living on a fault line

На этот раз собирать вещи было гораздо легче. Чего Лекса и вовсе не ожидала. На самом деле, она думала, что всё будет намного сложнее, но… оказалось всё совсем не так. У неё уходит лишь день на то, чтобы аккуратно сложить все свои вещи в картонные коробки. Впрочем, она и не удивлена. У брюнетки никогда и в мыслях не было обосноваться в этих апартаментах, она лишь пыталась превратить их в какое-то подобие дома ради Чарли. Для Лексы комната её дочери в маленькой двухкомнатной квартире была единственным тёплым местечком. Хотя после того, как она упаковала все вещи и из детской, всё помещение стало таким же холодным и пустым, как и вся квартира в целом, апартаменты стали выглядеть так же, как и в то время, когда брюнетка только начала их снимать. Сейчас же её уже бывшее пристанище опустело: все коробки уже находятся в кузове огромного грузовика, направляющегося прямиком в Филадельфию. У крыльца дома Лексу уже ждёт её машина, на которой она отправится в полуторачасовую поездку, которую брюнетка планировала в течение всего последнего месяца. Ей не грустно, не грустно покидать квартиру, что стала свидетелем немыслимого количества худших ночей её жизни, однако в воздухе всё же витает некая нотка меланхолии. Она привыкла к этому месту. К месту, что было вполне достаточно маленьким для того, чтобы чувствовать себя в безопасности, к месту, где балкон открывался достаточно, чтобы не чувствовать себя заключённой в этих «четырёх стенах». Когда-то это место было всем тем, в чем она нуждалась. Сейчас уже нет. Она хочет уехать. Она знает это. Ей нужно это. Но её пальцы всё еще жаждут дотронуться до этих стен в последний раз. Чарли сфотографировала свою бывшую комнату и всю квартиру в целом прежде, чем деловито объявить, что новые апартаменты её матери ей нравятся гораздо больше, чем прежние. Лекса же решила запомнить это место лишь в своей голове. Её глаза просканировали каждый его уголок: белые стены и серые шторы, что висели задолго до её переезда сюда и особо её не волновали, поэтому она так их и не сменила. Это тёплое прощание. Счастливого пути, Лекса. Её мобильный телефон вибрирует. Она достаёт его из кармана — на экране высвечивается лишь одно сообщение от Кларк, которое Лекса быстро прочитывает, после чего берёт сумку, висящую на спинке деревянного кресла (которое тоже уже было в этой квартире задолго до её переезда). Быстрый взгляд на часы даёт ей понять, что она всё ещё не опаздывает, и… Похоже, она забыла об этом. В перерывах между упаковыванием вещей, подписанием документов на аренду и налаживанием дел с новой компанией у неё не было особо времени подумать о сегодняшней дате. Их годовщина свадьбы. Лекса сморщивает губы, чувствуя подступающий к горлу ком. Какая же ирония у этой даты, не правда ли? Они начали совместную жизнь задолго до переезда в загородный дом, но… момент, когда она ставила свою подпись возле своей фамилии — своей новой фамилии — рядышком с Кларк, лишь укрепил её. Они были женаты. Жёнами. И в горе, и в радости. Они прошли через всё самое худшее. Лекса вспоминает каждую бессонную ночь, каждую ссору, каждую слезинку и каждый крик, что исходил из их полной боли и отчаяния души. И выходя из этой квартиры, она чувствует, словно отдаляется от всего этого. Девушка запирает за собой дверь, в последний раз проводя пальцами по деревянной двери. Больше сюда она не вернётся. Эта глава её жизни окончена.

