Шанс

Я сидела в номере отеля и пыталась не замечать посторонние шумы, которые заползали ко мне в голову через открытую форточку и через стены. Рядом со мной на кровати лежали две “капсулы времени” – стальные короба, в которых я обычно прячу важные для меня вещи и закапываю до поры до времени. Сам способ сокрытия информации мне подсказал дядя, я просто подхватила. Он по работе часто переезжал, а документы, улики, файлы нельзя было носить с собой, поэтому он оставлял тайники, которые, не зная по каким признакам искать, никто кроме него раскопать бы не смог. Если дядя уезжал на месяц или два, то просто запоминал координаты тайника и со спокойной душой уматывал по своим делам. Как правило, такие места были расположены в глубине леса. Предварительно удостоверившись, что какое-либо строительство или иное мероприятие не помешает ему позже вернуть свои вещи, он делал достаточно глубокую, под 5 ярдов, небольшую в диаметре ямку, а после ее заполнения тщательно восстанавливал дерн и ближайший ландшафт в целом, чтобы не осталось никаких следов его пребывания. А если на год или больше, то, конечно, оставлял себе подсказки, вроде высеченного символа на дереве, под которым капсула или зашифрованного послания самому себе. В последнем и проблема. Очень большая проблема. В данный момент я нахожусь в Токио, куда приехала с целью забрать ряд документов, которые помогут мне в поисках. Сюда я прилетела две недели назад и, надо отметить, подозрительно беспрепятственно. У меня уже был с собой паспорт, прибавляющий мне семь лет, а в аэропорту, куда я просто побежала прямо из приюта, мне сослужили службу шнурованные ботинки на ОЧЕНЬ большой платформе, парик, очки без диоптрий, линзы, которые лишь слегка подкорректировали оттенок глаз и почти незаметный макияж. Да, дядя учил меня краситься, да. И вы даже не представляете, как макияж может изменить лицо. И еще, как не прискорбно, пришлось снять наушники. Черт. На самом деле, я выбрала Японию по нескольким причинам: во-первых, мне крупно повезло, что свободный билет на самолет, который отлетал буквально через полчаса, хоть стоил он недешево, и место было не самое удобное. Мне нужно было убраться оттуда как можно быстрее. Во-вторых, девушка с именем Кумагаи Иоши, которая, согласно своему паспорту, жила в Японии и отправилась в Англию по самому обычному туристическому туру, который почему-то затянулся на четыре года, уезжала куда-то еще смотрелась бы, по меньшей мере, необычно. Это, конечно, не вызвало бы у таможни особых подозрений, но точно бы запомнилось. Если бы их спросили, не видели ли он кого-то странного, я бы не пришла им на ум одной из первых, но все же пришла бы. На счет камер и моей внешности, думаю, что все сложилось вполне нормально. Азиатская национальность сама по себе никогда не блистала высоким ростом, и я со своим метром и платформами, каштановыми волосами и миндалевидным разрезом глаз вполне впишусь в их общество. Ранее я жила в Хоккайдо с отцом на протяжении года (первая и худшая в моей жизни поездка, так как я, как всегда, весь тот год просто сидела в доме), потом я была в Японии только два раза с дядей. Позже он все же заставил меня выучить их кокуго, национальный язык. Может как-нибудь подтяну свой уровень, но сейчас я знаю обе азбуки и около тысячи иероглифов, что вполне сойдет для преодоления языкового барьера. Труднее будет писать, но так как я вряд ли задержусь здесь надолго, этого пока достаточно. Но я могу и задержаться. Возвращаясь к теме причин моей поездки в Японию, надо честно отметить, что я надеялась, что приеду сюда намного позже. Дело в том, что капсулы оказались спрятаны в лесу Аокигахара. Я искала свои сокровища в Море деревьев. В капризном и обманчивом. Когда я пошла туда с рюкзаком, отбилась от туристической группы, а затем спустя четыре часа вернулась вся в грязи, местная охрана никак не ожидала увидеть меня живой. Они даже уже вызвали скорую. Пришлось соврать, что поскользнулась, упала