Шанс

Я сказала. Уже раз сто за последние три часа, не преувеличивая. Да и ты, значит, тоже, ты так не считаешь? Да-да. Наверно, подростки, когда читают новости, касающиеся достижений L, которые растут чуть ли не с каждым днем, хотя бы на мгновение, но хотят стать однажды его помощниками. Он им, скорее всего, представляется этаким добрым супер умным дядькой, на которого может положиться и весь мир, который однажды и своему “Ватсону” в лице фантазера скажет “Большое спасибо, без твоей помощи я бы не справился”. А я вот за этот день фантазировала только о том, что сложнее для человека: просидеть целый день на пятой точке перед монитором, общаясь при этом по телефону, или протаскать ее же по всему городу, параллельно постоянно слыша комментарии от человека, который так нагло пренебрегает физическим трудом, не задумываясь о том, что это кое-кому может быть не слишком приятно. Нет, я ни в коем случае не отрицаю то, что зачастую умственный труд требует от индивида куда большей нагрузки, нежели физический, но вы, кто бы сейчас ни слушал мои мысли, помимо меня и меня, должны понять, что, как русские говорят, сытый голодного не разумеет. Хотя меня и подвозил Вамми (полагаю, только из-за того, чтобы моя тощая маленькая фигурка представляла для опрашиваемых хоть какой-то авторитет) список тех, с кем мне необходимо было побеседовать был немаленький: родные и друзья погибших, мистер Луис Сотон, управляющий Виссир-Хиллом, охрана парка, обслуживающий персонал Дома Ужасов и те немногие, кто просто связались с полицией, чтобы сообщить что-то, по их мнению, полезное. Хорошо, что Рюга сказал, что возьмет на себя видеокамеры (меня до них допустят только после того, как их осмотрит еще раз детектив) и социальные сети. Я же… да кто я здесь вообще такая? - Почему вы сейчас одна в этой стране? - Я же говорила, просто приехала отдохнуть. - А где же ваши родители? - Вы – детектив. Отыскивать ответы на подобные вопросы – ваша прерогатива. - На данный момент у меня нет на это времени. К тому же, если ваша версия событий будет розниться с реальным ходом событий, это принесет мне большее количество информации и возможность задержать вас на более долгий срок. - Вы подозреваете меня в чем-то? - Да. - И в чем же? Разве вы сами не сказали, что не считаете меня ответственной за все эти убийства. - Да. - И? - … - Почему вам можно не отвечать на все мои вопросы, а мне нельзя? - Потому что вы не детектив. - То есть вы будете мне за всю эту работу платить? - Только когда предоставите свой номер банковского счета. - Да-да… Не то, чтобы мне было тяжело выполнить это долговременное, но, по сути, простое поручение, просто я была не готова к личному общению со всеми теми людьми, близких и родных которых не стало. Им нужен был в первую очередь тот человек, который бы успокоил их, заверил в том, что в скором времени маньяк будет пойман и все будет хорошо. Мне же нужна была только информация, и зачастую ее можно было получить только путем озвучивания не самых приятных вопросов. Кажется, всех опрашиваемых оповестили, что к ним прибудет посыльный самого L, и на меня набросились, как на последний кусок мяса в мире. Будто из-за того, что я тоже взялась за расследование, что-то изменится. Мне просто разрешили поиграть в детектива. Зачем-то. Не могу понять мотивов этого лохматого парня. - Так, значит, вы верите, что я и есть L? - Да. - И что же заставило вас поменять ваше мнение? - Интуиция. - Такой человек, как вы, не стал бы спокойно оставаться в непосредственной близости с незнакомцем, которому не доверяет, опираясь лишь на одну интуицию. - Когда мы с вами в первый раз встретились, вы употребили определение “не слишком достоверные” в контексте совсем новой статьи с фотографиями, да еще и применительно к подобным убийствам, так, будто сами были или лично видели места новых преступлений. Можно было бы предположить, что вы являетесь журналистом или какой-то крупной шишкой в “Ньюс”, но вам также доверяет и полиция, которая сама была против опубликования подобных статей и фотографий. Об этом я смогла судить посте того, как меня опросили в участке. Когда я только выходила из машины, вы тоже обулись, но не вышли. Вы дождались момента, когда я скроюсь за дверьми и, скорее всего, сами лично следили за моим допросом. Наверно, тогда моя дорогая Долли вас и поцарапала. Мне пришло это в голову, когда меня повели в помещение с односторонним зеркалом, где допрашивают возможных подозреваемых, а не в простой кабинет, где у вас не было бы возможности