***

(21 августа 2025 года.) — Попытка двинуться дальше была ошибкой, — признаётся брюнетка. Ей плевать на её новые апартаменты, на то, что она уже забрала свои вещи из старого офиса и на то, что новое место работы уже ожидает её и находится очень далеко отсюда. Она найдет способ вернуть всё обратно. Кларк качает головой. — Это именно то, чего ты хотела, — говорит она. — Это то, в чём ты нуждалась. — Раньше, — прерывает её Лекса. — До… — Этого. Но она не уверена, что это вообще. — Что скажешь? — Скажу, что… что ты не можешь вот так просто отменить все свои планы, пустив всё под откос. Лекса смотрит на лежащую в больничной кровати Кларк, на щеке которой словно фиалка цветёт лилового цвета синяк, и не может поверить её словам. Она не просто пускает всё под откос. Она могла бы спокойно от всего отказаться, ведь целью её плана была лишь Кларк. Они с Чарли были для неё всем миром. Всё, что беспокоит её, — это не отмена всех планов, ведь без своей семьи ей некуда идти, не за что зацепиться. — В особенности потому, что мы не можем просто так вернуться к тому, что было раньше, — добавляет блондинка. — Я хочу вернуться к этому, — коротко отвечает Лекса. — Я тоже. Больше всего на свете. Никогда не думала, что услышу от тебя эти слова… — Кларк плавно потирает тыльную сторону ладони бывшей жены, не отрывая взгляда от её глаз, и тотчас скромная улыбка расцветает на губах Лексы, начиная сиять словно солнце, выглянувшее из-за сгустившихся туч. — Но всё не произойдёт так быстро. Мы обе это знаем. — Понимаю, — соглашается брюнетка. Они слишком много пережили, чтобы просто так… забыть обо всём. А Лекса этого и не желала. Трагичный момент её жизни превратился бы словно в пятно, если бы она лишь попыталась стереть короткое существование малыша с лица земли. Она не хочет забывать того ощущения, ощущения, когда ты носишь внутри себя зарождающуюся жизнь. Лекса лишь желает, чтобы всё закончилось тогда не так, как на самом деле закончилось. Опять же, она всегда будет желать этого, что никогда не сделает её лучше. Что касается и данной ситуации. — Я понимаю, Кларк, но каким образом мой переезд облегчит процесс? Как же мы… — она не знает, как закончить предложение. Она осознает, что они признались друг другу в своих чувствах, но ни одна из них не сказала, что за всем этим последует. — …если я буду находиться в другом городе, в часе езды отсюда, тогда как же… — Лекса оставляет фразу незаконченной в надежде, что Кларк завершит её хоть с каким-то подобием решимости. — Знаю, — говорит блондинка. — И не хочу, чтобы ты уезжала, но… именно поэтому тебе нужно это сделать. Если бы пришлось решать мне… или Чарли… — Кларк мягко улыбается, отчего сердце Лексы внезапно сжимается от острого прилива радости. Малышка будет так счастлива. Но в глубине души брюнетка понимает, что это не может стать причиной принятия решений. — Мы можем не торопиться, — продолжает её бывшая жена. — Ведь, если бы аварии не произошло, задумалась бы ты о том, чтобы остаться здесь? Отказалась бы ты от новой работы, новой квартиры в Филадельфии и просто бы осталась здесь и… попыталась бы снова…? «Именно это они с Кларк и делают?» — размышляет Лекса. Потому как именно этого она и желает. Но Кларк права. Если бы не произошло то, что произошло… кто знает, когда бы она узнала о расставании с Финном или же о болезни своей бывшей жены. Только Богу известно, что бы она делала со всеми пылкими фразами и эмоциями, то и дело готовыми вырваться наружу при каждой встрече с Кларк. Быть может, блондинка никогда бы не узнала о её чувствах и так и не призналась, что эти чувства взаимны. Они бы так и не оказались в этой ситуации. Так что, да, если бы Кларк не попала в аварию, Лекса бы и не подумала об изменении своих планов. Но это лишь заставляет её сильнее поверить в то, что этой возможностью надо воспользоваться. — Видишь? — спрашивает блондинка охрипшим голосом. — Ты не можешь позволить всей этой ситуации повлиять на свои решения… — Я и не позволяю, — утверждает она. — Сегодняшний день помог мне прояснить многие вещи. Ты права. Вчера я бы даже и не подумала о том, чтобы остаться и попытаться снова вернуться к тому, что было, но также вчера я думала, что ты всё ещё была в отношениях с Финном, а когда врачи рассказали мне о биопсии… это помогло мне всё прояснить, Кларк, — повторяет она. — Я знаю, что сейчас имеет значение. — Ты имеешь значение, — утверждает Кларк, излагая свою мысль настолько ясно, что у Лексы не остаётся иного выхода, кроме как внимательно её выслушать. — Ты, твоё выздоровление имеют значение. И я видела тебя, Лекса, когда ты рассказывала о своей новой работе и апартаментах. Ты была так рада отсюда уехать. Кларк берёт её руку в свою и слегка сжимает её. — Такой я не видела тебя с тех пор, как… — Её голос затихает, она отводит взгляд. Лекса лишь размышляет, как бы она закончила предложение. Кларк вспоминает концерт Чарли? Или же то, что произошло ранее, много лет назад, прежде, чем всё это произошло, когда каждый день для них был прекрасным приключением, в которое они отправлялись вместе? Неизвестно. Блондинка молчит, после чего встряхивает головой, возвращаясь в настоящее, и закусывает губу. — Я так давно не видела тебя такой, — признаётся она. — Ты заслуживаешь этого. И Лекса