520

Людо был мерзким пацаном, и Том все еще выпадает, когда вспоминает, что этому карлику больше двадцати пяти. Главное не сказать это вслух. Людо был откровенным слабаком, но знатным психом, за что его и боялись. Психов всегда боишься, потому что их действия фиг предугадаешь. — То есть ты приперся ради врача? — недоумевал Людо, соскакивая со своего кресла, на котором и спал и ел и ругался матом, и с которого кидался в людей чем попалось под руку. Вообще странно, что одним из главных в черном районе, куда и полицейские не суются, белый, да еще и серб, но это как-то мало людей волновало, когда они узнавали о великих похождениях Людо с его «русской» компашкой. Том не особо уважал его, считая окровенено гадким, но просто так прийти в черный район рыжему парню — нельзя, поэтому нужен был кто-то, кто мог бы хоть как-то прикрыть твой зад, а пацанов Людо никто не трогал, кроме самого Людо. Такие, как Том появлялись тут, когда только им надо было. И чтобы получить то, что им надо, нужно было сделать, что-то для самого Людо. — Угу, — коротко ответил Том, опираясь о стенку в комнате, которая провонялась дорогой травой, такую и курил Людо, потому что такие торчки, как этот, дешевую уже просто не воспринимают. — А в больница никак, не? Ты ж мажорик, — желтозубо усмехается Людо, потирая свою мелкую щетину, которая издалека напоминает шоколадную крошку, в которой Людо повалялся головой и забыл вытереть. — Никак, — так же коротко и по существу, потому что еще вдох этой вони и Тома самого торкнет, слишком сильная трава и слишком сильный запах. Нужен врач — Том это понимает, потому что сам копаясь в интернете он сделает определенно только хуже. Потому врач из него, такая же как и балерина. Но нужен врач, который не станет сообщать об этом в столицу и предкам, а такие водятся только в черном районе. Те которые штопают раненых ножевыми и не задают лишние вопросы. — Ишь какой, видишь, Жаба, совсем умом поехал, — поржал Людо, толкая в бок Жеку-русского, который из-за своей комплекции реально напоминал жабу, — я б на твоем месте поплакался папику и поехал бы лечить своих тараканов в лучшую клинику, а ты тут просишь мужика, который за ночь обрабатывает трех алкашей, в старой квартире. — Просто врач, я все сделаю, — выдыхает Том, задерживая дыхание, — все в разумных рамках, — напоминает Людо и тот бурчит и зачем ему это все, что правильные мальчики его не интересуют. На что Люсайтор поднимает бровь вверх — к чему этот спектакль, Людо держит Тома лишь потому что знает, что отец Тома богат и не особо следит за тратами сына, которых как таковых и нет. — Чува-а-а-ак, — тянет Людо, взлохмачивая свои три волосины на голову, и они блестят жирным отблеском в полумраке комнаты, заволоченной дымом, — слушай, у меня есть дельце. Там с Денисом над будет съездить и Жабой, — намекающее тянет Людо, и снова толкает Жабу в бок, прося позвать братана. — Воровать не буду, — сразу предупреждает Том, прежде чем Жаба вышел. — А кто просит, — зло фыркает Людо, — надо будет постоять у двери, подождать пока придут гости, а потом задержать гостей на чай… понимаешь, мажорик? Том понял. Сжал зубы и кивнул.

* * *

Том лениво пялился в окно машины с заднего сиденья, пока впереди Денис и Жаба спорили, что лучше слушать. — Вот врубишь свой рэп и сам не поймешь че горланишь, давай лучше наше. Хоть вспомним, — поддакивал Жека, переключая радио на новую волну, и заорало что-то с тяжелыми рублеными словами, Том подумал, что это лучше чем рэп. — Да от твоего шансона уши вянут, сидел и сидел — харэ напоминать про это своей музыкой, — фыркает Денис, дергая кнопкой на радио и определенно рэп орет какой-то черный мужик, увешенный цепями. Орет про любовь, довольно дерьмово. Верните русский шансон — Люсайтор это переживет. Том думает, что если он что-то спросит, то хотя бы ради приличия убавят. Нифига. Денис орет, отвечая на вопрос Тома, перекрикивая черного рэпера. — Че делать, че делать? — бурчит Денис, повторяя вопрос Люсайтора, словно это все объясняет, — кароч, мы с Жекой заходим, с нами те пацаны, которые Людо должны — если кто-то выскакивает раньше нас — бьешь по башке. Но аккуратно, щоб ударил и он упал, но просто упал, а не упал-упал. — Короче — осторожно, — оборачивается на него Жека, объясняя в разы доходчивее, чем Денис и тот недовольно фыркает, наблюдая за Томом через зеркало заднего вида. — Слышь, мажорик, — усмехается Денис, наконец-то убавляя звук, видимо его что-то реально заинтересовало, — а нахера тебе врач? Типа подхватил чет-то с чем стыдно идти к нормальному врачу, — и смеется, толкая Жабу в бок, как бы подбивая на поржать вместе с ним. Жаба отвечает равнодушием, — нефиг трахать кого непопадя… — обиженно фыркает Денис, когда ему никто не отвечает и бурчит, что «вы, пацаны — убийцы веселья». Том лишь пожимает плечами. Он нервничает, и еще не до конца понятно ему от чего. Не убей, блин.

