520

Том неотрывно смотрит на экран, все чего-то ожидая, не самое приятное чувство. Ему кажется, что от одного звонка он сорвется с места и побежит, не важно куда и зачем. Но телефон молчит, парень думает, что в таких ситуациях, в фильмах, телефон кидают на пол. Ага, сейчас, кинет он его, в сериале им новый покупают, Тому голову открутят и заставят с этим ходить, ради профилактики от истерик. Дверь в раздевалку скрипит и Том подрывается на месте, кидая телефон в сумку, приглаживая потные, мокрые волосы. Парень думает, что надо давно было купить обод, так хоть челка не будет мешать во время игры. Не то, чтобы сегодня день разочарований, но потрясений так уж точно. В дверь протискивается голова Дениса. Тот осматривает раздевалку. Натыкается взглядом на Тома. Осматривает его и ржет, мол, он их что, ждал? — Идем, — говорит он, пихая в губы фильтр сигареты, — у нас новости, но ты это… натяни че-нить, а то на улице прохладно, да и мужской стриптиз не по нашей части, — хохочет парень, Том зло фыркает, натягивая валяющуюся рядом черную футболку, единственную сухую вещь сейчас. Люсайтор оставляет телефон, хотя замирает у двери и думает: брать или нет. Не берет, лишнее, логично полагает парень, хотя… черт с ним! Хлопает дверью и бегом спускается на крыльцо у двери. Даже в такую жару Денис считает нужным носить шубу и кучу крупных колец на пальцах, которые, видимо, заменяют ему кастет. Том не удивится, если он по дому ходит в шубе и трусах. Жаба щелкает жигой, и Денис быстро прикуривает, указывая взглядом на зажигалку, как бы спрашивая — будешь? Не у школы. Не сейчас. Поэтому Том качает головой. — Кароч, ты ведь понимаешь, что эти проблемы легли на наши плечи? — Том кивает на слова Дениса, — эта сука, как я и говорил, будет молчать, у них принципы, мать его… но короче, это больше не наша проблема. Том вздергивает бровь, а Жека, вырвав сигарету из пальцев Дениса, отдает ее Тому и говорит: «надо». Его почему-то хочется послушаться, потому что русский всегда прав.

