living on a fault line

Гудки длятся целую вечность. Мама стоит возле дивана, ожидая ответа либо от Ривер, либо от её папы. (Хотя Чарли и сказала, что может позвонить и сама, но взяла свои слова обратно, когда мама спросила номер её подруги, а она не смогла выдать ничего вразумительного, кроме как «где-то там есть семёрка».) Во время ожидания Чарли сидит на диване, дёргая коленями то вниз, то вверх. Вчера вечером после ресторана мамочка дозвонилась до дома Ривер, но та уже спала, поэтому Чарли пришлось тоже лечь в кровать. Обычно малышка проводила весь тяжёлый день, о котором она тут же забывала, как наставало время снова ложиться спать, с мамочкой. Но на этот раз перед сном Чарли крепко закрыла глаза своими ладошками, в надежде, что всё, что она хочет рассказать Ривер, останется у неё в голове до утра, когда мама заберёт её. Она не хочет забыть. Жаль, что у неё нет мобильного телефона как у Ривер. Ведь она могла бы тем вечером снять видео из ресторана и пересматривать его снова и снова. Она могла бы показать его своей подружке. Тогда бы она точно никогда не забыла, не забыла бы о этом вечере. Казалось, что всё было как раньше. Её мамочки ни разу не поругались, даже наоборот, они вместе смеялись, и Чарли едва ли хотелось что-то сказать, ведь… всё выглядело, как тогда… когда тётя Октавия купила ей мыльные пузыри, и ей было очень весело лопать их своими пальчиками. Получившиеся прозрачные шарики были такими красивыми, но такими хрупкими. Она не могла к ним прикоснуться. Вот на что был похож тот вечер. Только вот её мамочки были настоящими и твёрдыми, и она видела их. Ей нужно рассказать об этом Ривер, ведь сейчас она точно ничего не выдумывает. — Привет, Октавия? Ривер рядом? Чарли хочет… да. — Её мама потопывает ногой, слегка высовывая язык, когда Чарли встаёт и вешается ей на ручки. Теперь мамочка не может поднять её одной рукой. «Возможно, потому, что она стала выше», — думает Чарли. — Эй, Чарли, есть кое-что получше телефонного разговора. Хочешь пойти погулять с Ривер в парк? Чарли кивает так часто, что всё вокруг становится расплывчатым. — Ну, конечно, О, думаешь, она когда-нибудь отказалась бы от такого? — Чарли запрыгивает на диван, сразу после чего слезает обратно, когда мама серьёзным взглядом посмотрела сначала на неё, а потом на пол. Ей не хочется рисковать, ведь за плохое поведение её могут не отпустить гулять в парк. — Линк будет вместо тебя? Хорошо. — Мамочка присаживается на диван, и малышка закатывает глаза, ведь это означает, что они не сразу поедут в парк, а еще какое-то время будут собираться. — Иди, переодевайся, — говорит ей мама, и Чарли мигом убегает в свою комнату. Она увидится со своей лучшей подругой и обязательно расскажет ей о вчерашнем дне. Таком замечательном дне.

