Шанс

Я с детства не была обременена какими-либо предрассудками и нормами. Знаете такие? Я имела в виду не заповеди или пункты уголовного кодекса, а твердые уверенности, что после того, как поблагодарили, ты должна испытать радость, а после того, как тебя оскорбили – злость. Откуда берутся такие? Такое ощущение, что они передаются где-то на уровне ген. Я вдохнула свежий воздух, пропитанный запахом озона, и оглядела живописно расположенные вокруг деревья. Скорее всего, пока спала, мимо прошла гроза. И почему на душе так неспокойно? Я была несколько поражена той легкостью, с которой ко мне подсел Фиц. Вернее, я была смущена тем, что я нисколько не беспокоилась из-за этого. Разве… это не должно было произойти несколько более… напряженно? Исходя из его прошлого, характер Фица можно было бы охарактеризовать как надменный, самодовольный или “царский”, так что от него я не ожидала такой естественности в принятии решений. Это дезориентирует. - Мне нравится запах воздуха после грозы, это освежает. Люблю гулять в такое время. - Вот как? Но в таком случае я просто не могу не порекомендовать вам, изменить привычкам, - он повернулся ко мне и, улыбнувшись, посмотрел на мои руки, которые я уже не видела смысла прятать, - В вашей истории болезней, которую нам прислали, написано, что у вас слабое горло. Вам стоит… поберечь себя. Кто же кроме вас, сможет сделать это? Или, может, я была просто удивлена его наглостью? Такое ощущение, что он, словно кошка, которая сидит перед мышью, попавшейся в мышеловку, и думает, что я никуда от него не денусь. У него нет особой нужды в донесение мне того факта, что он меня раскрыл, но все равно решил позлорадствовать… Боже, о чем я думаю? Разве все должно быть так? Будто мне просто решили дать послабление перед избиением. Затишье перед бурей. - Приму это к сведению. - Значит, ваше здоровье в целом удовлетворительно? У вас нет жалоб на боли в суставах? Или, может быть, ваша спина ноет? А как ваши руки? Он пришел только чтобы поиздеваться надо мною? И я ведь даже ударить его не могу, тут куча свидетелей. Я поправила локоны, которые ветер заставил прикрыть мои глаза и пощекотать меня, и силой подавила желание злобно сверкнуть глазами: - Благодарю за заботу, но вам не о чем беспокоиться – вы потрудились на славу. Пока не пойман – не вор, но я не намерена тянуть до последнего, просто разделяя с этим человеком один воздух. Мне противна мысль, что я упущу такой шанс вытянуть из него информацию, в обстоятельствах, которые не позволят ему навести на меня пушку или позвать охрану: - Зачем вы начали этот разговор? - Зачем? Разве нужна причина для того, чтобы заговорить со столь прекрасной девушкой? Нет, правда, я очень хочу серьезно отнестись к сложившейся ситуации, но все равно создается впечатление как от пародийной сцены из дешевого сериала. Он выглядел еще более довольным сейчас, будто творец, который вот-вот закончит свое произведение. Узнаю этот взгляд. Он так долго ждал? Но, тем не менее, помимо нас тут присутствуют и другие люди, которые ни о чем не подозревают и могут превратно понять наши реплики, что только увеличит граду абсурдности: - Доктор О’Фаррелл, простите, что прерываю вашу беседу, - к нам подошла темноволосая девушка лет двадцати в форме и протянула моему собеседнику папку, при этом несколько враждебно глянув на меня, будто обвиняя в чем-то неуместном, - Но господин Парт просит вас подойти к нему, боюсь, мисс Денсил стало хуже. Пришедшие анализы не слишком удовлетворительны. Фиц вздохнул, лениво встал со скамейки с лицом “ну, ладно, уговорили”, глянул еще раз на меня и направился в сторону выхода из зоны отдыха, на ходу читая данные ему матерьялы. В след за ним пошла и девушка, которая была явно в недоумении от поведения врача, но, скорее всего, нашла этому причину во мне, напоследок еще раз неодобрительно глянув на меня, но уже с некой ноткой ревности. Я легонько помотала головой и кивнула на тонкое кольцо, надетое поверх перчаток, так удачно незабытое утром (по идее, оно должно было дополнять образ, но я очень долго искала украшение подходящего размера по понятным причинам), дабы намекнуть дамочке, что не рассматриваю врача в качестве мужчины мечты. В ответ та кивнула