520

Все видят кнопочку "Мне нравится"? Нажмите, вам не трудно, мне приятно, а то стоит на месте это "21", я ведь стараюсь, и надеюсь, что вам интересно.

***

— Стар, — Марко устало стучит в дверь Баттерфляй. Дверь отвечает ему тишиной, как и девушка, — Стар, скоро автобус — на дверях сегодня стоит математичка. Она жутко ругается, когда опаздываем, ты же знаешь, — вздыхает парень, прижимаясь виском к косяку двери. Стар всхлипывает и говорит, что она заболела и вообще умирает, дайте ей делать это молча и без свидетелей. Парень устало улыбается и снова легко ударяет костяшками по двери. Сказать — «это всего лишь парень, не переживай»? Но для Стар это не «всего лишь парень» даже если он один из десятка тех, в кого была влюблена Стар. Для нее каждый раз все «реально серьезно, как ты не понимаешь, Марко»? Но почему-то ни разу дальше пары свиданий ничего не заходила, влюбив в себя парня, Стар теряла к ним интерес. Словно ей было важно сорвать яблоко, а есть его она и не хотела, цель была именно сорвать. Она может упасть пару раз, перед тем как его достать: оборвать юбку, и поцарапать ладони и коленки — но сорвать яблоко, а потом кинуть его на землю, все равно, рано или поздно бы упало. — Стар, тебе точно ничего не нужно? Я могу сказать в школе, что ты больна… — Марко не заканчивает, потому что Стар кричит, что ей вообще ничего не надо и она итак давно больна, больна и вот-вот зацветет, Диаз морщится и подавляет желание зло сказать: не говори так!.. хотя она все равно его не послушает. Марко чувствует себя мерзко после ее слов, словно она только, что указала ему рукой на дверь и потребовала больше вообще не возвращаться. Диаз отталкивается от косяка и тихо говорит: «Ладно, пока», девушка по ту сторону мрачно бурчит «ага. Удачи» и снова заваливается на кровать. Парень буквально силой заставляет себя спуститься на первый этаж, потому что мерзкая совесть капает на нервы, говоря: ты должен остаться, должен помочь, что ты за друг такой? Когда ей плохо — бросаешь, да? Но ведь она сама того хочет, разве нет? Разве стала бы она его выгонять из комнаты тогда? Наверное, нет, может ей и правда лучше остаться одной и все обдумать. От родителей на первом этаже только записка, что сегодня они вернутся позднее обычного и напоминают, что завтра вечером идут в гости к соседям. Марко комкает ее в руках, как-то зло и нервно, чувствуя неприятное чувство в груди — его хочется вырвать, чтобы не мешало. Он сжимает толстовку на груди, чуть оттягивая ткань, словно действительно пытается это сделать, а затем думает, что сегодня теплее, чем вчера и днем в толстовке он сжарится. Бумажку пихает в карман, поправляя на одном плече портфель и выскакивает за дверь, на улицу, прижимаясь спиной к двери, кусая губы. Стар не так глупа, она ничего не сделает с собой из-за парня. Но может… может, все же, лучше остаться дома и присмотреть за ней? Автобус сигналит, тормозя чуть дальше дома Марко и тот пускается в бег, думая, что если не побежит сейчас — вообще не отойдет от двери.

* * *

Ему нужен Том. Нет, не потому, что что-то случилось, просто потому, что ему хочется поделиться проблемой. Поговорить на тему чего-то глупого и совершенно неважного, как всегда. Но Люсайтора, как бы, нет. Нет его в классе, коридоре, даже на смс он не отвечает. Как будто в воду канул. Неприятно, кажется, что его все бросили и теперь, когда он ходит один по коридору, перемещаясь из класса в класс, то все тычут на него пальцем и смеются, обсуждая втихаря — Марко Диаз настолько лузер, что даже друзей нет, и чего с ним общаются такие как Стар и Том? Марко отмахивается от этих мыслей, сотни школьников ходят одни по коридорам. Диаз ничем не выделяется, чтобы кто-то его заметил, тем более он определенно никому не нужен. Как-то странно чувствовать обиду, за то, что Диазу просто не хватает внимания — у Тома есть своя личная жизнь и он не обязан каждую минуту быть рядом с Диазом. А тому хочется… он все еще не может понять, как сдружился с таким парнем как Люсайтор. Хотя изначально даже не собирался, испугавшись чего-то. Том выглядел так — словно искал встречи с Марко, чтобы избить его.