самому за мной понаблюдать. Это все. - Ваши суждения логичны, но не идеальны. На них нельзя полностью опираться. Я могу быть и доверенным лицом L. - Поэтому я и назвала это интуицией. Так она работает, и я ничего не могу с этим поделать. Это ничего не меняет. - Тогда, согласно вашим рассуждениям, если предположить, что вы разговариваете сейчас с детективом L, разве не оскорбительно называть все это лишь интуицией? - Вы можете быть и просто доверенным лицом L. - От этого ничего не меняется. - О, да. Вы правы. Я это понимаю. В общей сложности, после опроса всех хоть как-либо пострадавших от деятельности Виссирского маньяка, вышла примерно половина странички полезной информации, то есть с моей стороны глупо было бы не признать либо то, что дядя меня совершенно не научил вытягивать из посторонних сведения, либо совершенную никчемность порученного мне предприятия. Я выбрала второе. Дабы почтить память дяди, конечно. Так как первыми жертвами были четыре школьника, которые решили в выходной сходить в парк “развлечься”, в первую очередь я направилась к ним. Со слов родителей и почти всех одноклассников, после того, как им продемонстрировали фотографии других жертв, эта четверка крепко дружила с самого детства, так как все жили на одной улице, ходили в одну школу и дальше по списку. Далее так же выяснилось, что четверо парней старшеклассников общались и с другой жертвой – девушкой, только-только закончившей университет и ставшей журналисткой, Мартой Джонсон, с которой познакомились на групповом свидании и к которой, по словам многих, питали чувства. Барышня прекрасно знала о сложившейся ситуации между парнями, но оказалась на редкость стервозной и крутила ухажерами, которые так же знали, разумеется, друг о друге, как того желала. После звонка ее родителям оказалось, что те находятся в далекой стране восходящего Солнца, и с явным раздражением еще раз мне сказали, что прибудут в Америку в лучшем случае через неделю. С мамой и папой такого типа мне стало ясно, что, скорее всего, их дочь жила одна в отдельной довольно неплохой квартире в сожительстве только парочки кредиток, что, в принципе, и подтвердилось. Осмотрев квартиру Марты, стало понятно, что та жила на широкую ногу, любила экстремальные развлечения, типа прыжков с парашюта и дайвинга, для которых требовалось не только много храбрости, но и денег, и фотографировать, что стало ее работой. А так как полицию, видимо, попросили ничего на местах преступления не трогать, последние проявлялось наиболее ярко. Снимки были разбросаны по всей квартире. Скомканные, разорванные, залитые лаком и краской из баллончика. Многие, наверняка, скандальные. Она была убита здесь, сначала застрелена, а потом забита дубинкой, кровь была везде, куда только могла долететь из раскрошенного черепа. Для проникновения в квартиру убийца использовал дерево, растущие рядом с домом и, судя по следам и силе ударов, это был явно взрослый мужчина. Квартира находилась в спальном районе, но так как Марта не отличалась спокойным нравом и часто закатывала шумные вечеринки, все ее соседи сразу и резко реагировали на шумы – со слов ее соседки снизу, как только она какие-то шорохи, звук разбивающегося стекла, долбящие удары по полу и шум, будто вещи кидали на пол, то поднялась к Джонсон младшей, постучала в дверь и громко предупредила, что вызывает полицию, затем спустилась обратно к себе, исполнила угрозу, заперлась (случалось, что дружки Марты пытались вломиться к ней, сыпля угрозами, что вскоре вынудило ее поменять замок и поставить сигнализацию) и стала ждать. Но когда прибыли представители органов, нашли только мертвое тело. В этот раз Марту родители отмазать не смогли. Видимо, преступник сначала использовал глушитель, а потом, скорее всего, чтобы соответствовать своему амплуа и заодно устроить в квартире как можно больший бардак, решил ударить парочку раз дубинкой или чем-то похожим, но растормошил соседей. Так как маньяк не знал, где живет его стукачка, она осталась жива, но вот убийце теперь надо было поторопиться. Вряд ли в темноте ночи было видно, что у Марты целая куча различных фотографий, да и сама девушка могла начать кричать, а так как это все-таки не отдельный дом – пожар устраивать было нельзя. Марту было непросто удивить, и тогда ее поклонники решились (все разом, какое совпадение; наверняка, кто-нибудь из них заявил, что откажется от Джонсон в пользу остальных и решил подкинуть идею о подарке остальным) на преступление. В ходе опроса одноклассников жертв, вспомнили и