куда-то назад, где я, повернувшись, обнаружила Доллхаус, мило беседующую с каким-то врачом. Ее парня нигде поблизости не было. Я лишь развела руками и махнула медсестре, чтобы та поспешила за Фицом. Не надо всех по одной гребенке равнять. Раздалась трель ударов острых каблуков о каменную дорожку. Меня опять оставили одну. Зона отдыха была довольно просторной, содержала в себе часть пресноводного озера, в котором было запрещено купаться, множество различных мест для посиделок, приспособленных под даже очень больных людей, вроде скамеек и беседок, несколько тренажеров и множество проложенные дорожек. Где-то вдали были еще видны кормушки, но так как самой живности было не видать, они не пользовались популярностью. Вокруг хоть и гулял холодный воздух, в целом было оживленно и умиротворяющее. А я вот крепко задумалась. Зачем Фицу вообще было похищать меня? Если принять во внимание то, что его связывает с отцом, то, как торжествующе он на меня смотрел, можно сделать вывод, что причинение мне неудобств, для врача стало его проекцией победы над тем, кто его оскорбил. Но стал бы кто-то ТАК ухитряться, чтобы отомстить? Месть… Это понятие было так близко ко мне, но в то же время так далеко. Какое-то время оно разрывало меня на части: чем я займусь первым? Отыщу картины или разберусь с преступниками? Неважно, что эти два действия, скорее всего, окажутся параллельными, тут был вопрос чисто психологического характера. Это зависит от того, что для тебя ценнее – твое благосостояние или окружающих? И дело не в том, предпочтешь ты пачкать руки или нет. Я бы на твоем месте выбрал бы картины. Посуди сама: они гораздо более хрупкие, нежели люди. Их за то время, пока ты возишься с преступниками, могут испортить или сжечь, а вот свои цели ты сможешь убить в любое время… Может, конечно, статься, что их кто-то другой пришьет, но тогда… да, думай, что тебе просто облегчили задачу. Не горюй по мертвым, их не вернешь. Правда, в таком случае, пока ты ищешь наследие своего отца, можешь немного помешаться. Такое случается иногда. Люди, одержимые какой-нибудь идеей, часто не могут отделить себя от того образа, который представляют на своем месте. Это опасно для окружающих. Если ты и откажешься от убийства “злодеев” только потому, что я тебе это приказал, но сама не поймешь мой посыл, то рано или поздно желание покарать перерастет в просто желание убить хоть кого-нибудь, кто удовлетворяет твоим критериям. Запомни, малышка, не всегда то, что велят тебе твои убеждения верно. Надеюсь, что ты как-нибудь на своей туше поймешь, что правильное и верное – две совершенно разные вещи, часто даже несовместимые. Знаешь, почему Роба не могут поймать? Потому что его целью является не убийство, а… что-то иное и куда более сложнодостижимое. Кто-то скажет, что именно из-за такого небрежного отношения к “делу”, он и проколется где-нибудь, но это верно лишь на половину, а то и вообще чушь. По крайней мере я считаю, что решающим фактором будет личность детектива, который возьмется за его дело. В убийствах гораздо больше смысла, чем думают полицейские. В целом почти все мотивы можно свести к любви, красоте и деньгам, но это не играет большой роли. Что думает мужчина, когда видит труп, с которого содрали кожу? Что убийца – больной психопат, которому нравится убивать. Немногие понимают, что за оболочкой безумия прячется лишь искра сумасшествия и высокий интеллект. Отсюда и безнаказанность. Одним словом, лучше бы тебе сначала позаботиться о картинах, а преступники… ты можешь и передумать или просто остыть, а их кровь уже не стереть с твоих рук. Однажды умерев, тебе никогда не вернуться к жизни. Но ты же поняла, к чему я веду? Не важно, что ты выберешь, главное, чтобы ты заключила сама с собой соглашение на отказ от саморазрушения в случае непредвиденных обстоятельств. Как-никак, я с тобой столько возился, тратил время – будет обидно, если ты сглупишь на первом же жизненном повороте. По этой и ряду иных причин, я решила, что моя конечная цель не месть, а прощение. Хотя в какой-то мере совершенная месть – прощение самого себя за то, что не уберег кого-то или что-то. Хм. Ладно, мне не перед кем оправдываться и дальше философствовать, главное для меня, чтобы в