Шанс

- Скажи, мы где-то виделись раньше? Его детские глаза всматривались в каждую черточку моего лица, надеясь увидеть там ответ, на случай, если я просто промолчу. Но я не собиралась его игнорировать. Эту проблему лучше решить прямо здесь и сейчас, что бы потом не пожинать последствия. - Ты тоже приехал сюда недавно? Я, например, только сегодня. До того, как попасть сюда, я много путешествовала с родственником, может где-то и свиделись… - Нет. Нет. Это не то, - нервным движением поправил он и так расстегнутую на пару пуговиц рубашку, будто та его душила, и оценивающе исподтишка прочесал взглядом мою комнату, в которой царил хаос, - Нет… в смысле, я, да, приехал сюда с месяц назад, но никогда лично мы не встречались… это точно. Нет. Но… С месяц назад? Он, вроде, сказал, что хочет отплатить L за все, что он для него сделал, значит, тот взялся за какое-то громкое дело, которое, конечно, с блеском раскрыл, попутно спася этого паренька. Ставлю все сто процентов на то, что L помнит его фамилию чисто из принципа “я должен все знать, даже если мне это никогда больше не пригодится, хотя бы для того, что бы когда-нибудь блеснуть хорошей памятью”. Это должно быть что-то крупное… За два года “отдыха” в больнице, я провела небольшие расследования и поняла, что Мистер Деликатность никогда не брался за мелкие и не слишком масштабные дела, типа бытовых убийств. Что-то крупное… Ах, да. В начале февраля террористическая группировка “Селекторы хаоса” совершила ряд взрывов в офисах центра Нью-Йорка, замаскировав взрывные устройства под телефоны, коих там было больше двух сотен, тем самым добившись быстрой огласки делу и множества жертв. После такого скандального “выхода в свет”, глава террористов стал надевать маску и выкладывать в интернет обращения, краткую суть которых можно выразить одним словом – неравенство. Людей всегда будет что-то возмущать, это не прекратится никогда. Это не зависит от правительства, страны или эпохи. И народные восстания, порой, бывают наименьшей проблемой президента. Толпа, безусловно, страшна, но и неуправляема. Неуправляема и для короля и для редких личностей внутри нее, захотевших ее силу. Все они – простые люди, не профессионалы. Для них раскол – дело времени. Сначала “хаос” даже поддерживали (это были, конечно, люди, семьи которых не сгорели почти заживо в офисах), но потом внутри группы что-то случилось, что привело к неосторожно оставленным уликам и скорому аресту. После, в газетах упоминалось лишь о том, что главой террористов был какой-то не слишком успешный музыкант, который создал уникальную мелодию, на которую реагировали селекторы в телефонах, служившие детонаторами, и взрывались. - Ты же из Нью-Йорка? – имена жертв не печатались в газетах, но попытка не пытка. - Да. Мои родители работали в кампании… ммм… они…, - он немного расслабил плечи, но вдруг запнулся. В доме, выпуск из которого равнозначен получению билета в высшие круга любой из сфер жизни, откровенность не приветствуется. Искусство, политика… везде требуется конфиденциальность, так как у великих людей врагов всегда столько же, сколько и поклонников, если не больше. Не удивительно, что парень не хочет мне открываться. Хотя, думаю, тут дело не только в простой секретности. - Они пострадали от рук “Селекторов”? Во время того, как L расследовал это дело, я лежала в больнице, но слышала об этой группировке по новостям. Погибло много людей… Людей лучше всего сближает боль. Несчастье. Беда. Знаешь, почему случаются войны, теракты, драки? Люди не могут понять чужую боль. Нападают на обидчика, который причинил тебе страдания, что бы