об Алексис Шиллон – девушке, у которой парни попросили оборудование, она заведовала школьной газетой и из-за парочки скандальных случаев пользовалась не самой хорошей славой. Как оказалось, она тоже связана с остальными. Нашелся один свидетель, который рассказал, что слышал, как парни просили специальные скрытные небольшие камеры, даже шантажировали чем-то. А когда я спросила детектива, не мелькала ли эта девушка на камерах в парке, то получила положительный ответ. Алексис поняла, зачем парням камеры, захотела кусок от прибыли, нашла их, тоже пыталась шантажировать, но тех оказалось больше. Четверка просто сама запугала Шиллон в уголке, а та потом в слезах убежала из парка. А потом и ее убили, переворошив все в квартире. Но снимков у нее не было, они находились у парней. И они просто должны были прислать Марте что-нибудь, не отходя от кассы, прямо в парке, пока другие не успели. Ну, а после их смерти ценность снимков должна была просто взлететь до небес – этого Джонсон уж точно проигнорировать не могла, к тому же у нее были несколько удаленных постов в какой-то социальной сети, я помню, об этом упоминал L. Преступнику, скорее всего, просто не хватило времени на то, чтобы разбираться в бардаке Марты, поэтому он постарался его усугубить, чтобы и полиция ничего не поняла. Так же показательно, что и квартиры парней, которые жили с родителями (иногда все-таки работать допоздна полезно для здоровья) тоже были перевернуты вверх дном, полиция если упросила всех по максимуму не трогать места преступления. Обратив внимание и на несколько принтеров в комнате Джонсон, мне оставалось только надеяться, что ценные фотографии еще не похищены, буквально на коленях облазить квартиру в поисках тайников, не найти их, сгрести все разбросанные снимки в огромную коробку и ехать дальше. Впрочем, мою голову забивало не только расследование. - Не могли бы вы проверить целостность наушника? Во время допроса ваш голос казался немного искривленным. - Это… С наушником все в порядке. Это просто у меня язык болел. - Вы всегда так реагируете на предметы искусства, или эти картины являются для вас чем-то особенным? - Да нет, просто… Женщина, изображенная на полотне, показалась мне знакомой. А там задумалась и не заметила, как язык прикусила. - О ком вы подумали? - Об одной… подруге моей матери, у нее такие же светлые волосы. Почему-то с первого взгляда на ее глаза, она мне не понравилась. А когда я узнала, что она умерла, то испытала… весьма смешенные чувства. Не горжусь этим. - Я полагаю, вы говорите о Катерине Домрин, вашей домработнице, ехавшей с вами в машине, когда случилась авария, в которой и погибли ваши родители? - А я полагаю, что поняла, почему вы сами не допрашиваете подозреваемых, мистер Тактичность. - Прошу вас ответить на вопрос. - Я…….е…..с…..а…. - Вы сказали, что со связью все в порядке. Я слышу и вижу вас через камеру, установленную в машине. Пожалуйста, уберите от уха пакет. - Вы…к…..б…….я… - Я владею русским языком. И Ватари тоже. - Ох, приношу вас свои искрение извинения, господин Ватари. Сказанное мною ни в коем разе не касается вас. Стресс, он такой. - Ничего страшного, мисс Тирмс. - Прошу вас не отвлекаться, Рут. - А……..д… От места жительства Марты мы направились в отели, где жили туристы, которые так же пали от рук маньяка. Так как места жительства у них всех не были многозвездочными, то и камеры там были соответственного уровня – по таки разок битой вдаришь и все. Александра Древова, приезжего из далекой Москвы, незавидная учесть в лице железной трубы в весьма умелых руках застигла в темном переулке, Дженнифер Кепинсвилл, юного эколога, недавно закончившего университет в Англии, закололи ножом около закрытого бассейна, куда она пробралась ночью ради романтичного свидания, а Фуюми Хираги сделали смертельную инъекцию прямо в одной кофешке. В последнем случае нам тоже не слишком повезло, так как японка в ту ночь была в заведении с не самой хорошей репутацией, где даже не было камер, да и была она не у окна – даже с камер на улице ничего не видно. Там тогда была вечеринка, просто битком народу – было легко достать шприц и вколоть яд в ногу, подобравшись достаточно близко к жертве. Хотя, чего это я жалуюсь? На этой части расследования я немного отдохнула от визгливых родителей, потерявших своих отпрысков (да, печально, не спорю, не выдержать все это нытье со спокойной душой я просто не могла). Плакались мне только бойфренд англичанки, который на месте симпатичной подружки обнаружил труп, плавающий