итоге завершенная “миссия” не окончилась лишними камнями на шее, а остальное ерунда. Но ерунда ли это для Фица? Была ли его мотивом лишь месть? Не думаю, что дело лишь в этом. К тому же, если бы он хотел этого, то просто бы настучал бы полиции. Он знал, кем на самом деле являлся отец. А если не мог? Все равно не может быть такого, он бы, с его связями в мафии, не нашел бы как выкрутиться, или на крайний случай просто не слил бы информацию кому-нибудь еще, чтобы тот за него сделал всю работу. Тогда в чем же дело? Руки. Финт с пришитыми конечностями явно был провернут неспроста. Ранее я убила много часов, чтобы найти отпечатки этих пальце в какой-нибудь полицейской базе, но даже ФРБ не знает его. Отметины указывают на то, что этот человек – убийца и, скорее всего, и меня похитил, но тогда зачем Фицу убивать его? Или он его вообще не убивал? Черт знает, но врач не выглядит особо честным человеком, а я не могу представить, чтобы преступник сам захотел конечностей лишиться. Или они были платой за что-нибудь? Мало информации. Я проверила даже больницы (не все в мире, разумеется), ведь у него была очень редкая группа крови, раз я сейчас руками шевелю. Такие как он там должны быть на учете. Шансов было мало, так как если кто-то связан с мафией, то для простых смертных его фактически не существует, но… Да, я ничего не нашла. Но то, что Фиц врач… Это, скорее всего, сыграет решающую роль. Плюс к тому, что он хирург с хорошим стажем, он еще и занимается генетикой, а, значит, вполне мог что-то сделать с руками. Может… маячок? Я не стала возвращаться в комнаты, дабы не привлекать лишнее внимание, и ненавящего прощупала обе руки. Через перчатки это было делать сложновато, но я все же добилась успеха. Левая рука. Удачно, ведь я правша. Однако это все равно мне ничего не дало, кроме лишней нервотрепки – когда я только пришла в себя и обнаружила обновку, то старалась как можно бережнее обращаться с ней. Да я и сейчас не горю желанием брать в руки скальпель – это сразу скажет Фицу, что я догадалась о его слежке, что приведет к непредсказуемым последствиям. И еще одним минусом такого рода устройств является то, что компьютер, с которого следят за кем-то, можно взломать, что даст широкий спектр возможностей посторонним людям. L, например. Таким образом, мое настроение упало ниже уровня океана, но делать что-то было необходимо, поэтому я решила прийти к нему в кабинет сразу после обзорной экскурсии. Так как видно, что Фиц весьма успешно пользуется повышенным вниманием у женщин, девушек и просто дам, то, скорее всего, у него будут посетительницы, решившие задать ему несколько вопросов, так что у меня появятся свидетели, которые подтвердят, что видели меня в кабинете. Уже будет хорошо. Знаю, план не слишком удачен, но ничего иного я придумать не смогла. Если бы я просто проникла в кабинет под покровом ночи (что мне не удастся, так как за мной ведется круглосуточная слежка) и попытаться нарыть там что-нибудь любопытное, то это точно окончится простыми мешками под глазами и разбуженной сигнализацией. Вы когда-нибудь видели личный кабинет врача? Пытались прочесть его записи? Уверяю вас, все мифы про их подчерк – истинная правда. Кстати про подчерк. Раньше я писала мелко и витиевато, привыкшая умещать на малом количестве места максимум информации и, чисто теоретически, подделывать чужие манеры водить ручкой, то теперь из-за нового строения кисти, которая стала гораздо больше, и подчерк увеличился, стал более округлым. Частично уже не мой, но и не чужой. Его примеры я тоже нигде не смогла отыскать. Но он может послужить мне какой-то пародией на алиби. Возвращаясь к моему плану, то важно добавить, что Фиц, скорее всего, не собирается меня убивать. Ей богу, лучше бы пригрозил башку снести, чем туман напускал… Радоваться тут и в правду нечему. Когда несколько лет путешествуешь с наемником, то начинаешь понимать, что в мире существует множество вещей, куда более неприятных, чем смерть от пулевого ранения. Есть куча вещей, которые ты боишься потерять больше чем жизнь, даже не понимая, что на том свете тебе уже будет плевать на все. Но люди такие и я в том числе. И ты тоже. Так как врач так уверен, что я не смогу от него скрыться, то, прежде