в яму и заблудилась. А дело все в том, что этот лес, находящийся прямо у подножья Фудзи, этакая у них достопримечательность, а заодно и одно из самых популярных мест для самоубийств в мире. Благодаря особенностям ландшафта, там почти абсолютная тишина, частые туманы и множество пещер. Без шуток, я не верю в призраков или демонов, но когда я за два часа наткнулась на три трупа, даже мне стало не по себе. Ты сама захотела пойти сюда со мной. Я не возьму тебя за руку, поэтому ты должна смотреть только на меня. Только вперед. Не смотри на них. Они все просто слабаки. Они не смогли даже просто выжить. Не смотри на них. Тебе будет достаточно их запаха. Запаха тех, кто всю жизнь боялся, а теперь наконец-то пугает других. Но они добились этого лишь после смерти. Их готовность пойти на все ради смешной цели достойна уважения, но они его никогда не получат. Никто не уважат тех, кто умер ради своих интересов – это просто глупо. В старину сюда отводили стариков и ненужных детей, которых не могли прокормить. Может, вонь от гниения их душ, которым не суждено было нормально уйти из этого мира, их страх и обреченность до сих пор приманивают других? Запах гнили, который чувствуют только такие же ущербные, побитые жизнью люди. Но тебе не нужно смотреть на них. Тебе достаточно просто знать, что тебя могут окружать подобные люди. Этого достаточно. Потерпи, мы скоро придем. До сих пор ощущаю звенящую тишину, которая будто давит на мои уши. И этот сладковатый запах разложения, преследующий меня даже сейчас. Это так…отвратительно, что я начала петь. Я почти не помню слов, которые произнесла в качестве колыбельной усопшим, но, думаю, они не были сильно против них. И того, что я их все же закопала.

В поле спят мотыльки, Уж свернулся у реки. Только котик не спит, и в окно всё глядит. Кто же от бури его защитит?

Так как почвы в этой местности очень крепкие, дядя спрятал капсулу в одной из пещер. Найти ее не составило особого труда, углубление в сталактите, напоминающее зубастую пасть, было весьма запоминающееся… но. Их было две. Их было две, хотя должна была быть одна. И я понятия не имела, что делать с этим. Это вполне могло быть ловушкой. Ситуацию усугубило то, что с полчаса назад мне принесли письмо. Оно было адресовано именно Камагаи Иоши. Это было одно из тех самых писем, которые дядя присылал сам себе на выдуманные адреса, что бы оно потом, через какое-то время отправилось обратно. Как он контролировал время, через которое возвращалось письмо, мне до сих пор не понятно. - Камагаи-сан, вам так повезло! Это надо же, письмо завалилось за шкаф, а обнаружили его только сейчас, когда вы приехали! Разве это не удивительно? То, что это произошло именно в нашей гостинице? Вы… не будете против, если мы используем эту историю для.… На пользу нашего заведения? Да, действительно, может показаться, что то, что это произошло в гостинице под названием “Kaigi Hausu”, дом встреч, невероятное совпадение, но почему-то мне в это не верилось. Все-таки настоящий гений – это мой дядя. - Да, пожалуйста. Могу я рассчитывать на бесплатный тортик и чашечку чая вечером? - Конечно, Камагаи-сан! Я очень люблю сладкое, оно улучшает работу мозговой деятельности. Черт. Конверт был в высшей степени потрепан, с множеством штампов и марок, порванный в уголке, но все еще целый. Я аккуратно вскрыла его и вытащила письмо. Руки немного дрожали. Если вторая коробка тоже от дяди, то это может даже сыграть мне на руку, но если нет… Я боюсь очень волнуюсь. Я тоже просто ребенок. Начну без предисловий, малышка. Ты никогда и не поступал иначе. Сейчас все зависит от того, читаешь ли ты это письмо первым или… нет. Если ты ответила на этот вопрос положительно, то поздравляю – у тебя впереди самая огромная в твоей жизни мясорубка, и ты должна будешь быть готова выйти из нее одной ногой в могиле. (А если нет… то, похоже, я потерял хватку и не смог предугадать твои действия.) На моем пути мне придется столкнуться, по