* * *

За Жабой и Жекой заходят еще трое и все как заведенные считают нужным обернуться и посмотреть на Люсайтора, будто того следует запомнить, от чего он морщиться и натягивает капюшон — ну а вдруг? Рисковать своей мордой не хочется, а еще подставлять отца, тот такого сына мудака не заслужил, каким бы сам не был мудаком. Том нервно шуршит руками в карманах, постоянно проверяя время на телефоне. Будто от этого оно пойдет намного быстрее и все закончить благополучно. Без избиения и последующей статьи. Лучше бы он денег дал Людо, чем так мучился. А еще надо было взять, что-то вроде кастета у Жеки, а не сейчас метаться взглядом по подворотне, между гаражами в поисках чего тяжелого на всякий случай. Сердце заходится дробью, от мысли, что он может кого-то покалечить вообще. Теперь он задумывается — это совсем неприятно. Еще двадцать минут и Люсайтор решает, что ничего такого если он выкурит пару сигарет, не в затяжку, в затяжку уже голова гудит, просто для вида и чтобы расслабиться, хотя это никогда не помогало, тогда вообще какой в этом смысл? А один черт знает. Дверь скрипит и Том оборачивается, выхватывая сигарету из губ, готовый выкинуть ее в любой момент. — Это ты парень, — усмехается мужик, выходящий из дверей, он поправляет на себе пиджак и Люсайтор думает, что именно такие «белые воротнички» работают в компании отца, но что один из них забыл в таком месте как черный район, тут нет каких-то филиалов, банков или кантор. Тут вообще нет ничего кроме нищеты и грабежа. Том напряженно смотрит на него из под капюшона, сжимая кулаки в сплошном кармане толстовки и внимательно следит за тем как мужчина щелкает колесиком на зажигалке и делает затяжку, протягивая Тому коробку «Мальборо» как бы спрашивая — будешь. И кто тут мажор после этого? — Мы уже закончили, — пожимает плечами мужчина, убирая коробку обратно, когда Том не двигается с места и даже не говорит, — ребята сейчас договорят, а я пока прогрею машину, не беспокойся, — буднично сообщает он, проходя мимо Люсайтора и похлопывая его по плечу. Том нервно соображает, что Людо запретил выпускать кого либо раньше его ребят, но, а с другой стороны, вдруг он не врет? Если бы не врал, Жека и Денис не выпустили бы его раньше себя. Том сбивает руку мужчины с плеча и выкручивая заводит ее за спину, перед этим выбивая ступней под колено «белого воротничка», тот охает и его ноги не выдерживая подкашиваются. — Да ты серьезно? — усмехается тот, но получается сдавленно, потому что он все еще держит между губ зажженную сигарету, чем и пользуется. Свободной рукой, вырывая из губ сигарету, он прижигает голое место на руке Тома, это больно и парень по инерции одергивает руку, шипя. А затем чувствует как сам теряет равновесие. Под дых что-то бьет и грудь обдает жаром, потому что сил вздохнуть нет. В голове проноситься та картинка с ударом Диаза. Так Люсайтор не ударит, зато на банальную подножку сил хватит. Мужчина оступается и не успевает выставить руки перед падением, падает прямо вниз плашмей, Том морщится и думает, что это дико больно, нос он себе как минимум сломал, как максимум еще отбил коленки и грудную клетку. Том трет ожог на руке. Словно от этого он пройдет, и толкает мужчину носком кеда в бок, проверяя живой ли тот. Он стонет и пытается перевернуться, Том напуган и сердце в его груди бьется слишком часто, он действует уже чисто механически и основываясь на каких-то инстинктах. Он прижимает ногой мужчину к полу, и наклоняется, чтобы завести руки за спину. Тот стонет еще сильнее и сипло кашляет, отхаркивая кровь. Когда Люсайтор хватает его за руки, он шипит «больно», но не пытается вырваться, а Том от этого не действует мягче. Он чувствует как комок тошноты собирается в горле, когда мужчина поворачивает к нему голову. А пару минут назад у него было красивое лицо, гладковыбритое с зачесанными назад волосами, на которых кажется реально было слишком много геля — это делало его обычным, а сейчас казалось его нос придавило к щеке, губы были разбиты, как и левая бровь, из-за сломанного носа опухли глаза, и кровь… все лицо в крови, будто он неудачно ею умылся. — Противно, — хрипло смеется