* * *

Обед наступает как-то неожиданно, для самого Диаза. Он сонно поднимает голову с парты и внимательно смотрит на пустой класс, даже учитель ушел — обед это какая-то особая церемония в этой школе. Коридор пустой и по нему так приятно идти, наверное, даже если Марко начнет напевать какую-то глупую песню, его не услышат. Определенно было бы неплохо, если бы на день исчезли все люди. Ну, кроме одного… даже двух. Диаз устало шаркает ногами по траве в участке за спортивной площадкой, держа в руках поднос, на котором стоит лишь контейнер с двумя сэндвичами и бутылка минеральной воды — этого должно хватить, если что потом сгоняет на перемене в столовую. Ветер давно перестал гнуть деревья и сдувать с пешеходных дороже. Что конечно радовало, но вместе с ветром, с градусников ушли и низкие температуры. Так что теперь все выползали из столовой на лужайки, в поисках тени и одиночества, ибо сотни потных тел в столовой напрягали и мешали дышать. Марко тяжело вздохнул окинув привычное место для обеда с Томом. Если раньше школьники прятались за деревьями, поскольку пространства хватало, то сейчас поляна, казалось, была усыпана людьми как грибами. Диаз определенно будет ходить есть в «Старбакс» за углом, или же останется на перекус в классе, все лучше. Люсайтор спал, прижавшись спиной к сетке поля, натянув на голову капюшон от спортивной кофты, которая держалась только на лбу Тома, сложившего обнаженные руки на груди. Видимо ему тоже жарко, раз он надел футболку. Красную. С пентаграммой. Прикусив губу, Марко придерживает поднос под мышкой, положив контейнер под ноги и достает телефон, разумно выключив вспышку. Глупая улыбка проситься на лицо, когда Диаз делает пару фото, думая, что потом скинет их Люсайтору, чтобы «поржать». Он старается не думать о том, что выглядит назойливой мухой… ведь Том так не думает о нем. Ведь так? Что-то громко воет, Диаз вздрагивает, едва не уронив телефон, из-за чего пару раз неудачно попадает по телефону и делает смазанные снимки. Люсайтор сонно приоткрывает глаза, нащупывая телефон и вытаскивает его из кармана — срабатывает будильник, поставленный на время обеда. — М? Диаз? — Томас поднимает голову вверх, отключая телефон, — ты чего тут делаешь? — а потом он смотрит на поднос в его руках и вопросы как-то отпадают сами собой, — понятно… эй, ты чего!? Убери телефон, — Люсайтор тянет капюшон еще ниже, прикрывая лицо рукой с оттопыренным средним пальцем, Марко говорит, что эта фотка была неплохой, — ты знаешь — я ненавижу свои фото. Марко фыркает, мол, Том точно не тот человек, которому надо стесняться собственных фотографий. — Тогда у меня есть полное право иметь парочку твоих — буду любовно воздыхать на них по вечерам, — наигранно томно тянет парень, театрально прикладывая руку к сердцу, и Диаз пихая его в плече, советует идти в актеры, или адвокаты — и те и те профессионально обманывают людей. — Чего такой сонный? — интересуется парень, присаживаясь по-турецки, кладя на колени поднос и свой контейнер, открывает его уже Люсайтор, без задней мысли отблагодарив за обед. — Не спал всю ночь, — то ли жалуется, то ли просто говорит Томас, чавкая сочным бутербродом и говорит, что с курицей даже вкуснее, типа белков много и полезно все это. Диаз отвечает хмурое «понятно», потому что в принципе итак понятно, чем всю ночь мог заниматься Люсайтор. Хотя тот частенько рассказывает о том, как брал Берлин и отвоевывал Сталинград в «Call of Duty» во второй мировой. Что конечно не особо-то и интересовало Диза, но Том довольно весело рассказывал, особенно моменты, где старая игра подвисала. Наверное, у Тома в гостях была красивая девушка, как Британи, а может и лучше. — Ну, ты, наверное, видел, прости, если я разбудил сообщением, — говорит Том, крутя телефон в руках, наглядно показывая, на что Диаз машет головой, мол, ничего он его не разбудил, он вообще спал довольно крепко, хотя снилась какая-то чертовщина, — какому-то там писателю его знаменитая пьеса приснилась, так что это… я читал, что сны полезно записывать, а вдруг рядом со мной великий писатель сидит, м? — Томас пихает парня в бок и интересуется почему тот не ест. Кусок в горло не лезет. Вот почему. — Данте, — потом говорит Диаз, чуть задумавшись и Том