всего, мне необходимо продумать план побега с этого курорта. Во-первых, нужно устроить какую-нибудь шумиху, в которой я потеряюсь, а заодно и от чипа избавлюсь. Он находится немного ниже локтя и достаточно глубоко, чтобы сразу его не заметить. Придется резать. Без этого возможно было бы обойтись, если бы я могла каким-то образом узнать модель устройства (если это не личная разработка Фица, конечно), чтобы попросить хакера взломать его, даже наплевав на то, что мой ноутбук могут прослушивать, но это невозможно. По крайней мере, у меня нет подходящего оборудования. Можно было бы надеяться, что я смогу позаимствовать его, тут больница все-таки, но, помимо того, что тут куча камер, если бы я хотела сделать это в момент всеобщей паники, у меня бы просто не хватило бы времени. А вообще в идеале, мне нужно будет прикрепить жучок на одну из претенденток на мою роль, что бы, если что, за ней вели охоту, а не за мной. Но разумеется, я так же продумывала пути отступления до того, как приехать сюда, коими и собираюсь воспользоваться. Несмотря на то, что больница находится в отдалении от городов и поселений и огорожено, но оно так же используется для водосбора и имеет сток в Атлантический океан через реку Банн, маленький кусочек которой я и искала на карте. Это совсем близко, нужно лишь незаметно проскользнуть через ограждение и охрану и сесть в спрятанную заранее лодку, чтобы добраться до населенного пункта, где и до крупного города с аэропортом недалеко. Проблема в другом. Этот сток – фактически единственное возможное место, через которое можно выбраться отсюда. Как L может в голову не прейти не перекрыть его? Чувствую, мне придется либо прорываться, либо что-то еще придумать… Остается надеяться на два пункта: панику, которую я устрою и билет в Америку, заранее купленный мною. Первая должна быть достаточно масштабной, чтобы обо мне все забыли, а в идеале еще и постарались бы стянуть силы в больницу, оставив посты и на границе. Так что я планирую взорвать пару секторов в научном центре. Включая и кабинет Фица, конечно. А что? Если там и есть какие-либо великие разработки, то они уже должны быть и у кого-нибудь из другой страны, такие научные центры четко знают, что может случиться, если одна флешка куда-то подевается, а перед правительством необходимо отчитаться. А так как саму больницу я не собираюсь подрывать, то если будут раненные, то их всегда можно будет подлечить. А если убитые? Это вряд ли. С той концентрацией, которую я размещу по сектору, летальные случаи исключены, если только дымом задохнуться. Самопал он такой – много шуму, мало тяги. Я с ним не сильно мудрила, хотя бы потому что к конечностям еще не привыкла, поэтому все с невинными людьми будет хорошо. Однако перед тем, как установить бомбы мне необходимо убедиться, что по близости не будет каких-либо хранилищ с вирусами. Как-никак, этот научный центр все-таки специализируется на разработке лекарств против рака и прочих генных заболеваний, а, значит, где-то здесь должны храниться и образцы. Они будут не в стеклянных колбах, конечно, но я все-таки, если не для других, то хотя бы из соображений личной безопасности, должна убедиться в том, что с ними ничего не случится. Далее билет. Я приготовила несколько “обманок”, чтобы запутать L и со спокойной душой умотать в Америку. Во-первых, мне пришлось приобрести несколько билетов в разных аэропортах Великобритании на имя Розы Тиббот, чтобы детектив задействовал как можно большее число людей для ее поимки, далее купила еще один на имя Кумагаи, но уже в аэропорте Ирландии, который был наиболее близок к больнице (с тем, что Иоши не прилетала сюда, разобрался хакер), и еще на имя Лиззи Френш (еще одно поддельное имя, с которым я уже летала в Америку), но уже на поезд, дабы дать ему “раскрыть” мой план и акцентировать внимание на них. Два последних имени уже засветились на таможнях, так что о них должны знать. А в это время я просто переоденусь в юношу и спокойно полечу в Сакраменто из аэропорта Ардс. Мне там нужно кое-что проверить. Гарольд Кордалмард уже готов к возвращению домой. Впрочем, это все пустое, пока я не разобралась с Фицом. Не могу предсказать мою реакцию на то, что он мне скажет. Да и