мужчина, отворачиваясь, — черт, а ты сволочь — никто со спины не бьет, гаденыш. Неприятное чувство стыда заседает где-то внутри, возможно этот мужчина и прав, но… и логичного оправдания у него нет, кроме банального страха. Назад мужчину на ноги не поставишь, нос не вправишь и не сделаешь его лицо снова красивым, а извини простое тут не пройдет. — Что случилось? — хмыкает Том, чуть ослабляя хватку, чувствуя свою вину, но не расслабляясь, вздрагивая от каждого вдоха мужчины и готовясь его хватить за шкирку, вдруг сбежит? «Почему вышел первым?» — странный вопрос, тем более на него мужчина уже вроде как дал ответ, поэтому Том ждет, пока этот что-то скажет — его бросить просто так нельзя. Чтобы пойти и проверить, что там с парнями. — Где все? — парень давит на запястья, понимая, что это больно потому что мужчина стонет и брыкается, ругаясь матом. — Я в два раза старше тебя, а ты тут передо мной плохого полицейского строишь, самому не смешно? Не смешно, почему-то стыдно и неприятно, но Том тяжело дышит и снова давит на запястья, а затем на спину ногой, понимая, что это перетерпеть можно и он вряд ли что-то скажет и что все это видимость, мол, вот я сделал все что мог. — Черт, где?! — ругается Люсайтор и бьет носком кеда по ребрам, мужчина дергается и снова выхаркивает кровь перед собой. — Я же сказал осторожнее! — растерянно вопит Денис, выскакивая из двери в своей огромной теплой шубе, или дубленке. Пес знает, что это и нафига он это натянул, хотя Том догадывался, что под этой шкурой мамонта оружие и деньги, — твою мать, твою мать, твою мать… — как загнанный повторяет тот, бегая вокруг Мужика, крича, чтобы Том наконец-то убрал свои копыта с чувака, ибо Людо просил без жертв. — Он жив, — хмуриться Люсайтор, не понимая, что именно сделал не так и убирает «свои копыта» со спины мужика, и отпускает запястья — теперь ладони Тома в крови, липнут и откровенно воняют. Холодная кровь похожа на заставший джем на руках, хочется как можно скорее ее отмыть. Том трет руками о бока спортивных штанов. — Бл*ть, вижу, что жив! Блин-блин-блин, что не ясного было в приказе «осторожнее!», теперь снова решат, что мы быдлота и сразу понятно, что это мы… блин, поговорили по интеллигентному! — брачный танец напуганного бабуина продолжался вокруг Мужика, которому Денис не спешил помочь, но и не спешил добить, — чуваки, а может грохнем и скажем, что не мы? Так-то все лучше будет… дружеские отношения ведь сохраняться? — совершенно наивно предполагает Денис и кидает взгляд то на Жабу. То на Тома, думая, что они та и спасут его зад. — Плохой способ, — хрипит мужчина, поднимаясь, опираясь одной рукой об асфальт, другой об собственное колено, чтобы встать и не потерять равновесие сразу. — Ы-ы-ы-ы, — тянет Денис, и только собирается протянуть руку, чтобы помочь, от чего даже бровь Жаба стремительно едет вверх, офигевая, как мужчина тяжело вздыхает, упирая расплывчатый взгляд в пол и падает на бок. Снова ударяясь головой об асфальт, — бл*я-я-я-я-я, — Денис отскакивает в сторону от него, как от прокаженного, — мажорик это твой труп, за сегодняшнюю ночь, еще один грех на душу — не возьму, — сразу предупреждает Денис, закутываясь в свою шубейку и шипит, что гребанный макаров мешает ему: русское оружие — страшное оружие, Том бы его не рискнул носить при себе. — Мой, — Том тяжело сглатывает, чувствуя как новый комок паники собирается где-то внизу живота, — труп? Жаб кладет свою широкую ладонь на плече Люсайтор и крепко сжимает, как бы заставляя Тома повернуть к нему голову. — Он жив, дышит, даже я вижу, но ты лучше блюй в угол, — посоветовал русский, видимо заметив, как стремительно бледнеет парень, — нам его, — кивок на мужчину, — и еще двух его парней тащить в лечебку… сам же хотел, значит поедешь с нами, — если Жаба собирался успокоить Тома, то у него определенно ничего не вышло. Потому что говорить такое, с каменным лицом — нельзя. Том чуть пошатнулся. — Ага, с нами и еще парой трупов, — язвительно поддакивает Денис, — идем, ту парочку надо хоть вынести, мы хоть и пытались по-дружески — те сами нарвались, — лениво разъясняет Денис, наклоняясь к мужчине, — сначала его на заднее, потом тех…