меньшей мере, с мафией и уголовниками прочих сортов, не говоря уже о том, что, скорее всего, я пойду на конфликт с властями и нарушу парочку законов. Я к этому готова. Готова даже отнять несколько жизней, не только в качестве самообороны. Не впервой. И да, я все такая же предсказуемая. Но, скорее всего, ничего страшного не произойдет, ведь моя малышка обещала вести себя как хорошая девочка, а значит не будет забываться и крушить все подряд. Разве не так? Я тоже люблю тебя, дядя. Но хотя бы самооборону никто не отменял. Итак. 5 сентября 1993 года твой отец получил предложение от внешне вполне приличной компании, занимающейся нахождением и продвижением молодых талантов в сферах шоу бизнеса “Tenbō” (перспектива) на создание портрета Макото Ито, президента компании “Seikou heno dou o hiraki” (путь к успеху), которая занималась ровно тем же, но чуть более успешно. Да, Комацу Сэдэо, выступающий заказчиком, уже знал про “хобби” твоего отца и не поскупился на залог, однако Роб вполне недвусмысленно объяснил ему, что он так не работает. Однако братец заинтересовался, как на него вообще вышли. Ах, да. Я же тогда еще жила с отцом. И тогда ему рассказали, что на одном из подпольных сайтов появился аккаунт, который дал объявление, что всемирно известный художник Роберт Риетли может оказать услуги иного сорта, чем то, чем он занимается в открытую. Причем, оно было размещено таким образом, что его могли видеть лишь определенные люди, которые либо… были не слишком надежны даже в тех кругах, либо занимали далеко не последнее место. Все задавались вопросом, как же этот “Akuma0037”, как он себя называл, выбирает потенциальных клиентов для художника? Откуда он так хорошо осведомлен о темной стороне мира? Кто он на самом деле? Или это просто ловушка полиции? На самом деле это был мой самый огромный в жизни промах. Мне честно стыдно. Такой дурой, как тогда, я не чувствовала себя никогда. Подпольный Интернет – это что-то вроде сети нелегальных сайтов, на которых процветает работорговля, совершаются незаконные купли продажные сделки, вывешиваются объявления чистильщиков, которые убирают тела и улики за убийцами и прочее тому подобное. Периодически такие сайты закрываются, а их организаторы отыскиваются и садятся в тюрьму, но, как говорится, всех тараканов не передавишь, поэтому полиция, как правило, просто помещает на такие сайты “приманки”, фальшивые объявления, а потом ловит на месте преступления. Но это в идеале. На самом деле, преступность прекрасно осведомлена о том, что защита на входах на подпольные сайты не такая уж и прочная, что туда может влезть полиция и даже некоторые особо продвинутые хакеры. Фактически, все, что нужно было, для того, что бы перейти на темную сторону интернета – особый пароль, который менялся раз в неделю. Новый шифр присылался на аккаунт уже действующим на нем людям. Все. Откуда я его узнала? Ну, это пока другая история. Регистрируясь там и проворачивая свой план, я надеялась, что отец где-нибудь ошибется, обзаведется трупами преступников, так как подобные дела (я имею в виду работа по заказу, а не убийство), отец даже в неком смысле находил оскорбительным, за что их мафиозное начальство объявит на него охоту, убьет или аккуратно сдаст полиции. Я выбирала либо совсем новичков, либо уже серьезных дельцов, а потом отправляла им объявление. Если они откликались, я назначала им встречу где-то в центре и проверяла, кто они на самом деле – полиция, любители острых ощущений или настоящие преступники. Тогда я могла даже просто засесть в соседнем кафе от них кафе. Никто бы не заподозрил маленькую девочку. Но я не учла пару факторов, и все пошло через… весь мой план улетел в трубу. Во-первых, так как я практически всю жизнь провела в четырех стенах, я реально сильно дергалась в толпе большого города. Мало того, что, убегая тайно от отца, мне приходилось до него, по меньшей мере, ехать часа два, я вдруг обнаружила, что боюсь больших скоплений