***

(11 октября 2023 года.) — Думаю, ты и не собиралась становиться старшей сестрой, — восклицает Роуз, упирая руки в боки, а Чарли только начинает злиться, ведь она не врёт. — Собиралась, — пыхтя, недовольно отвечает малышка. Её недавно полученную золотую звёздочку сегодня отобрали за то, что она разговаривала во время урока, на перемене её недоеденный сэндвич упал на пол, а теперь и Роуз начинает её задевать. Не слишком удачный день для Чарли. — Нет, не собиралась! — восклицает Роуз, и малышка ненавидит, что эта девочка выше неё. Она привстаёт на носочки, чтобы оказаться с ней одного роста. — Собиралась! И тут Чарли зовёт учитель, ведь за ней пришли. После чего она начинает крутить головой в поиске своей мамы, которую чуть ли не сразу же находит: она стоит возле дверного проёма, в зелёной больничной униформе, тем самым выделяясь из толпы других мам. — Мама! Чарли мигом бежит к своей мамочке, быстрее, чем когда-либо, и запрыгивает к ней на ручки. — Мама, Роуз меня обижает, она сказала, она сказала… — Это правда, что Чарли могла стать старшей сестрой? Малышка опускает свой взгляд и видит, что Роуз стоит чуть позади неё — видимо, та бежала так же быстро, как и она, и это — еще одна причина, по которой Чарли ненавидит эту девочку. — Ну, это же правда, — обижено произносит малышка, ерзая на ручках, после чего мама опускает её на пол. — Я же говорила тебе. — Она дергает маму за край больничной униформы. — Скажи ей, мам. Мамочка улыбается, но совсем не так, как она улыбается Чарли или её маме. По-другому. Эта улыбка кажется грустной, но улыбки не должны быть такими. Это похоже на ложь. — Да, она собиралась. Но… произошёл… произошёл несчастный случай. И сейчас она не собирается стать старшей сестрой, хотя однажды, возможно, так и будет. Роуз выглядит разозлённой, словно она надеялась, что Чарли окажется лгуньей, но малышке уже некогда ей что-либо доказывать, ведь мама берёт её за руку и выходит вместе с ней за дверь. Но, даже показав язык Роуз за спиной у мамы, Чарли не получает какого-либо удовольствия. Оказавшись в машине, малышка начинает жалеть, что она вообще что-то сказала, лучше бы промолчала. Она смотрит на свою маму через зеркало заднего вида, её брови нахмурены, отчего животик Чарли скручивает от боли. Она хочет извиниться, но только не знает за что. Но ей хочется сказать «Прости меня, я больше так не буду». Она сказала бы что угодно, лишь бы её мамочка перестала так выглядеть. Она сделала бы что угодно, чтобы стать старшей сестрой и вернуться к тому, когда все было хорошо. Но машина трогается с места, и Чарли ничего так и не произносит.