тот тоже страдал. Мстящие люди просто жаждут увидеть боль в глазах врага. Прежде всего, боль, а не раскаяние. Вот почему фраза “понимаю”- одна из самых обидных, глупых, но очень ожидаемых и нужных. Не знаешь такой? Ну, она еще та, которую часто путают с..: - Тебе жаль меня? Пока не изобрели способа разделить боль между людьми, за эти слова не прекратят бить. Но пытаться сказать их страшно только в первый раз. Главное, что бы твой собеседник понял тебя. Жалость тут непричем и ничем не поможет. - Нет. Даже не сочувствую тебе, - я подошла к нему и положила руку на его плечо, которое дрожало больше обычного, как, впрочем, и моя ладонь. Она еще болела. Когда он неловко поджал губы, словно маленький ребенок, коим он и являлся, вдруг пришла мысль, что он стал первым, кого я сама коснулась за целый, бесконечно долгий, день. Трясясь в машине, что привезла меня сюда, я думала, что им будет не напуганный ребенок, а очередная крепкая, но пустая голова охранника. Просто ребенок. Послышался всхлип. Или это скрипели створки окна? - Пора закрыть окно. Наверно, тут холодно. Ты дрожишь, - пусть быстрее берет себя в руки и выкладывает, зачем пришел. Я хочу спать. Если не высплюсь, мой характер станет похож на поэзию неврастеника. С чего это я стала такой жалостливой? - Да. Да. Да, конечно… - Говоря обо мне с Марком, ты был более уверенным. И кто из вас подслушивал наш с Роджером разговор? – зайчики быстро бегают, но очень трусливы, может, им помогала черепаха? После моего вопроса на засыпку парень встрепенулся, словно смахивая с себя марево воспоминаний. Затем удивленно, почти с открытым ртом, уставился на меня, заваривающую горячий шоколад, и, взглянув на окно и мокрую лужицу на полу, пораженный совсем неплохой догадкой, воскликнул: - Так это была ты?! Это ты ходила по крыше?! – черт, не думала, что меня так будет хорошо слышно. Тогда, разозленная скрытой от меня информацией, я прикинула, что кабинет Роджера должен быть на другой стороне дома и решила срезать путь. На старика это, к сожалению, не произвело никакого впечатления. - Вот, держи, согреешься. А теперь к делу. Я протянула ему мою запасную кружку, сев на стул, а он… лег на мою кровать. Причем недолго думая. Нет. Нет. Нет. Так дело не пойдет. Только не так. Именно из бывшего раба получаются самые жестокие хозяева. - Сейчас же вставай, не делай из моей комнаты кабинет психолога. - Мои родители планировали меня убить. Фраза повисла в воздухе столь быстро, что я невольно вздрогнула. Убить. Само это слово, словно газ, мгновенно распространилась по комнате, мешая дышать. Любой может убить. У любого есть такая возможность. - Знаешь… там, в зале, я понял, что ты такая же как я. Дочь убийцы. Сначала я так взволновался, увидев тебя, твое появление казалось мне… подозрительным. Ты постоянно занимала меня, ведь скоро день икс и нужно произвести как можно лучшее впечатление… В общем это… Я не люблю быть вторым. Да, - он привстал и, прислонившись спиной, обнял колени руками, недовольно и несколько рассеянно глядел на меня. Боль не только сближает, она еще и отрезвляет, делает умнее, хитрее… Иными словами, малышка, если ты не прекратишь тупить, то тебя ждет моя фирменная затрещина… “А паренек то не так прост, такой… лоскутный он”, промелькнула у меня мысль, когда я нащупала холодные ключи в кармане. Хотела скрыться от прохлады комнаты под плотной тканью, а обняла еще более холодное оружие железо. Так странно, но отрезвляюще. Первое мое впечатление о нем было – типичный любопытный капризный ребенок, который хочет завладеть вниманием L всецело, видя в каждом конкурента и лезущего не