людей. По этой причине я не могла сконцентрироваться и толком понять, кто меня ждал – полиция или преступник. Поэтому отменяла большинство заказов. Во-вторых, я не учла то, что если бы на отца объявили бы охоту, то под обстрел попала бы и я. Кто бы мог подумать, я забыла про сохранность своей тушки. Ха. В-третьих, исходя хотя бы из предыдущих двух пунктов, можно сказать, что план был недоработанный, выращенный на одних бурных гормонах и был уж слишком рисковый. Своей смертью я бы ничего не добилась, пусть и забрав за собой отца. Я бы могла, конечно, не париться и повесить объявление в общий доступ, так что бы полиция уж точно увидела его, но тогда бы у нее возникли бы вопросы и ко мне тоже, несмотря на мою детскую мордашку. Дело в том, что отец не умел пользоваться почти ничем, кроме медицинских и художественных принадлежностей, и это было видно не вооруженным глазом. Из этого даже полный идиот сделает вывод, что сайтом занималась я. Отмашки, вроде “мой страшный папа меня заставил” не прокатили бы, так как с точки зрения полиции речь шла бы не просто о подозрении в причастности к пропаже пары людей, а о связи с “великими” преступного мира, продаже органов и заказных убийствах. Полиция бы занялась этим делом всерьез, и меня бы раскрыли. Этого допустить я не могла. Но, несмотря на это, мне и в правду надо было просто записать “обличающие” слова отца на диктофон и прислать полиции, как я сделала в конце расследования. Я слишком загрузилась, переоценила себя, запуталась и затянула с этим решением. Главная моя проблема была в том, что позже, когда очевидно сглупил уже отец, мир узнал настоящее количество тел, пропавших по неизвестной причине, и к делу подключился L, который меня позже словил. Что б его сладкого лишили на всю жизнь и посмертие, если оно существует. Да, малышка, это был просто охрененно тупая идея. Тупее в своей жизни я не видывал. От моего фирменного пинка тебя спас только твой не-нормано-идее-родный возраст. Да-да… В общем, преступность, самая настоящая, (что б тебя, и как ты вообще вышла на мафию?), как ты, наверняка, и предсказала, не захотело расставаться на словах “я без понятия, кто он, и не собираюсь на вас работать”. Они пригрозили сдать его полиции, так как он к тому моменту фактически сознался, в том, что он – убийца, а Роб пригрозил превратить их кишки в произведение искусства… но потом, заинтересовавшись, попросил взглянуть на предполагаемую жертву. Нет. Боже, я не хочу читать про свой позор. Нет. Мои руки дрожали, но я знала, что если не дочитаю сейчас, то просто уничтожу эти листки. На одном из пышных приемов, куда пригласили и твоего отца, они с Макото встретились. И Роб буквально влюбился в его невесту. Он выбрал ее своей следующей музой. Потом заставил ее прийти к себе и создал первую картину из цикла “Люди”. И не подскажешь ли ты, сколько картин в общей сложности было в цикле? И почему ему вообще пришла в голову идея “нарисовать” именно картины? И к чему привело создание первой из них? Изначально в цикле должно было быть 18 картин, потому что датой создания первой из них совпала с моим днем рождения – 18 декабря. Не подумав, я попросила у отца в подарок серию картин, на которых будут изображены счастливые люди, чем подписала почти двум десяткам людей смертный приговор. Фактически, это я – первопричина того, чем он стал заниматься. Причина того, что он стал увлекаться этим. Я. То, что все те люди, которых он разобрал на запчасти, были мне не знакомы, в какой-то мере помогло мне смириться с этим фактом. Хотя ладно. Перед кем мне лгать? Перед кем оправдываться? Все, кто сейчас слышат меня, читают мои мысли, не более, чем призраки людей, которых никогда и не существовало в этом мире. Я жутко злилась… злюсь до сих пор. На себя. Не за то, что по моей вине погибли люди. Не из-за того, что им вырывали кости. Не из-за того, что их смалывали в муку вместе с костным мозгом и использовали в качестве грунтовки. Не из-за того, что из них