***

На улице становится очень жарко к тому моменту, как они приезжают в парк. Чтобы скрыться от солнца, девочки садятся под деревом, которое выбрала Чарли по нескольким критериям: там прохладно, удобно и, что самое главное, вдалеке от взрослых. Папа Ривер, её дядя Линкольн, сидит вместе с её мамой на каменной скамейке на окраине парка. Скоро приедет тётя О и заберёт её подружку, а они с мамочкой поедут обедать. Когда дети добираются до уединённого местечка и удобно устраиваются на траве, Чарли рассказывает Ривер всё о том вечере. — И когда Финн уйдёт, они снова поженятся, и вот на этот раз я уже посмотрю на это. — Всё это выдумка, как тогда, когда они с Ривер притворялись принцессами, часть её это знает, но другая считает, что это вполне может произойти. Кроме того, это знание, что когда-то давным-давно у её мамочек была огромная вечеринка, всегда немного огорчало Чарли. Ведь её мамы были в белоснежных платьях, там был самый большой торт, который Чарли когда-либо видела, но её самой там не было. Её мамочка сказала, что тогда её не было не то что в животике, её не было даже в планах, но малышка всё равно считает это несправедливым. Она заслуживает увидеть это событие. Но Ривер смотрит на неё с таким выражением лица, которое Чарли никогда не любила. Поэтому она и отворачивается. Дочка Линкольна вздыхает. — Ты же помнишь, что они сказали тебе? — Не всё, — настойчиво отвечает малышка, ведь как раз таки она помнит, просто Ривер ведёт себя так, словно Чарли — маленький ребёнок, который ничего не понимает. Чарли не нужно, чтобы Ривер ей что-то объясняла. Она помнит, как её мамочки объясняли ей, что они больше не будут вместе или, возможно, вообще никогда не будут вместе, потому как в этом и состоит весь развод. Но она видела их тем вечером, а Ривер — нет. Она почти на сто процентов уверена, что ссорам пришёл конец. К тому же, её мама пообещала ей, что всё скоро наладится, всё пойдёт к лучшему, ну, а что может быть лучше их воссоединения? Выражение лица Ривер до сих пор не изменилось. — Что ж, у тебя всегда была склонность забывать о тех вещах, что тебе не нравятся, — подытоживает девочка. — А что такое «склонность»? — интересуется Чарли. — Это значит что-то, что ты делаешь очень часто. Мы узнали это на одном уроке в прошлом году. Ривер всегда так делает, рассказывает ей о вещах, о которых она узнает на уроке, потому как она была намного старше Чарли. Малышка, в свою очередь, изо всех сил попыталась запомнить это слово, чтобы использовать его в будущем. — Хочешь, я расскажу, как у меня прошёл вечер? — спрашивает Ривер, и Чарли кивает. И её подруга рассказывает, как они добрались до дома, ведь она была такой уставшей, и как они впервые за долгое время заказали пиццу. По мнению Чарли, это смешно, но в то же время глупо, ведь дядя Линкольн превосходно готовит. — Животик мамы становится с каждым днём всё больше и больше, — продолжает Ривер. — Я всё думаю, что однажды она точно лопнет! Чарли представляет эту картину, как футболка тёти О в один момент просто лопнет, словно воздушный шарик, и хохочет, после чего мама Ривер вновь станет худенькой, как раньше. — Малыш очень скоро родится. — Оу, точно. — Иногда Чарли забывает, что у тёти Октавии такой толстый животик, потому что в нём она носит ребёнка. — Ты помнишь свою маму такой же? — спрашивает Ривер. Это странно. Это странно, ведь иногда она забывает всё о том ребёнке, и что-то ей постоянно напоминает. Чарли качает головой. — Моя мамочка никогда не была такой толстой. — Она отрывает пучок травы, пытаясь вспомнить. Это было так давно. — Хотя я помню, как разговаривала с её маленьким округлившимся животиком, — продолжает она. — У неё был маленький животик. — Чарли показывает его размер своими ладошками, забираясь ими под футболку. — Знаешь, это нечестно, что у вас будет малыш, а у нас — нет, — жалуется Чарли. Ривер кивает, крутя в руке камешек от нечего делать, ведь ей нечего сказать. Но Чарли больше не злится из-за этого, она не пытается обидеть этим свою лучшую подругу. — Что ж, ты можешь играть с моим младшим братиком, когда захочешь, — предлагает Ривер. Малышка оживляется. — Круто. А мы можем прокатить его на Бенни как на лошади? Ривер смеётся и кивает. Бенни — это пёс её подружки, который помогает ей по дому, и он - самый умнейший пёс в мире. Чарли была слишком большой для поездок верхом на нём, но её мама показывала ей фотографии, где она, будучи совсем малышкой, каталась на его спине. Было бы очень весело, посадить на пса и братика Ривер. — Погоди, а как его будут звать? — интересуется Чарли, ведь это немного странно, думать о будущем малыше тёти О, находящимся ещё в животике. Возможно, узнай она его имя, все казалось бы более реальным. — Я еще не знаю, — отвечает Ривер. — Моей маме нравится «Хантер», но папа всё время говорит ей, что она «забегает наперёд», — девочка вздыхает, как и её отец, и Чарли смеётся. — А что это значит? — с любопытством спрашивает малышка. Ривер пожимает плечами. — Я не знаю. Но им поскорей нужно выбрать ему имя, иначе он будет в ужасном замешательстве, когда появится на свет. — Ривер Блейк! Твоя мама пришла! Дети поднимают взгляд в конец парка, где начинается улица, возле которой сидят их родители. Чарли видит одетую в длинное платье тётю Октавию, держащуюся руками за свой животик. Ривер улыбается своей маме и мигом встаёт. — Мне нужно идти, — быстро говорит она. — Увидимся на танцах? Чарли кивает. — Ага! Но я не знаю, кто меня оттуда заберёт. — Это первая репетиция после сольного концерта, это не совсем обычный день. Она знает, кто отвозит её в школу и на обычные репетиции, она наизусть выучила, сколько дней гостит у каждой мамы. Но иногда, когда происходят какие-то изменения в расписании, это наводит на малышку мрачные мысли, словно появляющиеся на ясном небе тучки, она начинает думать, что, возможно, её вообще никто не отвезёт или же они забудут её забрать. Она ненавидит неизвестность. — Просто спроси своих мам, — предлагает ей Ривер, но Чарли так и хочет сказать, что это не так просто, но её подруга уже уходит. — Пока, Чар! Малышка прощается с Ривер. Когда-нибудь та назовёт её «Чар» и Чарли, в свою очередь, назовёт её «Рив», они почувствуют себя настоящими взрослыми, как на репетициях для средней школы, хотя для Чарли до неё ещё четыре года. Возможно, к тому времени у неё будет свой собственный мобильный телефон как у Ривер. Возможно, к тому времени её мамочки будут снова вместе.