скажет ли что-нибудь вообще? Но, скорее всего, меня попытаются ввергнуть в пучину отчаяния. Таким людьми легче всего управлять. *** - А что такая милая девушка делает здесь одна? Разве на утренней трапезе можно там сидеть? Это вредно для такого прекрасного организма. Где же ваш ухажер? Остаток вчерашнего дня прошел, в общем-то, бесплодно: меня мучили сомнения, страхи, мигрень, Нэш, решивший снова поболтать со мной, и даже неугомонная Доллхаус перебросилась со мной словечком. Профессиональная модель таки углядела, что для двадцати лет я выгляжу просто “кукольно”. Ах, двадцать лет. Мне же сейчас двадцать лет. - Сдох от счастья. И как же сложно живется взрослым. Мы, дети, об этом даже не задумываемся, рвемся к жизни, полной запретного, но встретившись с этим лицом к лицу, вечно жалуемся, что все оказалось не так радужно, как мы ожидали. А ведь я еще планировала окончить какой-нибудь университет и, может быть, даже старшую школу – что там, среди гормонально неустойчивых подростков, будет твориться, даже представлять не хочу, если взрослый мужик так отвратно ко мне подкатывает. И почему он не мог подойти к кому-нибудь еще? Я обвела взглядом зал, ища не моральной, да, я вижу вас дамочка, совестливо поглядывающая на меня, а реальной поддержки. Где-то с краю маячил Гилберт, но он пока был слишком далеко, чтобы увидеть меня. Как ни странно, помощь пришла, откуда не ждали: - Ро-о-зи! Ты что, еще не поела? Какая же ты копуша! Ты же обещала сфотографировать меня! Пошли! – Доллхаус взяла меня за локоть и буквально поволокла из зала на улицу, оставив Уолша застыть на месте в недоумении. Еле с соседнего стула сумку с оборудованием взять успела. Модель решительно вышла на утренний мороз в платье на бретельках, чем заслужила восхищение и аплодисменты прочих мужчин, не отрывавших от нас взглядов из окон, и приняла непринужденную позу около ближайшего дерева, нетерпеливо глядя на меня. Я вздохнула и стала “распаковываться”. Для техники роса на траве не слишком полезна, но лучше быть тут, чем возвращаться к… тому плохому человеку с гипертрофированной половой системой. - Вам недостаточно фотографий вашего парня, мисс? - Как же! Я же модель, а, значит, мне и подобающая техника необходима! Или ты что же, Роззи, решила нарушить свое обещание? Разве мы не друзья? - Да-да… Кокетка мило улыбнулась в объектив, а я проверила, чтобы нигде мое отражение даже частично не отразилось. Озеро и даже окна сейчас в опасной близости… - Вы любите фотографировать? – спросил Нэш, подошедший ко мне сзади. - Не сказала бы так, - не оборачиваясь, ответила я, дав понять, что тот меня не напугал неожиданным появлением. - Вот как? Но у вас так много тут оборудования… Скажите, а если бы вы выбирали между… допустим, между портретом и фотографией, чтобы вы выбрали? – спросил он и немного наклонился ко мне, вглядываясь в черты моего лица. Отец всегда предпочитал картины. Он видел в них истинную природу, живость. Дядя же напротив, много времени работал фотографом-фрилансером и не только по своей основной работе. Он был за динамику и старался поймать моменты, которые бы хотел сохранить. С частью снимков его и похоронили. Что еще за провокационные вопросы? Ответ же очевиден. - Картину, конечно, - без сомнений ответила я, чем ввела детектива в ступор. - П-почему? - А что вас удивляет? Как бы естественны ни были фотографии – они всего лишь секунды, сохраненные в лучшем случае на сто лет, а вот искусство вечно и незыблемо, хоть и не всегда правдоподобно. Портрет – хороший способ сохранить себя на долгий период. Это я чисто как женщина вам отвечаю, - сказала я и улыбнулась, точно так же, как и учил дядя – искренне, но непонятно из-за чего. А еще по картине тебя не сможет убить владелец Тетради – вот главное преимущество, бесспорно. Несмотря на то, что делал мой отец, я не собираюсь дергаться из-за каждого упоминания картин. Мне ничто не помешает любить их вечно. И вовсе не к сожалению. Нужно будет как-нибудь добыть свою единственную фотографию, сделанную по приказу Эл. Предполагаю, что раз богов смерти много, то и тетрадок они потерять могут в нашем мире столько же. Не хочу потом лишних проблем. А они, уверена, будут, так что лучше к ним приготовиться заранее.