начинает размышлять о своих апартаментах в Филадельфии, которые только лишь несколько дней назад ей удалось впервые посетить лично, начинает размышлять о работе в новой компании, о её преимуществах и о своих накоплениях, что позволят ей купить малышке новый велосипед или же, возможно, отправиться с ней в давно обещанный ими с Кларк отпуск в Диснейленд. Начинает размышлять о тяжести, что пронизывает её каждый раз, когда ей приходится в одиночестве посещать то место, в которое они когда-то ходили вместе с Кларк. Начинает размышлять о людях, что знают её лишь наполовину и воспринимают, как неполноценную личность. (Именно такой Лекса сейчас себя и чувствует.) Она знает, что хочет уехать… или же, по крайней мере, хотела до сегодняшнего дня. Сейчас же она желает лишь Кларк. Она хочет, чтобы они вновь стали семьёй. Осознание того, что её бывшая жена хочет того же… что она любит её и не переставала любить в точности так же, как и сама Лекса, становится достаточным для того, чтобы подпитывать чувство необходимости забыть всё, что она ранее планировала, и остаться здесь. Её всё ещё бросает в дрожь от мысли, что ей придётся вернуться в их дом, находиться в том же помещении, в котором она потеряла ребёнка, спать в той же постели, где они с Кларк спали и раньше… А Финн тоже там спал? Или же Кларк выкинула их кровать и купила новую? Она боится, что ей придётся готовить на кухне, что стала свидетелем их многочисленных ссор. Она в ужасе. Страх словно холодная змея ползёт по спине, обвивая её тело и сдавливая грудную клетку. Но также она понимает, что это того стоит. Она хочет, чтобы всё стало как прежде. Она хочет вновь видеть по утрам Кларк, сидящую за кофейным столиком, и Чарли, разукрашивающую в это время раскраску. Хочет готовить им блинчики с клубничным джемом. Она хочет вновь вернуть те дождливые ночи, когда Чарли прибегала в их с Кларк спальню и забиралась к ним в постель, и не потому, что боялась грозы, а потому, что ей нравилось ощущение тепла от объятий своих мам, которые защищают её даже тогда, когда бояться попросту нечего. Она хочет вернуть свою семью. Она знает, что пережить всю боль на свете, стоит того, чтобы добиться желаемого. Но Кларк смотрит на неё так нежно, с такой сияющей добротой во взгляде, словно…. словно не вынесет того, что её бывшая жена почувствует даже толику этой боли. И тут Лекса осознает: дело вовсе не в том, останется она или нет, будут ли они жить в одном городе или нет… дело в них самих. В их взаимопонимании. Ведь никакое расстояние точно не изменит её любовь к Кларк. Поэтому, быть может, неважно, уедет она или же останется. Быть может, дом — это совсем не то помещение, что они купили, когда были, по мнению большинства людей, ещё слишком молоды для того, чтобы знать, чего они хотят через пятнадцать лет. Возможно, дом — это они сами и их дочка. Поэтому совершенно неважно, где она будет жить. Быть может, Лекса сможет всё это заполучить и стать счастливой, в то время, как этот город всё больше и больше будет ассоциироваться у неё лишь со скудными серыми облаками, по крайней мере, некоторое время уж точно. Быть может, она сможет простить себя и принять… принять то, что в произошедшем её вины никогда и не было, и сможет перестать корить себя за это. Попытка вернуться в их бывший дом стала бы неправильной попыткой покаяния, и это ещё в случае, если Кларк вообще захотела бы этого. Тогда бы Лекса лишь заставляла себя притворяться, словно всё в порядке. Но это вовсе не так, она не в порядке, и, быть может, это нормально. Быть может, Лекса сможет о себе позаботиться, параллельно любя девушку, что лежит перед ней, сможет всегда ставить дочурку превыше всего. Всё это, быть может, придёт со временем. Она кивает, ласково потирая большим пальцем тыльную сторону ладони Кларк, которая со слезами на глазах лучезарно улыбается ей. — Я люблю тебя, — вновь признаётся Лекса, будто заключая в этом и объяснение, и ответ. Быть может, так и есть. Похоже, Кларк понимает её. — Ты это уже говорила. И ты это… серьёзно? — Да. — Хорошо. Я тоже, — Кларк поднимает на неё взгляд. — Я так сильно тебя люблю. — Если я уеду… когда я уеду… как мы начнём всё сначала? — Разберёмся, — с ухмылкой отвечает блондинка. — Всё, чего я хочу, — это видеть тебя счастливой. Ты думаешь, что это сделает тебя счастливой? — Я лишь знаю, что мне станет… лучше, — просто признаётся она, тут же чувствуя вкус яркого золотого эликсира счастья, который она испивала из губ Кларк на протяжении всей их женатой жизни, принёсшей им лишь наслаждение. Теперь же Лекса станет по-настоящему свободной, такой, какой не была уже довольно долгое время. — Но я буду скучать по тебе и Чарли, а насчёт её нового расписания… ещё не поздно от него отказаться, мы не должны так с ней поступать, — говорит она, пытаясь в последний раз заставить Кларк попросить её остаться и одновременно понимая, что решение уже и так ею принято. — С ней всё будет в порядке. И с тобой тоже, — успокаивает её Кларк, произнеся эти слова так уверенно, что у Лексы не остаётся никакого выбора, кроме как поверить ей. — И мы попытаемся снова начать всё сначала. Если… если ты этого хочешь. Если ты хочешь быть со мной. Лекса нежно убирает волосы с её лица, пытаясь не задеть повреждённую щёку. — Всегда.

