Шанс

Мои руки обвивают голые коленки, а позвоночник упирается в самый угол комнаты, больно напоминая о том, что некогда в нем проделали отверстие. На ржавой качающейся люстре висит мой кулон, окрашивая стены в цвет космоса, но мои глаза прикованы к полу. Впрочем, там тоже есть звезды. Неважно. Заррах уже давно покинул этот мир, а письма были сожжены. Я же… вновь осталась одна. Темной глухой ночью меня покинули недавние воодушевляющие идеи, и я в полной мере ощутила, как этот особняк велик для меня. Одной маленькой девочки. Из руки выпало яблоко. Оно уже стало слишком тяжелым, чтобы я смогла его удержать в руке, одновременно и поддерживая колени в согнутом положении. Оно было очень твердое и пахло прахом. Принцесса не сможет съесть отравленное яблоко и заснуть вечным сном. Она вообще заснуть не может. Наверно, это из-за боли в груди. Ребро так просто не зарастет. Да и из руки течет кровь. Неважно. В груди почему-то образовался вакуум, не пускающий ничего внутрь, но так отчаянно ищущий что-то, чем можно было бы заполнить его. Упрямый и безнадежный. Противоречивый и тяжелый. Струйка крови щекочет руку, и я падаю на бок, чтобы не расчесывать чужую кожу, пропитанную отцовскими чернилами, по простой нужде. Веки медленно закрываются, но перед глазами все еще пляшут звезды. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, но, когда я вновь их открыла, что-то серое бегало по комнате, стуча коготками по паркету, и пыталось догнать уже совсем бледные отблески фосфора от кулона, все еще качающегося на сквозняке. Так он все-таки последовал за мной. Котенок еще долго играл, пока шум, который он создавал, не превратился просто в белую колыбельную, заставившую мое сердце еще немного сбавить ритм. Оно было почти мертвецки спокойно, но когда я почему-то встрепенулась, осознав, что засыпаю, болезненно бешено забилось, заставив меня понять, что спать на холодном полу без одеяла – плохая идея. Что-то маленькое и теплое коснулось моей руки, и я невольно настороженно перевела взгляд на котенка, лизнувшего открывшуюся рану. А потом еще раз. И еще. Он был совсем маленьким, тощим, но жутко пушистым. Сероватая шерсть была вся измазана сырой грязью, была всклочена, но немного отливала синеватым. Чуткие усы, растущие не только из мордочки, но и из просто огромных бровей, пощекотали мою кожу. Что он забыл в этом лесу? Не похож на сына дикой кошки. Наверно он просто потерян. Закоченевшие пальцы немного сжались от боли, почти прочертив на полу пару царапин, а звереныш отскочил от меня и спрятался под кроватью. Часы пробили полночь. Я оперлась здоровой рукой о пол и, покачнувшись, встала. Если не засну, то хотя бы просто не простыну. Грязная одежда была положена на соседний стул рядом с кроватью ровно как и обувь. Незачем пачкать белье. Я закрыла глаза и подтянула колени к себе, накрывшись с головой. Холодно, сыро. Вскоре маленькие ножки прошлись по мне, ища вход в тепло. Между рук свернулся пушистый грязный комок. Он был такой теплый. Наверно, он просто одинок. Как и я. Маленький котенок из Долины туманов, Очень Любящий Летом Играть со звездами. Ах, да. Через две недели же настанет лето. Скоро настанет новая пора. Совсем скоро потеплеет. Я выдохнула весь холодный влажный весенний воздух, залежавшийся у меня в груди. Котенок забавно фыркнул. - Я буду с тобой, даже когда твои кости сгниют. Я буду носить их прах с собой. В маленькой стеклянной баночке, где застынет вечная красота быстротечной жизни. Единственной, и поэтому такой драгоценной.