в свое дело только из-за какого-то подсознательного интереса. Потом, встретив его в коридоре, решила, что он – трусливый мальчик-зайчик, храбрящийся только за спиной других. Рубашка в клетку, расстегнутая на несколько пуговиц, рваные джинсы – неудобная для него но, видимо, довольно модная тут одежда. Постоянно дергающийся парень, действующий в связи со своей интуицией, но страдающий из-за нее же. Лики менялись так быстро, что и не уследишь, где настоящий. А теперь этот зажатый мальчик так просто лег на мою кровать… будто когда-то это было для него обычным делом. Сказал мне, что его родители – убийцы. Так просто. Может… - Еще один родственник убийцы. Как я. Так просто сказать…это. Если вдуматься, то в ходе всех долгих допросов я никогда не говорила такую фразу. “Да”, “Знала”, “Конечно”, но никогда не “Мой отец - убийца”. Надеюсь, что это не означает, что я как-то подсознательно оправдываю его действия. Я знаю, что отец был неправ. Я знаю, что виновна я. Но виновен ли для меня отец? Или я никогда не думала, что убийство – это плохо? - Еще один человек, у которого жажда убийства в крови. Как ты. “Жена убила своего сына? Да мало ли зачем? Причин для убийства так много, что и не счесть. Плевать. Может ей нравилось убиваться по кому-то, может просто захотела еще раз встретиться с ее первой любовью… Как это было романтично, не правда ли?” - L… конечно, я понимаю, что он даже может не помнить меня, но он стал моим спасителем. Не от террористов, а от родителей. Знаю, звучит аморально… но я хочу помочь ему всем, чем смогу… И скоро день икс… Надо… Он был полностью поглощен искусством, ему было плевать на людей, они были просто не касающимися его личностями, которые удобно подвернулись под кисть… “Хотите сказать, что эта загадка может сказать, кто я? Насколько близка по духу к отцу?” Нет, он их любил, презирал их недолговечность, их недостатки. Оказывал им честь, делая частью картин… Нет, искусства в целом. Вечности. - Я не мог исключать возможности, что однажды они перейдут черту, и я тоже возжелаю их смерти. На гране сознания зашуршала кровать, мальчик чуть придвинулся ко мне, ключ в ладонях потеплел и почти не чувствовался. Руки и ноги немели. - Знал ли L, каков я? Кого он привел в свой дом? “Да ты вылитая дочь своего отца, малышка. Приятно познакомиться? Но зачем ты пришла ко мне домой?” - Решения L для меня никогда не подлежат сомнению, но… Может в этот раз он ошибся, и такому плохому ребенку здесь не место? “Ты сбежала от Роба, что ли? Ты плачешь? Ты улыбаешься? Ты ушла от него сама, или он тебя прогнал?” Чьи-то чужие глаза смотрели на меня. Такие… цветастые, жутко раздражающие. Там все было намешано кусками, невнятными отрывками, которые нельзя было отнести ни к одному из цветов. - Я день за днем наблюдал за самыми близкими мне людьми, которые легко могли меня убить. Они хотели этого. Никто мне не верил, но я мог прочитать их желания по учащенному сердцебиению, по расширившимся зрачкам при виде ножа. Моя жизнь зависела от их прихоти. Разве я не достаточно страдал? “Моя дорогая, тебе нечего волноваться. Никто не идеален. Но ты можешь стать такой, лишь повернув голову к свету… Да, еще немного левее, милая. Ты просто идеальная… копия своей матери”. Среди предложений и воспоминаний, проплывающих через мой разум, улавливаю почти неслышимый вздох. Насмешливый. Раздражающий. Как его глаза. - Я жив, мои родители мертвы. Я живу, а они все равно убийцы. Они убили меня. Я мертв внутри. Да… его глаза. Будто засохшая краска. Она старая. Интересно, что она скрывает? Она спадет, стоит только расцарапать. - Я уже мертв, зачем