сразу реагирует, вскидывая голову, говоря: «че?», — Это Данте. Ему приснилась «Божественная комедия», а из-за любви к девушке он написал «Ад», посвятив его ей… конечно Эмили Бронте «Перевал» тоже приснился, но я думаю, ты о Данте говоришь. — Ты, блин, библиотека, Марко, это пугает, ага… у тебя в голове флешка определенно больше моей. Я поражен, — признается парень, улыбаясь, что вызывает странное чувство внутри самого Диаза, — слушай, а если на тебя надеть парик, то примут за меня? Позарез надо сдать математику, а я в ней дуб дубом. Отец не простит, если завалю. Диаз закатывает глаза, смеясь, отвечая, что даже если Диаза выкрасить в белый, цвет кожи от этого другим не станет, а родинка не рассосется. Люсайтор сам не осознает в какой момент говорит: «А по мне, твоя родинка очень красивая…». Диаз удивленно замолкает, комкая в руках собственную кофту. — Ага… — неловко выдыхает Марко, ерзая на траве, словно пытаясь избавиться от этого странно чувства, что прорывает тоннель в грудной клетке. — Прости, — Томас даже перестает жевать, понимая, что именно сказал, — а вообще, — затем бодро начинает парень, — кто посвящает женщине пьесу про «Ад»?.. какой-то плохой подкат, — фыркает Люсайтор, с набитым ртом. — Данте имел ввиду нечто другое… но если примитивно, то Ад — это демоны, круги грехов, а демоны сами по себе олицетворяют похоть, страсть и любовь, только не душевную, а физическую, хотя сейчас одно с другим, так или иначе связанно… — устало говорит Марко, машинально убирая челку за ухо, думая, что если и спускаться на девятый руг Ада, то за дело… интересно куда такие двуликие, как он, попадают? — Нет, мне, конечно, нравиться, когда ты начинаешь говорить таким деловым стилем, тоном всезнайки, но серьезно… я прям чувствую себя тупым, очень тупым, — как-то восторженно усмехается парень, — Ты умный, Диаз, не иди в психологи, будь умнее, стань искусствоведом и колеси по миру, увидишь и Данте и Миядзаяву, и твоего Булгакова. С его демоном Бегемотом и Котом. — Бегемот и кот вообще-то… — Э, стой-стой-стой, — просит Люсайтор, — я все еще сплю, считай, так что, вся информация вылетает из головы со скоростью ветра, — машет руками парень, останавливая Марко, — да и вообще — если так, то из меня бы вышел суперский Демон. — Взлохмать волосы и приделай рога, большего тебе не надо, особенно с такими синяками под глазами, — беззлобно огрызается Марко. — Это ты обидел или похвалил? — Решай сам, — отмахивается парень, откладывая сэндвич в сторону, потеряв всякий аппетит. Люсайтор заинтересованно склоняет голову на бок, от чего волосы падают на бок, закрывая глаза и Том тянет носом, спихивая их в сторону, бурча себе под нос, что совсем зарос. — Да ладно… тебе идет, — неуверенно сообщает Диаз, думая, что это прозвучало дико странно. Но Люсайтор лишь пожимает плечами, говоря, что Диазу тоже идет, особенно шло если бы он спал по ночам, — ты о чем? — хмурится парень. — Мне смс пришло в три ночи. В три ночи, Карл! Что ты делал? — вздыхает Люсайтор, решив, что бороться с челкой бесполезно и стоит взяться за ножницы. — Я смотрю второй сезон со Стар и Дженной, так что только попробуй что-то сказать еще, — предупреждает Диаз, и Том смеется, примирительно поднимает руки вверх, говоря, что сдается и что любовник черного мужика умрет, — и это… проблемы с Оскаром. Но я думаю, ты понимаешь, какие именно проблемы… — О, — все, что отвечает Том, на намекающее слова Диаза, — ничего, если ему в нос мячик случайно прилетит? — в ответ делает намек парень и Диаз недовольно поджимает губы, говоря, что если надо разберется сам, в сотый раз думая, что Стар нужен именно такой парень как Люсайтор. (Как-то неприятно так думать) Они бы гармонично смотрелись — нелюдимый, но добрый Том, центральный нападающий, еще и сын гендиректора и наивная, но открытая блондинка, с красивым личиком. О таких в книгах Би-флай пишут. А та начитавшись ищет такой же идеал, как и в книгах. — Ты бы лучше извинился перед командой, — устало вздыхает парень, отдавая и второй сэндвич Тому. Тот фыркает. — Только если ты хорошо попросишь, — усмехается Люсайтор, надкусывая новый бутерброд, с набитым ртом отвечая, что благодарен Марку как никогда, и что надо начинать завтракать по утрам. — Что?..