в кровавом бассейне, и хозяин кафешки, в которую теперь никто не ходит. Туристы в этом городе были совершенно одни и, закономерно, должны были сделать много фотографий, которые были не менее ожидаемо уничтожены, так как в номерах в отелях царил совершенный хаос, а электроника уничтожена. Впрочем, то, что они были одни, и заставило преступника повозиться – до турисов он добрался совсем недавно. Жаль, что и этот факт не дает мне повода надеяться на больше количество улик. Я запросила содержимое с камер наблюдения в подворотне и отелях, предъявив ордер, но почему-то мне кажется, что мы там не найдем ничего, кроме веселящегося “Джейсона”. Так что да, эта часть поездки была в целом лишь увеселительной – никакой полезной информации мы не получили. - Мистер Рюдзаки, а вы те записи камер из парка, на которых я столкнулась с девушкой, уже посмотрели? Можете опознать ее или пробить по базе данных? - Практически все записи были повреждены, на данный момент они еще восстанавливаются. - Но что-то же уже быть должно? Иначе как вы меня нашли? Разве не по ним? - Да. Частично. - И на сколько процентов? - На…цать… п… ов. - Значит, не на все сто. Ну, ладно, не хотите, как хотите. Но все-таки мне кажется, что все эти опросы ни к чему толковому не приведут – нужно найти ту девушку. Если она еще жива, конечно. - И все же прошу вас закончить начатое. - Тогда по моему приезду тот прекрасный тортик, который мне утром предложил мистер Ватари, должен спастись от участи быть съеденным вами. - … - Как говорят в России – “Молчание – знак согласия”. - Насколько я знаю, на территории Российской федерации поговорка “Молчание - золото” куда более распространена. И востребована. - Ладно-ладно… От мест жительства бедных туристов, мы поехали в дом к Камилле Лосснал, просто домохозяйке, которая была зарезана за то, что не вовремя выбралась в выходной в парк. Несмотря на то, что женщина была убита чем-то очень крупным, сам замок в ее квартиру вовсе не был выбит или сломан – у преступника был ключ и, если судить по тому, что у хозяйки квартиры один ключ всю ту ужасную ночь лежал под горшком с бегониями, а второй и последний экземпляр улетел в командировку в Лос-Анджелес вместе с ее супругом, то маньяк как-то сделал дубликат. Пришла я к этому заключению еще и потому, что этот самый горшок с цветами был подозрительно нетронутым на фоне всего окружавшего его бардака. Будто преступник уже знал, что лежит под ним заранее. Будто он уже бывал в квартире. Я забрала записи видеокамер, чтобы узнать, кто приходил к Камилле, и отправила все это L, пока ехала к месту жительства следующей жертвы – баскетболиста Джона Нельсона, убийство которого, скорее всего, отняло у маньяка больше всего сил. Его тело было обнаружено в подворотне рядом с телами двух других, которых местные опознали как людей без порядочной работы и места жительства, у которых, судя по пакетикам с порошком, баскетболист решил закупиться наркотиками, но их прервали. Так же на костяшках пальцев этой троицы были обнаружены гематомы, признаки того, что перед кончиной они оказывали активное сопротивление. Такое активное, что, возможно, и оставили следы своей крови и на преступнике, который все-таки попытки с пятой застрелил их всех (пока сверяла места обнаружения гильз и пуль, поняла, насколько маска закрыла обзор маньяку). Но… разве не проще было дождаться, пока сделка не завершится, а ненужные свидетели уйдут? В квартире довольно известного баскетболиста, в довольно хорошо и высокотехнологично охраняемой квартире, было практически ничего не тронуто – я на месте просмотрела камеры видео, которые были установлены лично для него. Во втором часу ночи, то есть спустя час после убийства Джона, наш преступник в костюме с помощью молотка, обернутого в тряпку относительно бесшумно пробил окно, просунул внутрь руку (у спортсмена был отдельный коттедж, расположенный в соседстве только с некоторыми другими особняками – вот она, цена роскоши) и, повернув ручку, проник внутрь и разбил телефон и компьютер его жертвы. Зачем? Я опросила его менеджера и соседей, узнав только, что Нельсон звонил первому из-за того, что его доставал по телефону какой-то рекламщик, и спрашивал того, давал ли он кому-то его телефон, на что тот ответил отрицательно, а никто из соседей ничего особенного не рассказал – все в ту ночь либо спали, либо были на свиданиях или каких-то встречах (у всех алиби подтвердилось). Так что и тут практически ничего выяснить не удалось. Не удивлюсь, если детектив так упирается, потому