мне дом? И их нужно сменить. Этот цвет ему совсем не подходит. Нужно его закрасить. Сменить фон. Зеленоватый страх пойдет ему больше. Я слишком долго не видела его, на этом фальшивом лице. Хотя одной настоящей эмоции. Любой. Раздражает. - Ты… кто?... Мой кулак ударил его по лицу. Наглец отлетел от меня и упал на пол. В руке я, наконец, почувствовала ключ. Руки стали такие горячие, что даже теплый кусок металла превратился в хладное оружие. С него капала кровь. “Я давно уже отгадала эту загадку, ну и что с того?” Он насмехался надо мной. Насмехался. Этот ребенок. Где-то снизу играли дети. За окном бушевал ураган. Стекла трещали. Моя рука так болела, что я не слышала даже этого. Даже собственного сердца, будто его стук прекратил что-либо значить для меня, будто его вынули, забыв положить колючие опилки. Будто меня не стало. Осталась только рука с окровавленным ключом в ней. Все, что меня волновало – как очнуться, привести себя в норму. Норму, мою норму, которая может быть патологией для других. Меня больше ничего не волновало. Просто немного прийти в себя. - Ха, ха-ха, хаа… На полу были капли его крови. Я не видела их, но могла почуять. Отвратительно, не могу больше. Мне нужно дышать, больше воздуха. Быстрее. - Ха-ха-ха! Пфф… Ха-ха, ха-ха! Я перевела взгляд на скрючившегося на полу парня. Тот просто смеялся. Смеялся… надо мной? Собой? “После того, как меня представят этой не по годам развитой массе, наверняка, найдутся умники, которые устроят мне что-то типа боевого крещения или особого приветствия. Везде такие находятся”. О чееерт… Я быстро открыла окно и подошла к этому... ах. Черт. Боже мой. Я хотела пнуть его со всей дури, но потом передумала. Взяла его за ворот дрожащими, жутко ноющими руками и хорошенько встряхнула: - Ты был не прав. Там наверняка останется шрам. Странно четкая линия почти дошла до его глаза, то парень успел отодвинуться от меня раньше. Кровь стекала на подбородок, доходила до рта, окрашивала кончики спутанных волос и его итак алую рубашку. Он немного облизал губы, но от этого и его мелькнувшие прямо у меня под носом зубы стали кровавыми. Будто волчонок, довольный, что, если не съел, то хотя бы укусил добычу. - Видела бы ты свое лицо… Хах… Ха, - он никак не хотел успокаиваться, его лохматые волосы лезли ему в рот, не перестающий кривиться и исторгать эти отвратительные звуки, - Ладно-ладно. Все. Ха… Именно из бывших рабов получаются самые жестокие хозяева. Он был выше меня, но я все еще держала его за ворот. Мне еще хватало на это сил. - Ты так и не ответил на мой вопрос. - Это уже не важно, - он оперся на мои плечи и, наконец, встал прямо, - А ты разве ответила на мой? Ха… Надо же… Не думал, да… Поняла, что со мной что-то не так, но тянула до самого конца, а потом врезала… Класс, ха. Видно в твоей голове все же кто-то сидит. Я даже малек… напугался. “Тут, наверно, все так же холодно… Ты еще дрожишь.” Легким, наверно, даже доведенным до автоматизма, движение он убрал подкрашенные волосы с глаз, взял отставленную в сторону чашку с горячим шоколадом и отхлебнул: - Может… я как-нибудь зайду к тебе в гости?.. Если ты, конечно, не удерешь отсюда раньше. Кстати, я Кай – местная жилетка для нытья, будем знакомы, Фран. Пришел, так сказать, с приветом к тебе, - протянул он и попытался остановить кровотечение просто закрыв рану рукавом, - Вот теперь…ха, можешь не сомневаться… я на всю жизнь запомню… - Это ведь не твоя идея? – весь спектакль должен был включать и тот разговор, что я якобы подслушала. Однако кто-то должен был еще видеть, как я залезаю на крышу. Черт, вот детишки… - Эта? Неа, это у