарли, и, Господи… Кларк даже не может представить, не может коснуться той мысли, как она будет объяснять произошедшее Чарли. Она садится на кровать, нежно накрывая ладони Лексы своими. Она съеживается от её касания, что больно бьет Кларк в самое сердце, причиняет душевную боль. Слёзы щиплют глаза, но она отгоняет их. — Я здесь, я с тобой, — шепчет она, обнимая жену. — Я разговаривала с доктором, — начинает она, понимая, что разговор будет не из простых. Кларк пытается вести себя предельно безэмоционально, держать свои эмоции под контролем. Она пытается представить, что говорит вовсе не об их ребёнке. Лекса отстраняется, поднимая взгляд на жену. Кларк смахивает едва скатившиеся слёзы с щёк. — Они могут вызвать искусственные роды, поэтому ты сможешь… — Он мёртв, Кларк, — шепчет Лекса. Кларк вынуждена закрыть ладонью свой рот, ведь иначе, она точно заплачет. Ей нужно быть сильной ради жены. — Я знаю, малыш. Это всего лишь первый вариант. Они также могут провести тебе чистку… эм, расширить тебе шейку матки и сделать выскабливание. Они… они положат тебя под наркоз, затем расширят шейку матки и… и вычистят… вычистят всё, и соскоблят слизистую оболочку матки. Это больше не их малыш… их малыш мёртв. О Боже, их малыш мёртв. Лекса всхлипывает. — Прости. Я знаю, это тяжело, но решать тебе. — Я хочу, чтобы всё это закончилось, Кларк, — умоляет она. — Я не… я не хочу рожать. Я не могу… Кларк кивает. — Значит, чистка? — Я просто… мне нужно, чтобы всё это закончилось. — Хорошо, солнышко, я скажу доктору, — отвечает блондинка. Лекса кивает, глубоко вздыхает, когда решение принято. Она падает в объятия своей жены. Кларк отчаянно желает поделиться с ней силой, но, увы, у неё едва осталось её для себя.

***

Кларк не стоило сомневаться в себе, ведь оказалось, что обычный выезд загород — именно то, что ей сейчас нужно. Свежий воздух напоминает ей о давних походах с родителями, когда её отец еще был жив, и о весенних каникулах во времена колледжа, посвящённых пешему туризму. Кларк садится поудобнее и наблюдает за игрой Финна и дочери. Всё практически кажется таким… простым. Снова. Словно в те времена, когда она была моложе. Чарли кидает футбольный мяч, и Финн, в свою очередь, ловит его, слегка отступая назад, притворяясь, словно бросок девочки получился удивительно сильным, чем на самом деле. Ребёнок смеётся. Кларк натянуто улыбается. Она фотографирует дочурку с мячом в руке. После минуты сомнений она решает послать это Лексе. Кларк обещала держаться на связи, и сейчас, по её мнению, — самое время выполнить это обещание. Ей нужно поговорить с Лексой, вновь привыкнуть к разговору с ней. Ведь она тоже мама Чарли, и если Кларк… если есть что-то, что нужно рассказать её жене через две недели, то она просто не может облажаться во время этого разговора. Вдобавок, она та, кто она есть. Она больше не заставляет себя принять ту мысль, что подписание бумаг было правильным решением. Теперь она в это верит. Она отправляет фотографию. Кларк начинает печатать сообщение и останавливается, начинает снова и удаляет. Подпись совсем не обязательна, по её мнению. В любом случае, она даже не знала, что написать. Она уверена: Лексе знакомо чувство скуки по дочери, независимо от того, где та находится. Кларк не раз желала подглядеть в замочную скважину и понаблюдать за тем, чем они занимаются, посмотреть, сделала ли Лекса… Она встряхивает головой. Кларк привыкла наблюдать за тем, как Лекса обращается с Чарли… Эта привычка возникла еще задолго до произошедшего. Она привыкла наблюдать за тем, как Лекса улыбалась, смеялась — была той девушкой, которую она знала, прежде чем выкидыш разрушил их семью. Возможно ли, что проблема заключалась только в самой Кларк? Или же проблема была в том, что изначально их отношения были ошибкой, после разрыва которых, с ней всё будет в порядке. По словам Чарли, Лексе стало лучше. Кларк рада. Она больше не таит обиду на бывшую жену, по крайней мере, не такую сильную. У неё была дочка, замечательная работа, а сейчас еще и… Финн. Есть еще Финн. Она ожидает ответа от Лексы, но его не следует. Последнее сообщение от Кларк, оставшееся также без ответа, было трёхнедельной давности. Мы опоздаем, пробки Она была на пути завести Чарли к Лексе, но, когда прошло около десяти минут больше назначенного времени (пробки — те ещё твари), её бывшая жена позвонила. Дважды. Так вот это сообщение было ответом Кларк на эти звонки. Раньше она прочитывала их старые сообщения месячной давности. Кларк всё листала и листала назад. Она могла определить точное место, когда были подписаны бумаги о разводе. (Краткое: «Зал суда, 15:00».) Сообщения, касающиеся Чарли, сообщения, касающиеся переезда Лексы. Если бы ей было слишком грустно, она бы листала и дальше, проматывая месяцы в их архиве сообщений. Лекса, спрашивающая у неё, когда она приедет на ужин. Селфи с Лексой в зеркале, где они запечатлели момент роста их маленького солёного огурчика. Чарли, играющая на заднем дворе. Раньше Кларк испытывала сильные мучения, прочитывая те сообщения, просматривая те фотографии, прокручивая каждый диалог у себя в голове и думая о том, что бы она сделала по-другому, что бы она сделала лучше. Стоило ли ей заставлять Лексу остаться дома, когда та хотела сбежать. Раньше она плакала над размытыми фотографиями и засыпала с болью в глазах от экрана телефона. Она удалила те сообщения. Последнее, что осталось, двухмесячной давности, в нём Кларк написала об отмене танцев у Чарли, вместо чего она отвезет её Лексе. Она рада. Она покончила с размышлениями о прошлом. (Больше звучит как самовнушение. Словно повторение одной мысли раз за разом приведет к привыканию к этой самой мысли.)