* * *

Серия ударов Жеки по старой груше продолжается, тот долбит ее так, будто внезапно понял, не сорви ее с петель — умрет. А затем бьет левой рукой, слабой, по мнению Томаса, в самый центр, против любых правил, оставляя внушительную вмятину. Песок тонкой струйкой начинает сыпаться вниз. — Зачем тебе? — русский отскакивает назад, становясь в стойку, чтобы продолжить боксировать. Том зажимает меж губ фильтр, прикуривая. — Его шестерки пытались меня в отбивную превратить, как ты думаешь, зачем он мне? — устало фыркает парень, быстро скуривая сигарету, не вдыхая дым, просто раскрывая губы, чтобы вышел дым. От конского чуть кружится голова. — Парни Тоффи? Нет, — русский даже не думает, отвечая на выдохе, делая удар. Том вдергивает бровь, туша недокуренную сигарету о пепельницу. Парень, скидывая себя куртку, подхватывая с ящиков в углу бинты. Наматывая на кулак, Люсайтор рассказывает о том, что случилось в парке. Опуская подробности о Марко, оставляя главное — мужики знали кого искать, потому что сразу обратили внимание на обожженную сигаретой Тоффи руку. — Идем, — бурчит русский, прося Тома скинуть с ног кеды, наступая на пятки, Люсайтор послушно спихивает с пяток кеды и заходит на жесткие старые маты. Жаба выставляет руки вперед, прикрывая голову и Том повторят за ним, — спарринг на защиту. — Как думаешь, что им надо было?— Том делаешь шаг вперед, пружиня на месте, готовый отскочить в любую сторону, Жека предупреждает, если Том будет бить ногами, он возьмет его в захват, сделав подножку. Головой удариться о маты не хочется, поэтому парень думает — не сегодня. — Я не Тоффи, в голове у него не копался, но могу сказать одно: тупое избиение, не его подход, — Том выставляет руку перед собой, когда ему идет прямой в голову, чуть нагибаясь, удары не сильные, но скорость удара, впечатляет. Том не спрашивает — почему, зная, что Жека обязательно расскажет. — Людо не знает, — все что говорит Том, думая, что сначала стоило узнать хоть что-то, а потом бить в лоб, не честно все это. Русский говорит, что знает, он тоже не говорил о том, что Тоффи был на сделке. Мотивы не понятны, но расслабляет. — Тоффи — якудза, — кидает Жека, прикрывая печень, куда бьет Том, но натыкается на выставленный локоть. Том удивляется, но не пропускает удара. Жека одобрительно хмыкает, — бывший, конечно, но по нему это видно. Презентабельность вида, у них залог успеха, поэтому он даже в грязную подворотню припрется в начищенных до блеска сапогах, а ты его в лужу… за такое и убить может. — Почему? — Том отскакивает в сторону и бьет внизу, метя в челюсть, Жека отбивает руку. — Принципы. Это все равно, что ты бы у него значок отобрал, считай оскорбил. У якудза с этим все серьезно, как в семье сицилийской мафии. Это честь. Ты ведь понимаешь, что даже нам тяжело принять кого-то не нашего. Том кивает, не пропуская удар, ведь знает, потому что по сути такие как Том «местные» в группу и не входят, они те кому и вроде как доверяют, но ничего не требуют, но если их помощь понадобится, выйти сухим не получится. — У японской мафии так же. Иностранцев там не любят, а принять в семью, то и подавно, но Тоффи был кем-то вроде вкагасиро, или сятэйгасиро, я не знаю точно… но дослужится до такого ранга, будучи левым мужиком — достойно уважения. Но не думай, что он крыса, таких там убивают не дав второго шанса. (Прим. вагасиро – руководитель побочной «семьи») Жека дышит медленно и спокойно, расслабленно работая, это Люсайтор мечется по матам пытаясь уйти от ударов. Поэтому говорит мало, чтобы хватило дыхания. — Его не выгнали, его кумете убили, после такого обычно банда переходит в руки сайко-комон, но там был рейд, убило всех кто был в доме семьи. Кто выжил, получил свободу. Но куда деваться человеку, который умеет руководить, убивать и знает изнутри мир мафии? В новую группировку не возьмут, позор — не спас кумете, тем более у него на руке нет мизинца, с таким клеймом его даже в префектуре у Хасетцу не возьмут, а там якудза почти нет. (Прим. кумете – глава; сайко-комон – глава администрации семьи) — То… есть?— часто вдыхая, парень смотрит зачем-то на руки русского. Будто это у него нет пальца. — Провинившийся якудза в знак извинения и подчинения, показывая, что он просит прощения отрезает себе палец, чтобы все видели и знали, что он не справился с заданием. В тюрьмах с якудза обращаются еще жестче, так, что это цветочки… «блять!», — ругается на русском Жека, когда за спиной хлопает дверь и мужчина за его спиной делает ему подножку. Жека падает, на спину, делая страховку, не повредив головы. — Язык лишний, я чет вникнуть никак не могу? — язвительно интересуется Денис, — «что случилось?», — спрашивает на русском Денис, протягивая руку другу, теперь Том понял, почему в ту ночь Денис тянул руку Тоффи — Тоффи был не шестеркой, Тоффи был руководителем городских, не главным. Но близким к нему. — Тоффи приходил, — кидает русский, бодро вскакивая на месте, Том стоящий в позиции, расслабляется. Денис присвистывает, закуривая. Том смотрит на упаковку пачки — опять русская контрабанда. «Свое курить привычнее», — отмахивается Денис. — Чувак. Тут должен принести свое извинение, — вздыхает Денис, скидывая с себя шубу, та гремит оружием и парень ругается на русском. За столько времени Том привык и выучил некоторые слова, не то чтобы ему нужно было их объяснять, исходя из ситуации было ясно, — если бы я знал что придет Тоффи, я бы сказал — не бить его, угу, теперь реально наступила жопа. И главное братану сказать нельзя! Убьет же! Решит, что все проблемы с Тоффи из-за нас и реально на мясо пустит, сами должны решить данные проблемы, пока не поздно… Но эт, ты не парься, — Денис толкает Люсайтора в бок, — Тоффи пацик, в крови не мажется. — А? — Том оборачивается на Жеку, тот вытаскивает из коробки сигареты Дениса, прикуривая. — Пацифист, — объясняет русский, — я говорил, не в его стиле бить. Он ничего не делает своими руками, даже драться толком не умеет, поэтому и странно, что приперся в тот район один, вот почему мы молчим. Людо может и знает, что делать, но делает все с агрессией, особо не думая, надо быть хитрее. Тоффи умная сука. так, что скорее всего, тебя хотели тупо поймать и отвести к Тоффи… а вот что ему надо, уже я не знаю. Может напомнить о том, что такое честь и на кого ты рот распахнул, а может что-то другое. Если бы тупо отомстить, то они бы это сделали на следующий же день. Люсайтор вспоминает ту ночь и понимает, что у него возник такой же вопрос — почему через два дня. Не сразу? — И что делать? — Люсайтор смотрит на пачку, а затем отходит к ящикам, отыскивая в недрах куртки телефон. — Тоффи работает с якудза, даже сейчас, они доставляют такой уровень наркоты и столько контрабанды, что Людо даже если полезет на него — не выживет. Все что нам делать — надеяться, что мы поймаем его на предательстве, за такое его убьет сам глава. Денис фыркает и напоминает, что это нереально и прочит Тома на спарринг, парень быстро кивает, убирая телефон. Думая, что сделает звонок после. — Что такое «Белый солнца?», — хмурится он, указывая на пачку сигарет в руках Жабы. Денис смеется. Говоря, что пользоваться переводчиком — грех. — Белое солнце, — поправляет Жаба, протягивая сигарету, — фильм такой есть «Белое солнце пустыни», русский, хороший… я тебе как-нибудь его покажу. С субтитрами конечно.