что просто вредничает. Приятно думать иногда, что у него нет скрытых мотивов, хоть эти и неправда. - Скажите, почему вы стали детективом? - … - Потому что хотите, чтобы справедливость восторжествовала? - … - Потому что вы очень умный? - … - Потому что не любите проигрывать? - Перечисляя свои варианты, ваша интонация показала мне, что вы подразумеваете одно и то же. Мне кажется, что чтобы я ни ответил, вы уже знаете ответ на ваш вопрос. - Боюсь, вам действительно кажется. - … - Мистер Рюдзаки? - … - Мистер Рюдзаки, если вы сейчас скажите, что заняты, и я отнимаю у вас время, то позвольте напомнить, что я с самого утра мотаюсь по всему городу и допрашиваю подозреваемых по вашей скромной просьбе, и это отняло у меня несравнимо больше времени, чем наши маленькие беседы у вас. Я понимаю, что, скорее всего, вы сейчас спасаете тысячи чужих жизней, сидя скрючившись в три погибели на полу перед ноутбуком с чашечкой черного чая и кусочком тортика, но все-таки прошу обратить внимание и на себя. После всего этого плача, стонов и криков ваш механический голос, словно лекарство от головной боли. - Ваш язык зажил? Боюсь, если вы будете сегодня так часто использовать его не в угоду данному вам мною поручению, то это может повлиять на расследования, а, соответственно, и на сохранность жизней жителей этого города. - Ого, так виртуозно заткнуться меня еще не просили. - Ваш уровень владения русским языком в очередной раз наталкивает меня на вопрос, где и когда вы изучили его. - Ладно, уели… О, кстати, а почему вы используете литеру в качестве посредника? И почему именно “L”?.. - Если вы не вернетесь к исполнению моего поручения, то я “уем” вас еще раз. - Ох, на такие жертвы я не готова. Затыкаюсь, но торт должен быть неприкосновенен, вы нечестно действуете. И, признаю, ваш уровень русского языка тоже неплох. Глядя на список тех, кого еще придется опросить, я попросила Вамми направиться к офисному зданию, расположенному практически рядом с Виссир-Хиллом, где поговорила с начальством четырех клерков друзей, которые в тот вечер из-за какого-то скандала коллективно подали заявления на увольнение, зашли в соседний паб, где напились и пошли покорять аттракционы в парке, попутно занимаясь вандализмом и крича какую-то чушь про тропических рыб, змей и розовых пауков (со слов свидетелей, которые позвонили в полицию). Из Дома Ужасов их вывела охрана. А потом эту четверку нашли заколотыми ножом и обкраденными в темном переулке. До взятия дела о Виссирском маньяке “под крылышко” L, эти тела не причисляли к списку жертв нашего преступника, но после того, как детектив восстановил записи камер с того места и оказалось, что на клерков напал некто в маске с телосложением, очень похожим на “Джейсона”, на них тоже обратили внимание… Но это странно. Очень странно. Почему преступник убрал их по-тихому? Так как они были найдены обкраденными, то я подумала, что и телефоны тогда забрали, но детектив ответил, что ничего, кроме бумажников и часов украдено не было. А я-то думала, что клерки, люди унылые во всех отношениях, не доставят мне много проблем… Кому-то может показаться ужасным то, что я так отзываюсь об умерших, но за этот день я уже смирилась с мыслью, что подобные ситуации вызывают у меня лишь раздражение. Любое занятие, вызывающее у людей хоть какие-то относительно положительные эмоции, которое становится обязательством, рано или поздно осточертеет. Пусть и неосознанно, многие, смотря на детективов, для которых смерть и боль – это рутина, ты воспринимаешь свои слезы по погибшим как дар божий, как самое главное доказательство собственной человечности. Даже не знаю, что хуже: радоваться своей боли в груди, подаренной мертвыми, которых вы даже никогда не видели живыми, осознавая их личность, или окончательно смириться с тем, что право хотеть отнимать у других жизнь по какой-то бы ни было причине и действовать в соответствии с ним не отнять у людей, и испытывать раздражение из-за того, что окружающие этого не понимают. Радоваться тому, что еще можешь плакать, когда плачут другие, или злиться… нет, радоваться, что не можешь разделять эмоции с другими. Злиться на одних из-за того, что те не могут отделить свои чувства от чужих, мешая работе, и не способны принять чужие души, имеющие другие мотивы, противоречащие вашим, или злиться Злиться, что устал от того, что чужая боль и тех, кто скорбит по погибшим, и тех, кто, скорбя по чему-то другому, убил другого, приносит отягощающую усталость и вам или злиться из-за того, что кладя