***

(13 августа 2023 года.) — Ты ничего не почувствуешь ниже талии, хорошо? Кларк разговаривает с женой во время проводимой врачами процедуры. Да, разговаривает, но больше для самой себя, ощущая себя полезной, чем для Лексы. Её жена практически не произнесла ни слова. Лекса сжимает её ладонь. — Кларк, я не хочу это видеть. Она опускает на неё взгляд, думая, что же та имела в виду… — Оу, Лекса. — Кларк закрывает глаза. Ей тотчас захотелось забыть обо всём, что она узнала в колледже о развитии плода. — Всё в порядке. — Она убирает с её лица растрепанные волосы. — Всё хорошо, малыш, тебе необязательно на это смотреть. — Лекса кивает и вздрагивает от укола анестезии. Её ноги расположены на специальных держателях гинекологического кресла. Она плачет. Всё это чертовски разрывает Кларк душу. — Посмотри на меня, — умоляет она Лексу. — Я люблю тебя. С тобой будет все хорошо. С нами будет все хорошо. — Её жена кивает, и Кларк надеется, молит о том, чтобы та ей поверила. На протяжении всей процедуры Кларк держит её за руку, но Лекса отстраненно себя ведет, словно её здесь нет. Это и убивает Кларк. Она осматривает помещение: мрачные лица медсестёр и жалость, отражающаяся в их глазах, когда они смотрят на них. В какой-то момент её взгляд падает на… Она бледнеет. И поворачивается к Лексе. — Всё в порядке, — успокаивает Кларк, лаская ладонью её щёку. Впервые за долгое время Лекса поднимает на неё взгляд, по-настоящему фокусируется на ней. — Я люблю тебя, — мурлычет блондинка. — Мы почти закончили, Миссис Гриффин, — говорит доктор. — Я Гриффин-Вудс, — шепчет Лекса с маленькой уставшей улыбкой на губах. Самое неоспоримое доказательство силы и выносливости, которое Кларк когда-либо видела. Она крепче сжимает её ладонь. Врач отстраняется. Кларк слышит звук снятия перчаток, наклоняется и целует Лексу. — Всё закончилось, Лекс. Всё закончилось. Скоро мы поедем домой, хорошо? Лекса кивает. Слезы, под действием силы тяжести, скатываются из уголков глаз, попадая на волосы.

***

Когда они добираются до дома, Кларк помогает жене переодеться. Лекса не может смотреть на своё обнаженное тело, поэтому отводит свой взгляд, но Кларк не замечает в нём никаких изменений. Возможно, в этом-то и проблема. Она достает из шкафа футболку, спортивные штаны и трусики, на которые, едва не забыв, надевает прокладку. Это так больно. Странное напоминание о том, чем всё обернулось. Лекса, нахмурив брови, поднимает на неё взгляд. — У тебя небольшое кровотечение, — мягко говорит она. — Я ничего не чувствую, — отвечает Лекса. — Скоро действие анестезии закончится. Повернись. — Она надевает на неё белье и штаны, после чего протягивает ей футболку. Когда всё заканчивается, им не остаётся ничего делать, кроме как смотреть друг на друга. Потеряно смотреть друг на друга. Её мама забрала Чарли к себе домой. Она же и рассказала Октавии о произошедшем, поэтому, возможно, об этом знают и все их друзья. Но никто не звонит, и Кларк благодарна им за это. Кларк опустошена. — Прости, — шепчет Лекса, отчего блондинка слегка вздрагивает. — Тебе не за что извиняться, — решительно убеждает она жену. — Но чувствуется, что надо. — Послушай, — Кларк нежно берёт лицо Лексы в свои ладони. — В этом никто не виноват. Но так вышло. И мы справимся с этим, хорошо? — В её горле стоит ком, причиняющий невыносимую боль, и в глазах начинает щипать от накатывающихся слёз, но она изо всех сил продолжает: — Я люблю тебя, и мы справимся с этим и попытаемся снова. Всё будет хорошо. Боже, мне так жаль, что это произошло, Лекса. Тебе больно? — Нет. — Хорошо. — Кларк? — Да? — Поплачь. Всё в порядке. И Кларк ломается.