нас Мелло так заправляет, не всем, но он у нас на почетном втором месте… Впрочем, нет, можешь считать, что на первом, тебе же будет лучше… Кай уже развернулся, что бы уйти, но тут, видимо, вспомнил, что ключи-то у меня. И я это тоже вспомнила. - У вас тут средневековые устой? Тут гонцов плохих вестей казнят или нет? Кай... Бессердечный мальчик. - А я ведь говорил ему, что это плохая идея… - не испытывая ни капли страха или стыда, проворчал шут и, облокотившись на дверь, поднял руки. Они тоже были все в крови. А он все еще улыбался, хотя уже через силу. - Видимо, да. Вопрос: как выглядит Мелло? - Это тот парень, которого ты перепутала с девочкой с гостиной. И, заметь, я не сказал ему об этом. Да. Даже не намекнул. В гостиной? Это та… тот, ребенок, который сидел на подоконнике позади дивана, который заняли девочки? Вся…весь в черном, что-то жевал, вроде… Но как он вообще узнал? - А ты тут местный гениальный психолог? Как вы вообще узнали, кто я? – он мысли читает, что ли? - Скорее менталист. Просто ты, когда к тебе девчата подошли, несколько раз переводила взгляд от них на него. И я вовсе не читаю мысли. Паяц. - И чем я не услужила той блондинистой стерве с горшком на голове? Или это касается моего отца? - Ммм, нет, - Кай медленно обошел меня и остановился около стола с кружкой, - просто… - легкий взмах пальцев и шоколад смешался с его кровью на полу, - ты тут чужая. Это, конечно, исправимо, ты умная девочка, но… Это будет непросто. Да и вряд ли ты будешь к этому стремиться. Как ты, наверно, заметила, Мелло тоже захотел вытурить тебя отсюда, но это не значит, что он поможет тебе сбежать. - И все же. - Как-то он залез в кабинет Рувье и стащил пару папок, хотел то ли побольше узнать о делах, которые вел L, то ли просто от скуки… В общем, среди тех папок, о превратная судьба, затесалась одна связанная с делом “Художника”. Во всех подробностях. Наверно, мое лицо сейчас скривилось на манер мультяшек из комиксов, у которых уголки рта могли съехать на пол. Роджер, что, уже знал об этом и поэтому не сдал меня тогда? - Каждому воспитаннику здесь дается псевдоним и полная конфиденциальность. В доме даже наших дел никогда не держат и не делают фотографий. Я, правда, без понятия как твое попало туда… Не повезло, что еще сказать. Но вряд ли директор приложил к этому руку. Он такой… терпимый к нам. - Да ты просто с полуслова меня понимаешь, - дело мое плохо, - И это вообще все знают? - Нет, расслабься, - я не думаю, что он лжет, но с учетом недавних событий, черт его знает, - Я говорю правду, вот увидишь. Это, скорее, только у Мелло на тебя зуб. Я же... так, просто, за компанию. Об этом, знает еще Метт… На счет Ниа, я не уверен. Другие могли узнать о тебе только от них… - Обо мне, там нечего узнавать. Этот тип неплохо так расшатал мои нервы, что не каждому бандиту удавалось. Впрочем, такие задушевные беседы, которые могут довести людей до самоубийсва, всегда опасней громадины с пушкой. Каю повезло, что я не склонна к суициду и более менее себя контролирую. Иначе бы он остался не только без глаза. Дверь то была бы закрыта. Мальчик с таким хрупким замороженным сердечком не должен беспечно играться с огнем... Кидаю взгляд на часы и понимаю, что утром все-таки не позавтракаю. Черт, надо было предусмотреть все это. Я должна была. - Уже поздно, может, все же отпустишь меня на волю? Или к себе в кроватку пустишь? Предупреждаю сразу – во сне веду себя плохо. У тебя есть бинты и спирт? - Не смешно. Я так и не поняла, к чему было все это представление. У Мелло что, пунктик на счет L? - Тут у всех на него пунктик. Мелло мне, конечно, не