руку на грудь чувствует лишь биологические процессы, неизменно протекающие в каждом, а не стук сердца человека. Завидовать тому, что кто-то не грустит, смотря на пороки людей, для кого это просто рутина, или завидовать тому раздает кусочки своей чистой души на заплатки другим, самостоятельно рвущим дыры у себя в груди, который, в конце концов, останется бездушным куском мяса, так никому в итоге и способный помочь. Думаю, что в каком-то роде эта работа открыла мне еще одну грань свободы – отсутствие нитей, соединяющих твои нервы с другими. Тебя никто не знает, и ты не знаешь никого. Это ценят не только детективы, но и убийцы. Гораздо проще убить того, с кем не знаком, чем близкого друга. А что, если и у него есть семья, друзья, враги? Что они будут чувствовать? Если не задумываться. Он тоже человек, как и ты. Меньше поводов задумываться. Сейчас я на одной стороне и все, что мне остается делать, так это просто чувствовать, как изменяется мое восприятии реальности. Как я в сотый раз понимаю, что смерть и жизнь – части этого мира, не нуждающиеся ни в оправдании, ни в порицании. По крайней мере, со стороны тех, кто должен будет со всем этим разбираться. Странности только накапливались. - Может, мне стоит поехать в Дом Ужасов? Вы уже смотрели записи с камер там, или они тоже все повреждены? Я думаю, что раз буянящих выдворили силой из заведения, то и мобильники могли там отобрать. Вероятность того, что они еще там мала, но все-таки… - Записи камер в Доме Ужасов полностью повреждены и не подлежат восстановлению. Среди вещей, отобранных у посетителей, занесенных в черный список, в этом заведении не обнаружено никаких подобных вещей. Я бы хотел, чтобы следующим вы посетили дом Алексии Рутвич. На данный момент стало известно, что незадолго до смерти он отдал своему менеджеру черновой вариант новой новеллы, и чуть более часа назад она поступила в печать… - Что? Значит, персонал Дома Ужасов уже опрошен? Зачем же вы тогда вставили лишних пятнадцать человек мне в список? Это такая психологическая уловка, да? Чтобы я приехала к вам жутко уставшей, а вы меня будут тортиком шантажировать и задавать подозрительные вопросы на русском языке о том, когда и где я его изучила? - Копия уже выслана вам по почте. Ее объем не затруднит вас ознакомиться с содержанием новеллы по пути в дом ее автора. - Вы же уже всех опросили и все посмотрели, зачем тогда меня гоняете? - … - Эй!.. Ладно. Еще один момент. Что такого особенного в этом Доме Ужасов? Почему там так строго запрещают фотографировать, а снимки из него, кажется, готовы были купить еще до всей этой истории с маньяком? Допустим, взять хотя бы историю этого журналиста, Патрика Норвиса. Он работал в низкопробной желтой газетке, и ему поручили добыть фотографии из этого Дома… Неужели, если бы их опубликовали, произошел бы какой-то скандал? Я была в этом аттракционе, ничего особенного… - Заявленной причиной возможной ценности снимков, о которой заявил Ален Истмарк, является некое объявление, вывешенное анонимом на сайте “Риторик”, которое согласилось отдать за снимки Дома Ужасов пять тысяч долларов за один снимок достойного содержания. - Пять тысяч за снимок? Хах, даже домохозяйки могут оказываться коварными... Почему же вы раньше мне об этом не рассказали? Остальную важную информацию я тоже буду клещами из вас вытаскивать? И, насколько я знаю, на “Риторике” же вроде как вывешиваются объявления о продажи чего-то, разве администрация не должна была удалить такое предложение, которое, к тому же, является еще и нелегальным? - Сайт взломали, и объявление не смогли убрать, и она уже набрало более полутора миллиона просмотров. - А почему тогда мистер Истмарк просто не закрыл хотя бы Дом Ужасов? Логично, конечно, предположить, что прямо так сразу никто не станет ломиться в аттракцион, так как об объявлении должен быть в курсе и сам его хозяин, но… - Мистер Истмарк ответил, что посчитал нерациональным решением закрывать аттракцион, который уже начал терять популярность. Только усилил охрану и обновил систему безопасности, декорации и костюмы актеров. - Костюмы? И откуда он их брал? Из запасников или закупал? - До выявления факта, что убийца пользуется специфическим костюмом, учет всех костюмов не велся, но, согласно словам работающих там актеров, одна маска, серый комплект одежды и коса и в правду пропали. Никто не признался в том, что взял их. - Понятно, из запаса. Значит, в Доме Ужасов обновили охрану? Она поменялась во всех помещениях, включая те, которые предназначены