***

— Ей было больно? Кларк качает головой. — Маленькая девочка в это время спала. Помнишь, что я рассказывала тебе насчёт анестезии? — Чарли кивает в ответ. — Ну вот. И из-за того, что ей вкололи анестезию, она ничего не почувствовала. Блондинка поднимает взгляд на здание, где находится уже бывшая квартира Лексы, даже несмотря на то, что не сможет определить, какой же балкон принадлежал её бывшей жене. — И как же ты вылечила её почку? — любопытствует малышка, всё больше становясь дёрганной в ожидании выхода своей мамочки, но Кларк не против рассказать дочери о своей работе и, в частности, о своей крайней операции. В очередной раз. Они с бывшей женой решили, что для Чарли очень важно находиться здесь, быть частью последнего дня Лексы в старой квартире и первого в новой. Они всё время пытаются привлекать малышку в каждую стадию процесса переезда, сделать всё настолько легко, насколько это возможно. По мнению Кларк, они должны были так поступить и в тот раз. — А мы и не вылечили, — признаётся блондинка. — Её папочка пожертвовал ей одну из своих почек, потому как почка девочки была слишком повреждена, чтобы её хоть как-то вылечить, — объясняет Кларк. Она всегда держала дочурку в курсе большинства событий, происходивших у неё на работе, даже в то время, когда Чарли была ещё маленькой. — Сейчас с ними обоими всё в порядке, — добавляет она, успокаивая малышку. Чарли задумчиво поднимает взгляд на апартаменты Лексы, ожидая, пока та спустится к ним. — Можем ли мы сделать это со всеми органами? — спрашивает девочка. Кларк кивает. — Да, в большинстве случаев можем. Малышка дергает ладошкой за её рубашку, смотря на неё печальным взглядом. — Мамочка, могу ли я получить новое сердце? — мягко спрашивает она. — Потому что моё болит. Это было сказано с такой непринуждённостью, что у Кларк возникло чувство, словно её внезапно ударили в область грудной клетки. Она глубоко вздыхает, стараясь осмыслить вопрос, прежде чем присесть на корточки напротив малышки. — Я думала, ты была не против маминого переезда, — нежно говорит Кларк. — Это нормально, чувствовать себя так, как ты сейчас чувствуешь, но… — Мне грустно, — без каких-либо подсказок отвечает Чарли. — И в то же время радостно. Есть ли такое чувство «гадостно*»? (Прим. переводчика: в оригинале малышка соединила слова «sad» (грустный) и «happy» (счастливый), и получила, в итоге, слово «sappy», у которого есть несколько вариантов перевода, одни из который — сочный, глупый, сильный и так далее.) — Да, есть такое слово, но не думаю, что оно означает то, что ты под ним подразумеваешь. Чарли пожимает плечами, смотря на здание напротив и слабо держа мамочку за руку. Быть может, под этим словом она ничего и не подразумевала. Но всё же слова малышки по-прежнему мучительны и одновременно наивны и мудры, что Кларк всегда ценила в своей дочери. Эта одна из множества вещей, к которой они не были готовы, когда только стали с Лексой мамами. Они не ожидали, что их малышка будет такой заметной личностью, не ожидали, что даже в младенчестве она будет высказывать такие потрясающие, пугающие и правдивые вещи с раннего возраста. Их дочурка еще не научилась оценивать себя или же свои слова, разбивающие сердце, и Кларк бы хотела, чтобы та никогда этому не научилась. Чаще всего их малышка становится единственным источником правды. Но её слова ранят. Они никогда не хотели навредить Чарли, и блондинка понимает, что у Лексы не было никаких намерений причинить своей дочери боль при планировании переезда. Также Кларк знает: давным-давно в больнице бывшая жена давала ей шанс что-то изменить, попросить её остаться. Но это было бы неправильно. Ей отвратительно даже представлять произошедшие события в таком свете, но она надеется, что нынешние страдания Чарли окупятся и в будущем она станет невообразимо счастливой. Они с Лексой хотят попробовать снова начать всё сначала, дать друг другу ещё один шанс. И это произойдёт лишь с наступлением выздоровления её бывшей жены, чего не случится, если та будет продолжать жить здесь, где она неспособна к излечению. Прошло два года, и хотя, по мнению Кларк, боль от произошедшего притупилась, лишь единственный взгляд в глаза её бывшей жены даёт ей понять: Лекса еще не готова. А Кларк хочет, чтобы она была готова. Ей это нужно, если они вновь хотят построить совместное будущее. И она хочет помочь Лексе достигнуть той стадии. Спустя некоторое время брюнетка всё же выходит из здания, а Кларк избавляется ото всех признаков печали на своём лице.