выкачивали кровь, которую использовали для краски. Не из-за того, что их кожу сдирали заживо для холста. Не из-за того, что с них снимали скальп. Не из-за того, что из них делали кисточки для рисования. Не из-за того, что… они не были ни в чем виноваты. Я слишком цинична для этого. Я не знала их. Я не знала, были ли они в хоть чем-то правы. Или они тоже лгали? Я злилась на себя, за то, что оказалась глупа и предсказуема. Из-за того, что тогда мне уже не было все равно. Я не должна была… допустить этого. Потому что он был неправ, а я тоже виновна. Потом, после пропажи невесты, если кратко, ее жених сначала усиленно искал ее, но потом с легкой руки нанимателей отца получил ее аккуратно отрезанную нижнюю челюсть. Потом по воле отца переписал всю свою кампанию на нанимателя отца и совершил самоубийство. После этого отца щедро вознаградили, и он решил воспользоваться возможностью. Шансом, который дала ему я. Пусть и очень… изобретательно, но отец проворачивал все убийства сам. Но ему нужно было избавляться от остатков тел, очищать мастерскую, разведывать обстановку, как-то находить новых жертв, которые соответствовали его вкусу, а потом совмещать все это с общественной жизнью. Плюс, несколько раз в неделю к нам приходила бригада уборщиц, поваров и прочих специалистов, которые убирались, закупали продукты и готовили. Они не работали у нас на постоянной основе и каждый раз менялись, но это тоже осложняло ситуацию. Я так надеялась, что отец где-нибудь сглупит, а вышло так, что я сама ему жизнь упростила. С того дня мафия приняла его в свой круг, что означало, что он был под охраной (и я тоже), улики за ним убирали, в услугах общественных служб он не нуждался и вообще жить ему стало хорошо. Пусть раньше он делал из людей восковые куклы, статуи, да чуть ли не мебель и одежду шил, но тогда ему очевидно дышалось легче. Хорошо, что он тогда не поблагодарил меня за все это. Такое точно бы убило меня. Как. Я. Себя. Ненавидела. Несомненно, я напомнил тебе не самый радужный план в твоей жизни, но у меня не так много времени и места, что бы разглагольствовать о том, что ты, возможно, забыла – надо двигаться дальше по сюжету. Как ты, надеюсь, помнишь, картину невесты Роб отдал Макото на хранение. Она у него. Если не передумала, езжай к своему отцу домой, поройся в книгах или поищи тайники – где-то там еще одно завещание Роба, которое ты можешь предъявить Макото, предварительно пригласив кучу адвокатов или другим способом раздув это дело, что бы он не отвертелся, и не сказал кому-нибудь прострелить тебе головку в темном переулке. Однако может статься, что его уже скрутил L. Этот тип весьма умен и, скорее всего, после закрытия дела “Художника” упечет тебя куда-нибудь на пару лет, пока шумиха не уляжется, а потом попробует вытрясти из тебя информацию. А ты, конечно же, сбежишь. Ты же ооочень гордая, бесстрашная и такая же умная натура, правда? Но это правильно. Это твое дело, не нужно впутывать его в свою цель. Если все то, что я описал ранее правда – то, скорее всего, большинство из тех, с кем работал Роб в тюрьме, а картины… кто знает. Не могу предугадать, какие компании детектив засади, как по мне они все одинаково тупые, но тем не менее… Так же ты, наверно, задавалась вопросом, не спалили ли преступники тот факт, что Роб делал из людей именно картины. Так вот. Нет. 100% На кону их жизнь, они будут молчать, ведь подписали договор о неразглашении с Дьяволом. Он рассказал о Тетради верхушке, “трем генералам” и попросил представить его другим в качестве очень хорошего менталиста, который может ввести человека в транс и заставить последовать за ним. Три имени – одна тетрадь. Три и еще один. Итак, возвращаясь к теме капсул, ты, наверно, задаешься вопросом, почему их две. Тогда, когда я прятал коробку в первый раз, за нами велась слежка. Я мог бы, конечно, сбросить хвост или устранить его, благо туман и обилие трупов вокруг благоволили мне, но я предугадал возможность