только для сотрудников или только в развлекательных залах? Костюм мог забрать кто-то посторонний? - Записи видеокамер повреждены, так что вероятны оба варианта. - Ну… глупо, наверно, предположить, что преступнику просто нужны деньги? - Очень глупо. - Вы сможете выяснить, кто является хозяином того объявления? - Да, но на это потребуется время. - … - … - Как вам кажется, Ален Истмарк заслуживает доверия? - Вы просите у меня совета? - Ни в коем случае, ведь это ВАШЕ расследование, в конце концов. Просто хочу услышать ваше мнение. - Я слышу в ваших репликах голос интуиции. Для вас она приоритетнее фактов? - Иногда лучше не слушать сердце, так можно порвать душу, но в целом я бы хотела ответить “да”. - И что же вам мешает? - Интуиция, говорящая, что если я отвечу положительно, то все это знакомство с вами закончится для меня плохо. - Это будет зависеть от фактов, которые вы сами предоставляете мне. - Прямо сейчас? - Да. - Мне как-то стало не по себе. Жаль, что вам не помещала сказать это работа. Лучше бы вы меня игнорировали и вернулись к ней. - … Иногда мне казалось, что мы играем с детективом в игру “не пойман – не вор”, перекидываясь при этом кучей двусмысленных фраз, которые показывали, что каждый из нас прекрасно знал, у кого какая роль, и мы просто ждем, кто сдастся первым. Кто просто играет в детектива, а кто ловит преступника, являясь настоящим следователем. L ведь мог просто подойти ко мне и задрать рукава. Но нет, не может быть все так просто. Да и… когда картины предстали перед моими глазами, я подумала о том, чем они являются для меня. Чем? Сейчас уже неважно. Они уже перестали быть моими. Я поняла это. Что я сделаю с ними, когда получу в полное распоряжение? Похороню? Они… они ведь не мои. А те, что изображали отца, дядю, м..ать и ее сестру? Было ли это... извинением? Не думаю. Не знаю. Не хочу так думать. Когда поймали отца и Фица, миру открыли правду о том, что он превращал некоторых своих жертв в картины (хоть по СМИ изображения их и не показали, конечно), родственники изображенных на них, которые уже давно похоронили останки останков, естественно, скорее всего, запросили и полотна тоже. Это они должны похоронить их. Не я. Даже если я еще считаю, что частично несу ответственность за действия своего отца, еще должна искупить свою вину перед теми, кого лишила близких… не лучше ли будет перестать думать лишь о собственном прощении перед… самой собой и прошлым и отдать полотна? Но тогда… зачем все это было нужно? Чего я в итоге хотела? Достичь уважения от уже умершего. Прошлого не вернешь. Он уже умер. Как глупо. Сделать что-то, что лишит меня возможности называть себя виновной. Прошлого не вернуть. Того факта, что я ошиблась и стала виновной не исправишь, это останется со мной навсегда. Нужно смириться. Как самонадеянно. Вернуть картины. Словно желать вернуть время. Напрасно. Глупо. Вернуть? Вернуть себе? Эгоистка. Уже нет. Тогда кому? Другим? Да? Разве нет? Тогда моя помощь и не требовалась. От моего вмешательства ничего не изменилось. L бы все равно поймал Фица, все равно бы нашел картины. Так… зачем они мне? Зачем я вообще все это делала? Я… не знаю. Чтобы… Ответь. Зачем? Повтори не то, что уже говорила себе, а в чем уже убеждалась. Что поняла. Зачем? Для себя. Это лишь мое желание. Какое оно есть. Да, конечно. Прости. Я дала обещание вернуть их сама себе, чтобы разрешить себе дать Морган Рилаф второй шанс, и только мне решать, когда оно будет выполнено. Понимаю. Я забираю его. Но что тогда осталось у меня в итоге? Мой путь в любом случае будет равен нулю. Я просто вернусь туда, откуда начала. Буду ли удовлетворена? Не знаю. Вроде бы. В моей груди уже начинает появляться все больше пустоты. Когда же там и вовсе ничего не останется, придет новый этап моей жизни. Я создам пустоту, очищу ее от залежавшейся грязи, она станет почвой для… чего-то иного. А, может, и нет. Можно начать жизнь с чистого листа, но вот подчерк изменить гораздо сложнее. Я не знаю. Я боюсь. Я чувствую трепет перед тем необъятным будущим, которое неминуемо идет мне навстречу. И я уже сдвинулась с места, сделала много шагов, но… каково будет коснуться этого неизвестного? Я не знаю. Я боюсь. Я сама дала себе причину идти вперед и сама же отняла ее у себя. Я уже практически дала понять детективу, что еще просто не против поиграть с ним. Я просто сдалась на волю случая судьбы. Так что… пока именно детектив во многом определяет мое будущее. И я пока не против. Пока. Пока шучу. Пока дразню его. Пока требую