отчитывался, но, по-моему, его просто взбесило, что ты помешала L завершить расследование самому. Влезла, как кость поперек горла, проще говоря. Он у нас такой… горячий парень. Как кость поперек горла? Шутишь? Я не собираюсь терпеть такое отношение только из-за… Да, в очередной раз замечаю, что именно из-за этого детектива и получаю. Ну, ничего, когда-нибудь и L достанется от меня. Надеюсь. - А ты тут у всех на побегушках? Где этот горячий парень сам-то? Видимо, вопрос был задан прямо в точку, поэтому Кай решил сам попытаться незаметно стащить у меня ключи. Менталисты народ особый – зазеваешься, и тебя обведут вокруг пальца. Гипноз – не игрушка. Заставить человека потеряться в собственном разуме – жестокая пытка. Да я до сих пор… не в своем уме. - Прекрати скакать вокруг меня. Просто ответь на вопрос, гонец, и ты будешь выслан на родину. - Просто любопытство, Фран. Просто любопытство. Оно меня и… - он коснулся щеки, из которой еще хлестала кровь, - покоробило. Может, отпустишь меня на волю, а я тебе еще пригожусь, а? У нас тут распорядок дня четкий, не за кем не следят, конечно, но минут через семь свет отрубят. Возвращаться в темноте я не хочу. Врежусь еще в угол и упаду замертво, весь в крови. А след приведет к тебе. А? Врежется в угол? Значит не все, что он говорил до этого – ложь? Он действительно приехал всего месяц назад? Я подошла к нему еще ближе. Достаточно, что бы я могла услышать его сердцебиение. Оно было по большей части беспорядочным, что значило, что парень очень устал и даже немного напуган. Все же потерял он крови достаточно, в таком состоянии хочется быстрее отвязаться от меня и уйти. Десять минут назад он показал, на что способен, но не думаю, что сейчас он лжет. Пока он измотан, нужно еще его поспрашивать. Он сам пришел ко мне за разговором. - Хорошо, а что на счет этих Ниа и Метта? Кто это? Четко, без метафор, по существу. Ответишь и вали на все четыре стороны, - я кинула ему ключ. Маленький жест доверия, как добродушно с моей стороны. Заодно и проверим – можно ему доверять хоть чуть-чуть. Во всяком случае, я ничем не рискую, про этих парней можно спросить завтра у Линды. Они никуда не денутся от меня. Кай ловко поймал железку, быстро открыл дверь и столь же шустро ответил: - Мэтт – это рыжий геймер в полосатой кофте, который вечно таскается за Мелло. Он всегда со своей приставкой. Хороший, спокойный парень, если кто и успокоит твою “проблему”, так это только он. А Ниа наш местный Эйнштейн в пижаме, он самый умный здесь. Ему уступает в нескольких... параметрах Мелло, что его жутко бесит. Обычно обитает в библиотеке, на улицу его не вытащишь. Бывай, - картинно махнул ручкой парень и хотел уйти, но я пнула дверь, тем самым прищемив его ловкие пальчики. Чертыхался он долго. Что бы кто ни говорил, есть что-то в том, что бы слышать, как кто-то стонет от боли. Но, надеюсь, на его лице шрам более-менее заживет. Мне из-за него может достаться. - Ключ отдай. - Да-да, конечно. Кай размял пальцы, встряхнул их и насмешливо хмыкнул. И правда, было над чем поглумиться. Его руки тоже были в крови, и теперь отпечатки его ладоней красовались на моей двери, будто в третьесортном триллере. А еще у меня на полу была приличная такая лужица крови, несколько листков с домашним заданием, пропитавшиеся ей же и разлитый горячий шоколад. Не дай бог, ко мне в комнату прейдут с инспекцией. Кажется, мне понадобится перекись водорода или много-много ветоши. В итоге, мы оба в какой-то мере оставили на друг друге шрамы. Именно из бывших рабов вырастают самые жестокие хозяева. Или расковыряли старые. - Твой рассказ же