***

(21 августа 2025 года.) Они разговаривают друг с другом. Несмотря на то, что их несколько раз прерывают доктор и медсестра, они всё равно расставляют все точки над «i», на что уходит не более часа. Кларк не особо понимает, как им удалось высказать столько всего, столько лет душевной боли, лишь за шестьдесят минут. Но она же не наивна, она понимает, что их отношения с Лексой далеки от восстановления, их даже нельзя назвать «хорошими», но начало уже положено. Кларк не особо знает, что за ситуация произошла ранее с Финном, но это не так уж сильно её заботит (за что ей стыдно). Ни это ли знак того, насколько эти отношения с самого их начала были ошибочными? Но она не горит желанием разговаривать об этом с бывшей женой прямо сейчас. Лекса звонит её матери и просит передать трубку Чарли. С плеч Кларк будто спадает тяжёлый груз, когда брюнетка передаёт ей телефон, благодаря чему ей наконец удаётся рассказать Эбби обо всём: о боли в области грудной клетки и диагнозе. Да, её мама расстроена, что та так долго держала от неё всё в тайне, но тут же успокаивает её тем, что кое с кем договорилась и будет присутствовать на её операции. Сколько бы лет не прошло, она всегда будет нуждаться в своей матери, даже если она сама уже стала мамой. Она оказывается совершенно не готовой к разговору с дочерью. Малышка начинает плакать, что, как и всегда, инстинктивно вызывает соответствующую реакцию у Кларк. Будь то исцарапанное колено или же истерика, или же разочарование в чём-то, или же что-то другое, случившееся с Чарли, Кларк никогда не сможет отнестись равнодушно к любого рода боли у её дочурки, как делает это обычно у себя на работе. Это ранит её. Каждый раз. И сейчас всё намного хуже, ведь она стала причиной боли у своей дочурки. Она хочет разозлиться на Лексу за то, что та позволила Чарли прийти сюда и увидеть её в таком состоянии, но у Кларк просто нет на это сил. Нет сил слушать плач малышки, из-за чего она сквозь ком в горле просит маму привести её сюда, в больницу. Раз Лекса уже здесь, ей нужны лишь её мама и дочка, чтобы вся семья была рядом с ней. Они вместе с Лексой ждут, пока Эбби с их малышкой доберётся до больницы. Брюнетка убедительно просит её хоть немного поспать, и Кларк повинуется, но только лишь ради того, чтобы порадовать свою бывшую жену, после чего укладывает голову на подушку. В это время Лекса берёт на себя обязанность позвонить друзьям и ввести их в курс дела. И очередной груз спадает с плеч Кларк, она позволяет себе побыть немного эгоистичной и дать бывшей жене сделать это за неё. Октавия наверняка разозлится, что её лучшая подруга скрывала всё от неё, и при встрече ударит её изо всех сил, что есть у женщины, находящейся на третьем триместре беременности. Реакция Рейвен чем-то отличаться не будет. Глаза закрываются по собственному желанию, пока Лекса обзванивает её друзей. Голос её бывшей жены принимает тот тон, что был ей так когда-то знаком. Мягкий. Уверенный. Успокаивающий их дочку от ночных кошмаров и избавляющий саму Кларк от переживаний по поводу денег. Тон, которым можно командовать или же разговаривать в суде. Она не слышала его довольно долгое время, с тех пор, как произошёл выкидыш. (Она тотчас вспоминает, как же это трагичное событие изменило их, изменило Лексу, и клянётся, что их взаимопонимание улучшится. На этот раз уж точно.) Голос Лексы незаметно убаюкивает её.