от него торт. Пока паясничаю. Пока мы вместе делаем вид, что все в порядке. Пока он сам не сделает первый шаг. Пока расследование не закончено, а я не определилась с университетом, который хочу закончить. - Мисс Тирмс, мы прибыли. Пока я еще могу лишь отвлекаться на такие философские пугающие паузы, а не тонуть в них дни напролет. Постараюсь, чтобы этого не произошло. Ну, а пока я направилась к месту преступления. Алексия Рутвич в своём роде ведь особый новеллист. Она специализи… кхм…ровалась на небольших детективных историях, отдающих мистикой, но ее фанаты не раз замечали, что места, в которых происходили преступления были описаны с такой точностью, включая и такие детали, как местоположение камер и все изъяны оформления, типа плесени и треснувших плиток, что на нее даже пару раз подавали в суд за “нарушение авторских прав”. Такая она глазастая была, что, надеюсь, и нам поможет. Раньше ее работы не слишком активно продавались, но после ее смерти продажи взлетели вверх, в связи со всей этой историей (удивительную статистику за последний час мне прислал детектив), так что я закономерно подумала, что у ее менеджера, который получит немалый гонорар, мог быть мотив. Да и в череде убийств Виссирского маньяка будет легко спрятать свое преступление. Но, к моему сожалению, у него подтвердилось алиби и в соответствии с отчетами патологоанатомов, он не смог избавить эту кровавую историю хотя бы одного трупа. Жаль. Я бы этого типа посадила, по нему было видно, что деньги он будет грести лопатой с превеликим удовольствием. К новеллисту пробрался маньяк в первом часу ночи через окно (какой он у на однако ловкий; убийца недюжинной силы, может даже имел спортивное прошлое), а затем задушил женщину, устроив в ее доме пожар, котором, как он надеялся, погибли и ее записи. Но, как я недавно узнала, только закончив черновой вариант, она тут же отправила его по почте, которая и задержала рукопись, своему менеджеру, который, не посоветовавшись с полицией, заключил с крупным издательством контракт, и новеллу сразу же пустили в печать. Поползав по пепелищу, я определила, что источником пожара стала бутылка с бензином, которым преступник облил все вокруг себя, так что, возможно, маньяк знал, что посетительницей Дома Ужасов стала писательница, что она неминуемо опишет увиденное в мельчайших мелочах. Он сейчас, скорее всего, затихнет и не посмеет нападать на кого-то еще, когда история вышла в печать тиражом более миллиона копий, половину из которых уже предварительно раскупили, но и нам расслабляться не стоит. И все-таки, думаю, стоит заехать в Дом Ужасов. Преступнику надо было увидеть и узнать всех тех, кто делал в тот день снимки, проследить за ними всеми (откуда-то еще и узнать, где они все живут), то есть он должен был иметь доступ к камерам в Доме Ужасов, к которым, наверняка, кто-нибудь приставлен. В первый раз в тот день он испугался и сдрейфил, утащив костюм Джейсона, и открыл охоту прямо там. Он – работник этого аттракциона с вероятностью в… Ладно, шучу. Даже если бы я сказала, что на это указывает 49% улик и фактов, то все равно отталкивалась бы от идеи, которую открыла сейчас, а не от той, в сторону которой говорит большее число процентов. Так мне подсказывает интуиция, я ей больше доверяю. - Сейчас на сайте “Риторик” было вывешено объявление, которое предлагает сто тысяч долларов за фотографию пойманного Виссирского маньяка с открытым лицом. - Эээ… Я, если честно, сейчас хотела сказать вам, что думаю, что этот аноним и маньяк работают вместе. - Скорее всего, и работали. Компьютер, с которого было оставлено объявление, находится в одном из складов, принадлежащих компании Алена Истмарка. - Ох, кажется, дело приняло еще более масштабный оборот. - Скорее, это начало охоты. - Чьей? - … - … - Нашей. - Звучит так, будто вы имеете в виду не себя и маньяка, а еще и меня. - … Детективы посвящают свое время распутыванию судеб других людей, так как это занимает столько времени, что не остается ничего другого, кроме как самому привыкать жить со своими узлами, на которые просто не хватает времени. Что ж. Мне незачем привыкать, я сама отстригу их все. И, избавившись от всей этой нитяной паутины, мне на миг игра в детектива показалась просто интересной игрой, на которую тратить время и не жалко. Неожиданно вдруг мне стало даже немного легче. Думаю, в пятницу тринадцатого я посмеюсь над своими глупыми мыслями, но я не скорблю о них. Прощена ли я? Реши, у кого ты это спрашиваешь. Спасибо. Удачи. Мне она еще пригодится.