был в какой-то мере исповедью? – хоть чуть-чуть? Жилетка для нытья? Он тот, кому все открывают здесь души, сваливают в его голову весь мусор из своих, тот, в ком нашли отдушину. Он – даже не друг, просто пустота, дыра, в которую не жаль прокричать чужие тайны и грязные, подслушанные секреты, проблемы, не дающие отдохнуть. Картотека чужих слабых точек, доморощенный психолог, доверяющий выражению твоих глаз больше, чем улыбке на лице. Почти никто не понял, что он опасен с самого начала. Все подобные люди. Их нельзя использовать, им плевать на собственную выгоду, они действуют интуитивно. - Может быть. Но такая душа зачастую просто закована в оковы собственной натуры, своего поганого характера. Обреченный слушать чужие проблемы, он нигде не смог найти того, кто выслушал бы его. Никому не доверяет. Никому не доверил себя и вынужден вскрывать свои нарывы только тогда, когда все думают, что он точно лжет. Что это все не он. - Ты сейчас пойдешь к Мелло? Это не он? А кто он тогда? - Думаю, да. “Я помогу тебе, малышка. Я знаю Роба с пеленок, я знаю, что он за человек, знаю, что он давно перешел черту, но… Не стал его останавливать. Это его жизнь. Она меня не касается. Однако, ты – его дочь. Порождение его надежд, страстей и мечтаний. Ты та, которой он дал жизнь, но не в праве ее отнять. У тебя есть право на выбор именно потому, что ты его кровь. У тебя есть будущее. Ты сама захотела его забрать только себе. Поэтому я помогу тебе. Но и ты должна быть сильной.” - Я расскажу ему веселую историю, а потом предложу пари. Гений против Монстра, как тебе? Кай взмахнул руками, будто созывал к себе на шоу людей, и я почувствовала, как одна из капель его крови стекает по моей щеке. - Но из-за бедного Кая можешь не беспокоиться. Мелло, даже без меня, может быть хуже занозы в… - Я поняла. Выметайся уже. - Бывай, Фран. Хлопнула дверь, но я все же не двигалась с места, боясь, что Кай опять зайдет и насмешливо хмыкнет, увидя меня, обнявшую колени, на полу. Дети. Просто детишки. Не знаю, сколько времени прошло, но обессиленная, я все же упала на кровать и, достав из сундука ручное зеркало, я приказала себе смотреть на свое лицо. Оно просто горело. Покраснели даже уши. Простые дети, маленькие гении, как же. Черт. Из всех тут переоценила себя именно я. Довыпендривалась. Смотри теперь, дорогая, на свое лицо и кусай губы до крови. И не смей никого тут недооценивать. Сама мелкая, ничего толком не можешь, а уже строишь из себя волка-одиночку. Черт. Кто-то внизу звонко рассмеялся. Впрочем, все это не значит, что я буду перед кем-то извиняться или менять линию поведения. Вот еще. Во-первых, это смотрелось бы странно и слишком фальшиво. Мне лишь дали понять, что здесь нет дураков, и, если я не хочу заводить знакомства, никому и я даром не нужна… А во-вторых, мне тут практически бросили вызов… Но. С чего бы мне забывать о моей настоящей цели и принимать его? Плевать. Пусть я и дочь своего отца, именно мне придется исправить его ошибки. Все остальное пока не важно. Мелло… Черт его дери. Кому-то просто гордость прижало. Пусть я и тоже виновата…отчасти… пусть. С самого начала я не ждала, что заведу тут сто друзей. Даже и не хотела этого. И они не захотели. Ну и пусть катятся к черту. Я не сама сюда напросилась, но я тут. Поэтому пусть либо терпят меня, либо сами огребут. Дом Вамми – лишь отправная точка на пути к моей цели. Не просто детишки. Но и не взрослые. “Разве ты не считаешь, что без монстров, люди никогда не стали бы героями?” Раздался последний сигнал и лампы погасли. Наконец я высплюсь… Интересно, сколько дней осталось до казни отца?...