***

К её пробуждению ничего не изменилось. Она пытается приподняться, но как только острая боль пронзает всё её тело, с её уст срывается хриплый стон. Нет, тогда никаких подъемов. И тут она ощущает прикосовение на своем плече. — Лекса? — спрашивает она, пытаясь оглянуться. После чего в поле зрения появляется бывшая жена. — Ты в порядке? — беспокоится она. — Больно, — лишь удаётся произнести ей, едва улыбаясь, ведь обычно это было ответом Лексы в подобных случаях, не её. — Что я пропустила? — Недавно приходил доктор, сказал, что они назначили дату твоей операции. И Эбби с Чарли скоро подъедут. Кларк аккуратно кивает, чувствуя в груди тоску по своей дочери. Прошло лишь несколько часов с того момента, как случилась авария, но блондинка никогда не чувствовала себя настолько спокойно в одной комнате с Лексой. (Смотря на свою бывшую жену прямо сейчас, она понимает, что все эти два года она чувствовала лишь обратное.) — Хорошо, — мягко отвечает брюнетка, беря руку Кларк в свою прежде, чем та переборет свою гордость и попросит её это сделать.

***

Находиться под наркозом не так страшно, как она думала. Видеть пациентов, находящихся под анестезией, — для неё обычное дело, но не тогда, когда под лезвием ножа оказываешься ты. Но сейчас так и есть. Лекса держит её за руку, а Чарли стоит рядом с ней, сжимая ладошками её руку. Её мама стоит по другую сторону кушетки. Её друзья сидят возле входа в палату. Октавия с Рейвен прибыли в больницу вслед за мамой с Чарли. Она расслабляется во время введения анестезии, и, да, она знает, что эту, вполне простую операцию, будет проводить великолепный врач, но, в большинстве своём, её успокаивают лишь Лекса с малышкой, стоящие возле неё, слегка подбадривая её. Кларк понимает, что существует мизерный шанс на то, что что-то может пойти не так, но даже в таком случае ничто не сможет оторвать её от своих близких. Она изо всех сил будет бороться за то, чтобы остаться со своей семьёй. Она засыпает.

***

— Мама! — радостно кричит Чарли, мчась к только вышедшей из здания Лексе и запрыгивая к ней в объятия, хотя та была не особо к ним готова. Лишь скромный стон слетает с губ брюнетки, на что Кларк мягко усмехается. — Почему ты так долго? — тут же любопытствует малышка, кладя ручки маме на плечи. — Просто я всё закрывала, — отвечает Лекса, быстро взглянув на здание. — Ты точно всё собрала? Взяла все свои рисунки и прочее? Чарли кивает. — Готова? Дочурка кивает вновь, спрыгивая со своей мамочки, и бегом возвращается к машине, мигом юркнув в своё детское кресло. Кларк рада, что малышка в таком восторге от предстоящей поездки. Они уже дважды посещали новые апартамент брюнетки, позволяя дочке постепенно привыкнуть к новой обстановке. Но сегодня настал тот день, когда они поедут туда как обычно вместе с Лексой, но вернутся уже без неё. Кларк садится рядом с бывшей женой, которая и поведёт автомобиль, и видит машину матери через зеркало заднего вида (обратно, в Вашингтон, они вернутся вместе), и чувство умиротворения поселяется в её душе, как только Лекса поворачивает ключ зажигания. Чувствуется, что это вовсе не конец.

***

(21 август 2025 года.) Лекса весь день проводит в реабилитационном центре, находясь большую часть времени только рядом со своей бывшей женой и лишь ненадолго отлучаясь, дабы отвезти Чарли домой и уложить её спать. И Кларк не особо скрывала, что ей нравилось такое положение дел, хотя поначалу для неё всё это было слишком. Она более двух лет скучала по ухаживающей за ней Лексе. И за сегодняшней день брюнетке удалось наверстать упущенное. Кларк ждёт не дождётся того дня, когда ей придётся вернуть той должок. Чарли же всё время гостит у бабушки, навестить мамочку ей удаётся только лишь на ланч, во время которого они кушают прямо на кровати блондинки. Малышка сидит, скрестив ноги, и наблюдает за тем, что происходит далеко не на импровизированном столе, а чуть выше: каждые несколько минут её любопытствующий взгляд перемещается с одной мамы на другую, словно не веря тому, что они действительно разговаривают, спокойно кушают и не повышают друг на друга голос. Кларк искренне желает, чтобы это длилось вечно, чтобы полный восторга взгляд никогда не исчезал с лица дочери. Именно поэтому она до ужаса боится предстоящего разговора. Лекса переезжает в Пенсильванию, из-за чего расписание Чарли изменится. Им нужно провести эту беседу. Как настоящая семья. И Кларк знает, что это просто сломает малышке весь мир. Вновь. Они изменят всё, о чём ей сейчас известно. Но блондинка понимает, что так дальше продолжаться не может, Лекса не может продолжать жить в месте, что приносит ей только лишь скорбь — они не могут начать сначала, полностью не отпустив прошлое. Поэтому она понимает, что переезд просто необходим. Но это не значит, что всё пройдёт безболезненно. Это ранит. Но они поговорили с Лексой, согласившись на том, что снова начнут всё сначала. Ведь они любят друг друга. И если им необходимо будет пожить отдельно друг от друга прежде, чем вновь сойтись, то… она принимает это. Данные условия даже подбадривают её. Кларк знает, что в конце концов Чарли станет лучше, вместе с ними обеими их дочка будет намного счастливее. Мечта Кларк о полноценной семье всё больше становится похожей на реальность.