***

(21 февраля 2024 года.) — Мы решили, что нам лучше сделать перерыв, чтобы исправить это, поэтому мы больше не будем жить вместе. Чарли не знает, что всё это значит. Её животик скручивает от боли. — Мамочка переезжает в другой дом через неделю, а я останусь жить здесь, — объясняет её мама, но от этого не становится лучше. Но мама всегда помогает ей чувствовать себя лучше. — Но ты будешь всё время её навещать. Но её мамочка выглядит так, словно сейчас заплачет, словно её очень сильно ранили, отчего Чарли тоже хочется расплакаться. Всё начинает обретать смысл. — Ты покидаешь меня? — беспокоится она, пытаясь сдержать свои эмоции, ведь её мамочка всегда учила ей говорить внятно, они её не поймут, если она будет говорить и плакать одновременно. Но она напугана, она так, так напугана. — Нет! Никогда, — убеждает её мама, но от этого не становится лучше. — Ты некоторое время будешь жить у меня, а некоторое здесь, хорошо? Никто тебя не покидает. Она не понимает, но так хочет понять. Но она уже не может сдерживаться. — Лекса, — произносит мама голосом, которым обычно указывает на чьи-то ошибки, если кто-то сделал что-то не так. Её мамочка поднимает на маму взгляд, но Чарли всё еще не понимает, к чему они клонят. Ей нужна помощь. Её мамочка всегда говорила просить помощи в любой нужный момент. Но сейчас, сейчас она не знает, как это сделать. Она не знает, что происходит. Её мамочки всё еще смотрят друг на друга поверх её головы, и, похоже, они злятся, но… Но она здесь. Она же здесь! И ей всё это не нравится. Но они словно её не замечают.

***

Дни проходят быстрее, чем она успевает это заметить. Вновь настало время длинных выходных. До этого Чарли жила в течение трёх дней с мамой в их доме, и хотя она каждый вечер звонила своей мамочке, малышка всё равно сильно по ней скучала, поэтому чуть ли не выпрыгивала из штанов, стоя возле двери и ожидая появления своей мамочки, ведь сегодня наконец-таки наступил переменный день. Как она и говорила Ривер, это всё так сложно, так глупо. Если бы они все вместе жили в одном доме, то ей бы не пришлось ни по кому скучать. Машина мамочки подъезжает к дому, и только руки мамы, держащие её за плечи, останавливают её от того, чтобы открыть тяжёлую дверь и выбежать на проезжую часть. — Мамочка! Мама отпускает её лишь тогда, когда двигатель автомобиля заглушается, и мамочка выходит из машины. Чарли мигом срывается с места и бежит к мамочке, запрыгивая к ней на ручки. Она прижимается щёчкой к её плечу, вдыхая её парфюм. Костюмы мамочки всегда такие приятные. — Привет, солнышко. Весело провела время? Чарли кивает. — Мы вместе с Ривер ходили в парк, — рассказывает она. — Это хорошо. И когда наступает тишина, малышка отстраняется, и вдруг замечает, что её мамы смотрят друг на друга. — Чарли, ты собрала все свои вещи? — спрашивает мамочка. — Хочешь подождать в машине? Чарли кивает, но в последнюю секунду останавливается и бросает свой рюкзак на землю. — Я кое-что забыла! — кричит малышка, скрываясь в прихожей, но она не идёт в свою комнату, нет, вместо этого, она решает притвориться шпионом, спрятавшись за входной дверью, и подслушать разговор мамочек. Но поначалу ей с трудом удаётся что-либо разобрать, поэтому она закрывает глаза, стараясь сконцентрироваться на их речи. — Не против где-нибудь встретиться? Просто поговорить, — она слышит, как говорит её мама. Чарли, рискуя раскрыть себя, прикрывает свой рот ладошкой, когда её мама берёт ладонь мамочки в свою. — Я понимаю… понимаю, как обстоят дела, но… — она вздыхает. — Так больше не может продолжаться, Лекса. — Согласна. Чарли не понимает, что вообще всё это значит, но она точно знает, что это что-то важное, ведь они такие серьёзные. Малышка не помнит, когда они в последний раз так держались за руки, и начинает думать, что, возможно, Ривер ошиблась, быть может, именно Чарли и оказалась права. — Чарли?! — зовёт её мамочка, и Чарли подпрыгивает и мигом бежит в свою комнату, её сердце так быстро колотится. — Чарли, ты нашла то, что искала? Она поднимает взгляд, когда мамочка заходит в детскую, и качает головой. — Что ты забыла? Чарли пожимает плечами. — Я не помню, — отвечает малышка. — Что ж, тогда поедем домой? — спрашивает мамочка, и Чарли лишь кивает, хоть и считает, что они и так дома, сейчас же она просто поедет в апартаменты мамочки. Её берут на ручки, после чего малышка обхватывает ногами талию мамочки и позволяет донести себя прямо так до машины.