слежки и решил просто вернуться позже, спрятав второй “подарочек”. Ты, конечно, можешь проверить, но в первой самой большой коробке будет пусто. Там должны были быть копии улик, которые помогли бы посадить Макото. Но там пусто, да? Я вытащила из сумки специальный ключ, который мне дал дядя, но он оказался мне без надобности – ящик и в правду был пуст, а замок, обычный замок, был откусан чем-то внушающим. Жаль, что из-за того, что он достаточно тяжелый, я не заметила его полость раньше. Не пришлось бы тащить его. Если L еще не посадил Макото, то все матерьялы ты найдешь во второй коробке, Камагаи. Дальше пока не читай, лучше постарайся открыть коробку (если не сможешь отгадать ключ, пытайся отгадать дальше, в шкатулку встроен механизм самоуничтожения, так что лучше не бей по ней молотком). Я взяла второй ящик в руки. Он был намного тяжелее. Специальный ключ помог мне его открыть, но внутри оказалась еще одна коробка, на крышке которой было множество разных нажимных панелей, образующих вместе прямоугольник, исчерченный кривыми линиями. Это загадка? Нигде больше скважин или каких-либо отверстий я не увидела. Нахмурившись, я опять перечитала первые два листа письма – остальные оказались запечатаны восковой печатью. Видимо, мне и в правду не стоит читать пока дальше. В паспорте моя фамилия – Кумагаи, но может ли статься, что дядя случайно сделал ошибку? Или так своеобразно пожелал мне долгих лет жизни? Я взглянула на шкатулку, еще раз прочитала фамилию и, хлопнув себе по лбу, провела почти полчаса за непрерывным нажатием на кнопки. Кумагаи – медведь. Камагаи – черепаха. Когда на город опустились сумерки, на крышке шкатулки оказались нажат ряд пластин, в общей сложности, напоминающий изображение медведя, на котором сидит черепаха. Чудно. При любом ударение. Внутри оказалась наличность в долларах, еще одна, совсем маленькая коробочка, и улики, несколько фотографий, кассета и документы о каких-то сделках. Последнее мне уже не нужно. Раз даже дядя самостоятельно достал доказательства вины, как бы грубо это ни звучало, то L уж точно их уже достал. Должен достать в тройном объеме, при своей власти-то. К тому же его влияние тут неоспоримо. Ровно так же, как и в Германии, например. И в Америке. И в Великобритании. И в России. Вообще везде. Если узнаю, что это его люди следили за нами тогда, он сильно упадет в моих глазах. Хотя это вряд ли. Во всех смыслах. Во-первых, если бы он еще тогда заполучил бы эти матерьялы, то обратил бы на меня внимание раньше. А во-вторых, падать ему уже некуда. Тройное дно уже было пробито, когда он запихнул меня в психушку… Поздравляю, головоломку для пятого класса ты решила. Осталось совсем чуть-чуть. Для начала, если это первая твоя найденная капсула – то обязательно вытащи второе дно. Там ты найдешь информацию по твоим следующим жертвам и возможные местонахождения картин. О последнем поподробней. Роб, когда учился на медицинском, был подающим надежды химиком, отличным бальзамировщиком и патологоанатомом. Поэтому без труда вывел формулу какого-то вещества, наподобие формалина, которая отлично сохраняет его “предметы искусства” в великолепном состоянии. Так что, скорее всего, L еще не опознал останки в картинах. Если не знать, что искать – не найдешь. Я знаю, что все записи о веществе он уничтожил, а так как картинами до того дня не занимался, детективу будет трудно. В качестве образца у него будут восковые статуи и чертовы человеческие кресла, а обыскать все дома преступников и черный рынок даже лет за пять он не сможет. Так же, скорее всего, я уже мертв. Первый лист кончился. Что-то, отдаленно напоминающее комок слез подкатило к горлу из района желудка. Наверно, я просто проголодалась. Прежде, чем попрощаться, я хочу, что бы ты ответила себе на один вопрос. Именно сейчас. Это очень важно. Ты хочешь увидеться с отцом? Роберт Риетли – наверняка самый необычный преступник этого столетия. И жестокий. Кто бы мог подумать, что тихий и