***

— Чем она занимается? — спрашивает Лекса, кладя коробку пиццы на стол. В новых апартаментах еще нет кухонного стола, как в старых, зато у Чарли теперь есть собственная ванная комната, да и гостиная здесь намного обширнее. Тут вполне уютно. — Прыгает на кровати, — отвечает Кларк, с улыбкой смотря на малышку, скачущую на кровати в разных носках, ведь сегодня утром они очень торопились к Лексе. — Это же важно. Ей обязательно нужно проверить её на прочность. — А она же в курсе, что это те же постель и матрац, что и раньше? — любопытствует Лекса также с улыбкой на лице. — Единственное, что поменялось, — это помещение. — По крайней мере, у неё есть вполне весомое оправдание, — ухмыляется блондинка, оглядываясь вокруг целлофановых пакетов с продуктами, что они купили в супермаркете по пути сюда. После часа езды Чарли захотелось в туалет, из-за чего они и оказались в маленьком магазинчике «7-Eleven», находившемся вблизи заправки. Кларк находит в одном из них бумажные тарелки и достаёт их, пытаясь хоть чем-то помочь. — Должно быть, умение вести переговоры она унаследовала от тебя, — говорит Лекса, открывая коробку с пиццей. Блондинка же раскладывает четыре тарелки по столу. — О нет, — возражает она. — Это всё ты. Она явно ребёнок адвоката. Брюнетка застенчиво ухмыляется. Кларк давным-давно не видела такой широкой и спокойной улыбки у своей бывшей жены, зубы которой становятся слегка видны, когда та закусывает свой язычок. Её выражение лица излучает лишь радость. Да, теперь немного по-другому, но всё же излучает. И это приятно. Как и всё остальное. Кларк продолжает раскладывать тарелки, а Лекса наполнять их различными вкусностями, пока их дочка прыгает на кровати, смеясь во весь голос. Да, быть может, они и едят из бумажных тарелок, находятся в новом городе, в новых апартаментах, живут в двух часах езды друг от друга и всё ещё разведены, но… такой близости со своей семьёй Кларк не ощущала уже довольно давно. (И вся боль с каждой их улыбкой начинает отступать всё дальше и дальше.) Она поднимает взгляд на Лексу. Та заканчивает раскладывать еду по тарелкам и ловко закрывает коробку из-под пиццы. Это то, чего Кларк никогда не делала, потому как не видела смысла в том, чтобы совершать какие-то лишние движения. Зачем закрывать коробки, из которых потом вновь придётся что-то вытаскивать. Зачем закрывать тюбик у зубной пасты? Зачем одеваться после занятия сексом? Лекса всегда была ловчее неё. И это просто выводило блондинку из себя. (Разум Кларк задерживается на мысли о сексе больше нужного, но она просто не может об этом не думать, учитывая, что целовались они последний раз тогда, в больнице, а это было очень давно. Соприкасаются они не намного больше, чем раньше, но даже в те редкие моменты, когда это происходит, в воздухе повисает неловкость, некая двусмысленность. Например, когда Лекса нежно положила руку ей на плечо после того, как Кларк привезла Чарли, или же когда они, держась за руки, наблюдали за играющей в парке дочкой, которая в тот момент не обращала на них внимания. Блондинка так долго желала Лексу, что это кажется чем-то маленьким и чем-то переполняющим одновременно.) Но пока Кларк не знает, как правильно и необходимо поступить. До конца не понимает, кто они друг другу. Времени на осознание не было: Лекса была занята переездом, параллельно с Кларк посвящая уйму времени разговорам с Чарли, ответам на её вопросы — в общем, подготовке дочери к предстоящим изменениям. Неделю назад они стали жить по новому для малышки расписанию, чтобы та начала постепенно к нему привыкать. Она провела всю неделю у Лексы, зная, что если почувствует, что больше не может здесь находиться, они сразу же поедут к Кларк. Но малышка спокойно с этим справилась, отчего блондинка даже прослезилась, но, по большей части, была очень рада успеху дочурки. Всё шло по плану. — Ты в