* * *

Том переминается с ноги на ногу перед командой. Да он опоздал. Проспал. Но зато он в форме. Красная ткань с белыми вставками не очень приятная на ощупь, зато видна на поле как яркий огонек, в чем ее преимущество, своих в толпе тел не потеряешь, пас отдашь кому надо. Он оттягивает край майки, рассматривая лица ребят. Оскар отстранено копается в телефоне (можно ему голову вынести этим же телефоном, Том сделает это аккуратно. А потом отнесет к Бобу Марли. Так и быть), а капитан набивает мяч, удары которого напряженно отзываются в тишине. — Здрасти, — выдыхает Томас, не зная, что еще сказать и удерживающее зло кривят рты, мол, нашел, что сказать. — Тройка к удаче — у китайцев так, — говорит Марко, рассматривая форму Люсайтора в разделке, с номером на спине и названием школы на лицевой стороне и фамилией Тома сзади. К удаче, как же. Миракл блин. (Прим.стар.англ. — чудо, в современном английском произносится как «Мирикол», но Том ссылается на название одной знаменито английской песни, где используют староанглийское произношение слова — Miracle ). — Это… — Том мысленно ругается матом, — чуваки, если скажу, что было ПМС, поверите? Потому что другого оправдания у такого мудака, как у меня — нет… — Том думает, что прощальную речь перед командой он еще прорепетирует. Потому что пока получается жалко, — я налажал. Но все понимают, каково это, когда тебя пихают во второе звено, я струсил… простите, как бы, — Люсайтор почесывает голову, потому что словарный запас опустился до уровня « я в начальной школе», — Парни, серьезно, я не буду говорить, что не хотел, я даже сейчас думаю, что все равно схватил бы тот мяч, но я постараюсь… контролировать свои припадки. Мне и так трудно. Не смотрите на меня так, кажется, что я со стеной разговариваю, пизд*ц как смущаете, ага. Том просит, нервно усмехаясь, потому что почти никто и никак не реагирует на его слова. Первым по-доброму смеется капитан, а затем его смех подхватывают остальные, кто-то просто закатывает глаза. А некоторые вообще никак не реагируют, новичок же фыркает, мол, серьезно? За эту фигню мы его простим? — Это было жалко, парень, но ты хотя бы честно говорил, — говорит капитан, кидая мяч за спину и его ловит кто-то из удерживающих, говоря, что речь Тома надо было на видео записать, ведь такое раз в сто лет случается, — будь я твоим папочкой, я бы сказал, что горжусь тобой сын мой, но, а пока… играем! Осталось меньше пяти дней! — вопит капитан на всю площадку и его поддерживают таким же воодушевленным воплем. — Эй, — Том ловит за руку Оскара, когда тот проходит мимо, и старается сильно не сжимать. — Если хочешь попросить прощение. То я как бы простил, — лениво кидает тот, пожимая плечами и Том думает, что вряд ли сдержится, и что за траекторию полета мяча он ответственность не несет. — Да нет, просто давай сыграем центральный-удерживающий, я за блокировку, м? — спокойно просит Люсайтор, вопросительно изгибая бровь, Оскар кидает взгляд на капитана, тот радостно кричит, что он совершенно не против, даже тренер оценит, когда придет. — Начнем с растяжки и пары кружков! — хлопает в ладоши капитан, приковывая внимание к себе и парень отпускает руку Оскара.