обходительный художник окажется отвратительным убийцей? Его казнят. Может, повесят. Может, посадят на электрический стул. Может, введут смертельную вакцину. Может, его пырнет заточкой один из родственников его жертв, который будет сидеть в соседней камере. Последнего, наверно, за такое тоже казнят. Хотя, последнее маловероятно. У него сейчас, наверно, отдельная камера. Он – маньяк, который знает множество других преступников. Его так просто не убьют. Вытрясут из него информацию, может, к нему придут известные и именитые психологи, напишут про него не одну книгу, снимут фильмы, документальное кино. Напишут его портрет. Он не умрет так просто. Не сейчас. Но это случится. Снимут его посмертную маску. Я не могу представить то, как он отреагировал на то, что это я его сдала. Я. Его личная пародия на мертвый труп, который он счел своим идеалом. Идеал, который разрушился. Предал его. Как в такой ситуации ведут себя люди? Отец тоже человек. И я тоже человек. Он неправ. Может, мне совсем чуть-чуть любопытно спросить его о этом. Он неправ. А может, я взорвусь, как воздушный шарик, и захочу убить его. Он думал, что в него вдохнули жизнь, а оказалось, что его просто надули. Была ли я так необходима ему? Как воздух? Или просто, как резина, из которой он переплавил новую музу для вдохновения? Я не знаю. Я боюсь, что нарушу обещание вести себя хорошо. Если ты скажешь “нет”, то открой маленькую коробку. Если “да”, то просто сожги ее. Что бы ты ни выбрала, я заранее прошу прощения. Маленькая шкатулка, покрытая белым шелком, будто из-под кольца, будто подарена мне Дьяволом. Маленькая, будто делающая мне предложение, от которого я не в силах отказаться. Что бы я ни выбрала, после этого и дядя будет виновен. Но будет ли он неправ?

Только котик не спит, и в окно всё глядит. Кто же от бури его защитит?

Внутри лежал сложенный клочок бумаги в линейку. Всего лиши клочок, но он заставил ком почти вырваться из моего горла, а руки задрожать еще сильней. Я узнала его. Лидия Сервантэ. Умирает в автомобильной аварии 4 апреля 1996 года. Мигель Блэквуд. Умирает от руки своего сотрудника Альберта Гербеха, который выкинет его из окна во время совещания, и утянет его с собой вниз. Бенджамин Флоуэрс. Поскользнется и упадет с лестницы 15 сентября 1997 года. Я постараюсь его простить. Я понимаю. Наемники не оставляют свидетелей. Роберт Риетли. Умирает от сердечного приступа, после того, как кто-то откроет коробку, в которую поместят эту запись в десять часов вечера 15 сентября 1996 года. Он не виновен. Но он неправ. Нельзя позволять себе забирать ошибки, которые близкий может совершить. Нужно предупредить его. Нужно верить в него. Прости. Он не доверился моему слову. Он дал мне все, что я могла бы использовать, что бы добиться своей цели, но которую меня вдохновил он. Хотя он и сказал, что не будет мне сильно помогать. Что это только моя цель. Он научил меня всему, что знал сам. Принял. Я поделилась с ним страшной тайной, от которой никогда не отказывалась. Он пожелал мне удачи. Но мое слово для него ничего не значило. У Роба есть тайны, которые тебе нельзя знать. Не его тайны. Мои. Я не могу позволить ему раскрыть их тебе. Прости. Ты неправ. Докажи, что я неправ, если сможешь. Мне нужно подумать. *** - Кумагаи-сан! Кумагаи-сан, можно войти? - Да, конечно. - Вот, самый свежий тортик, только приготовили, и зеленый чай! Как вы и просили. Приятного аппетита. Что-нибудь еще? - Да. Можете принести мне ножницы и пять тысяч листов бумаги? Любой. - Бумаги? Да… Думаю, у нас найдется столько. А, если не секрет, вам зачем? - Я хочу загадать желание. - Желание? - Я хочу сделать тысячу журавликов и загадать желание. - А зачем так много бумаги? Хватит и одной тысячи. - Я пока не знаю, чего хочу точно. Может, в процессе определюсь. - О, вот как! Подождите секундочку! *** Я хочу забыть все. Я хочу простить его. Я хочу знать, что он был неправ. Я хочу быстрее разобраться с этим.

Я хочу быть свободной.