***

(9 апреля 2023 года.) — Обнимашки? — спрашивает она свою мамочку, поднимая ручки вверх. Мамочка берёт её на ручки. — Обнимашки, — повторяет она, утыкаясь носиком в волосы Чарли и крепко обнимая малышку, а затем еще крепче, пока та не начнёт смеяться. — Запомни, солнышко: сегодня я работаю допоздна, — предупреждает её мамочка. Чарли перестаёт хохотать. Она всегда это помнит. Просто ей не нравится, когда мамочка возвращается поздно с работы. Иногда малышка уже спит к моменту её прихода домой, из-за чего она встречается с ней только на следующее утро, во время завтрака, и это очень долго. — Ладно, — с грустью отвечает она. — Хорошо, — говорит мамочка и подходит к маме, которая встречает малышку с распростёртыми объятиями. Её мама пахнет завтраком, вафлями и беконом, что она приготовила. Чарли это нравится. Она наблюдает за тем, как мамочка аккуратно складывает различные бумаги в свой портфель. Она целует Чарли в лобик, а затем и её маму, после чего направляется к выходу. — Мамочка! — кричит малышка, останавливая её. — Что случилось? — спрашивает мамочка, а её мама нежно поглаживает по её спине. — А можно еще обнимашек? Её мамочка так мягко улыбается ей ответ, что создается ощущение, словно её уже обняли, хотя она и находится вдали от неё. — Конечно. После чего мамочка заключает её в свои объятия, и другая мама тоже, а затем мамочка обнимает их обеих. Чарли думает о том, что нет лучше места на свете, чем объятия её мам.

***

— Мы можем испечь блинчики со взбитыми сливками? — спрашивает Чарли. — А что насчёт более здоровой пищи? — вопросом на вопрос отвечает мамочка, и малышке хочется просто вздохнуть. Её мамочка всегда считала и считает, что им нужно питаться здоровой едой, и Чарли не имела бы ничего против этого, если бы нездоровая пища не была бы такой вкусной. — Но мы всегда готовим блинчики в переменный день, — хнычет она. — Это… — малышка отчаянно пытается вспомнить то слово. — Это склонность, у нас склонность к этому. — Склонность? — удивляется её мамочка. — Взрослое слово. — Это значит что-то, что я делаю очень часто, — гордо отвечает Чарли. Её мамочка смеётся. — Ты великолепна, — поражается она. Чарли улыбается. Ощущение теплоты разливается по её телу. Такое происходит всегда, когда мамочка говорит про неё что-то хорошее. — Хорошо. Блинчики, так блинчики. Малышка садится за обеденный стол и наблюдает за тем, как мамочка ходит по кухне, подготавливая тесто для блинчиков. Вскоре на кухне устанавливается приятный запах корицы (секретный ингредиент её мамы). После чего мамочка выкладывает со сковородки горячие блинчики и поливает их клубничным джемом. Вкуснятина. Её мама любит добавить после этого сироп. Но её мамы здесь нет, они больше никогда не соберутся вместе, чтобы поужинать блинчиками. Чарли скучает по этому, скучает по этому так сильно, что животик снова начинает скручивать от боли, а слёзы — застилать глаза. И тут она вспоминает произошедшее возле дома, как они держались за руки… Воспоминания относят её на несколько дней ранее, в тот вечер после концерта… Она хочет спросить. Она хочет спросить: «Настал ли, наконец, спустя столь долгое время, тот момент, когда они снова будут вместе, вновь понравятся друг другу и всё это закончится?». Она хочет спросить. Но потом она вспоминает слезы, их ссоры и грусть на их лицах, и как больно скручивался её животик при виде всего этого. Она хочет спросить, но ей не хочется расстроить свою мамочку. Она хочет спросить, но боится ответа.