* * *

Том: «Угадай, кто играл в блокировке?» Сообщение буквально сияет радостью, так что Диаз это чувствует даже через стекло, улыбаясь экрану, застыв с вилкой в руках. Отец кидает недовольный взгляд на сына через весь стол. Стар пихает ногу Диаза под столом, привлекая его внимание. — О, прости отец, просто очень важное сообщение, — улыбается Марко отцу и тот просит хотя бы на время ужина забыть о телефоне, — конечно, — отвечает Диаз, быстро строча новое сообщение, заслужив еще один недовольный взгляд. Стар устало вздохнула, без интереса гоняя кусок жареного цыпленка, которого ей положили еще в начале ужина. Ужин проходит в напряжении, потому что все видят, что с девушкой, что-то не так. Но стараются не тревожить, так что все внимание теперь приковано к парню, которого это вообще не радует. Телефон приходиться прятать под стол. МаркоДиаз: «Дай угадаю, кто извинился…» МаркоДиаз: «Хм-м-м, кто бы это мог быть, не подскажешь, Том?» Том: «Это шантаж — а еще угадай, чья команда выиграла?» МаркоДиаз: «Хвастаешься?))» Том: «Говорю очевидное хд» Том: «Я порвал недоноска Оски один на один, гордись мной» МаркоДиаз: «Ты уделал ребенка. Тебе должно быть стыдно хе-хе» Том: «К черту стыд, я счастлив!!!!» МаркоДиаз: «А я-то как счастлив… кстати, держи» Диаз быстро щелкает на слово «добавить» и загружает фото Люсайтора сделанные сегодня днем, пролистывая каждое. Том: «ОМГ, сожги телефон, я куплю новый, обещаю, какой ужас» Диазу приходит уведомление, что у Тома Люсайтора новая фотография. И Том усмехается, ага, как же ужасные фото. МаркоДиаз: «Ты выбрал самую кошмарную, как ты мог? Санта-Мария! Это оскорбляет меня как фотографа» Том: «Хочешь хорошую фотку: приди и сфоткай, у меня ручки совсем бо-бо, сам не могу» МаркоДиаз: «Договоришься и я приду» Обещает Диаз откладывая телефон в сторону, после громкого: «Марко Диаз, обрати внимание на семью!».