порядке? — беспокоится Лекса, и тут Кларк понимает, что всё это время пялилась в пустое пространство, смотря словно сквозь бывшую жену. — Да, всё хорошо. Просто… задумалась. Брюнетка просто кивает, хотя полностью понимает, о чём именно размышляла Кларк. — Нам нужно поговорить, — уверенно подытоживает Лекса. — Позже. Её тон не оставляет никаких вопросов по поводу темы предстоящего разговора, отчего в животе у Кларк начинают нервно порхать бабочки, но несмотря на это блондинка спокойно кивает. Она подходит ближе к бывшей жене, становясь напротив неё. Кларк слишком долго сопротивлялась той тяге, что сохранилась, выжила между ними, и теперь она понимает, что ей больше не нужно её игнорировать — она может прикоснуться к бывшей жене, Лекса любит её и знает, что эта любовь взаимна и по сей день. Так легко дотронуться до её руки. Чарли до сих пор в своей комнате, сейчас она уже поёт песню из своего любимого диснеевского шоу. Всё в порядке, сейчас их никто не потревожит. Кларк аккуратно берёт Лексу за руку, сплетая их пальцы. В данный момент они могут побыть наедине друг с другом. — Я… — Я вернулась! Они мгновенно отпрыгивают друг от друга. Эбби закрывает за собой входную дверь и оборачивается. — Я привезла шампанское. Нужно же нам в полной мере отпраздновать новоселье, — продолжает она, отодвигая бумажные тарелки. — Еще купила Чарли сок и банку газировки. — Эбби, — начинает уже было возражать брюнетка. — Она… — Бабушка же может побаловать свою внучку. Лекса качает головой, но на этом спор и заканчивается. Кларк наблюдает за тем, как её мама кладёт купленные продукты на стол, рядом с их тарелками, и начинает доставать одноразовые стаканы с напитками. Блондинка улыбается. Она почти забыла, насколько сильно её бывшая жена сблизилась с её матерью. Поначалу их отношения складывались не очень, но спустя некоторое время Эбби полюбила Лексу как и свою собственную дочь. Когда-то Кларк очень завидовала. Завидовала двум вещам: тому, что Лекса продолжала поддерживать связь с её матерью, и тому, что её бывшей жене удалось переманить ту на свою сторону или же, по крайней мере, на нейтральную территорию. Кларк отпустила всю ситуацию задолго до того, как ей в голову пришла мысль о том, чтобы попробовать с Лексой начать всё сначала. Кларк просто любила её и поняла, какой же эгоисткой она была. Она подарила Лексе не только дочку, но и вторую маму, ведь та потеряла свою собственную в столь юном возрасте. И это всегда было чем-то, за что Кларк должна быть бесконечно счастлива. Горда. Два добрых дела, мысль о которых помогала ей бороться с кошмарами, со всеми ужасными вещами, что мучили и не давали ей заснуть поздно вечером. — Детки, у вас всё в порядке? — спрашивает Эбби, и тут Кларк замечает, что они все это время стояли в тишине. — Да, — прерывает неловкость она своим ответом, параллельно размышляя, сколько успела увидеть её мама, когда вошла в гостиную, и успела ли вообще. Да, её мама заметила перемену в их отношениях с Лексой, в особенности, она была удивлена реакции Кларк на переезд её бывшей жены, но блондинка просто не обращала на это внимание, потому как они с Лексой наконец-таки научились общаться и в полной мере доверять друг другу. Они еще не говорили о, можно так сказать, концепте их «попытки попробовать снова» и обо всём, что за этим последует. Опустим то, что они обе заинтересованы в этом. Но Кларк где-то на инстинктивном уровне уже знала, что им нужно сохранить это в тайне. Иначе на них обрушится слишком большое давление, слишком много внимания. А она ещё даже не думала о том, что будет, если у них ничего не получится. — Пойду, позову Чарли, — говорит Кларк матери, но та в ответ лишь качает головой. — Сиди-сиди, я пойду, — успокаивает она, слегка сжав ей плечо, после чего уходит за своей внучкой. Лекса поднимает взгляд на Кларк. — Позже, — шепчет она ей, на что блондинка кивает.