* * *

— Людо не согласился работать с главой Тоффи, так что — нас он не трогал, и мы не имеем право с ним больше связываться. Людо хоть мне и брат, но предательства не простит. Так что если Тоффи будет вставлять тебе палки, то проблема больше не наша. Прости, — как-то искренне, сожалея говорит Денис, — мы виноваты в этом. Хоть и косвенно, если хочешь — можешь идти к Людо и сказать, что на сделке был Тоффи, и что теперь он наезжает, но он ничего не сделает, выгонит, скорее всего и пошлет на все четыре стороны. Может немного попинает ногами или за избиение якудзы вырвет фалангу, один пес знает. Том все-таки закурил. Признается — страшно. И от этого мутит. — Нарыть на Тоффи нереально, даже если в нашем подчинение больше сотни народа и за плечами черный район, — объясняет Жаба, Том же делает затяжку, чувствуя, что его снова тошнит, точно так же как после матча. Не хочется, чтобы его вывернуло лепестками прямо под ноги Дениса. — Это вообще нормально. Он сам приперся на сделку? А потом его глава отказался, это нормально? — Том как утопающий хватается за последний круг, чтобы его задницу вынесло на берег. — Ну, все не совсем так… — напряженно тянет Денис, — Людо с их главой сошлись на мнение, что северная часть, где идет река общая территория, а устраивать войну черного района и города — нет смысла, отвоевать можно, подчинить нифига. А продажа контрабанды может идти и через Людо, но он сам определяет сколько и какого товара. — Все звучит куда радостнее и светлее, — устало выдыхает Жаба, достав из пачки новую сигарету. Раскуривая, Денис обиженно хмыкает, в качестве мести отбирая ее и показательно выкуривая, не вынимая изо рта, а потом воет, что горячо и обжег губы, — линия реки идет у границы города. Оттуда отправлять машины проще, разрешение ничье не нужно, Людо скрипя зубами отдал ему часть своего района, только лишь бы избежать всего этого дерьма с потасовками. — И знаешь… — Денис выкидывает сигарету, — мы вот распинаемся перед тобой, не потому что ты отделал Тоффи и не потому что пиздец, как доверяем, а потому что — если хоть что-то из сказанного попадет в уши Людо, мы отделаем тебя так, что ты ссать кровью будешь и поверишь в чудеса загробной жизни. Без обид. Вот теперь Том понимает, что перед ним те, кем они были всегда, Денис с кучей пушек и ножей под шубой, Жаба, в прошлом участник боев без правил — две руки Людо, которым он доверяет, как себе. И в их слова — веришь. — Надеемся это тебе поможет… мы все-таки два года с тобой протаскались, а это долгий срок, считай, некоторые через неделю дохнут, — Денис похлопывает по плечу и нагибается вперед, чуть приобнимая, — «не сдохни, парень», — вновь по-русски говорит парень и Люсайтор думает, что пора хотя бы стандартные фразы выучить. — Идем быстрее, — торопит Жаба, — тут все же ходят люди… а зная о том, что за ним ходит Тоффи я бы вообще не рискнул показываться на глаза сейчас, нас же потом и запишут в предатели. Денис кивает, отходя в сторону. — Держи, — русский подкидывает пачку сигарет, Томас ловит ее, хлопком сжимая руки. Люсайтор рассматривает белую пачку с картинкой и надписью на русском «Белое солнце», — а фильм, хороший. Том кивает, докуривая сигарету.

* * *

Заходя в раздевалку Томас садится на скамейку, пусто глядя на ноги. Во рту все еще горчит от сигареты, а в голове шумит. Парень открывает баночку с обезболивающим и закидывает в себя таблетку. Одну на два часа. Уже вторая на два часа. Но он слышит, как бешено стучит в его горле сердце, желудок сжимается и колит холодом — страх, мерзкое чувство. Оно лишает некоторых принципов, инстинкт самосохранения выше, он-то и заставляет пресмыкаться. Тому стыдно за свое поведение. Вот сейчас он бы выпил. Том смотрит на телефон, рассасывая таблетку в сухую, до туалета идти далеко, а вода в бутылке кончилась давно. В дверь стучатся и Тома снова подрывается, ненароком проглатывая таблетку, морщиться, от горечи, но идет открывать дверь, дергая ручкой, думая, зачем вернулся Денис. Вместо Денис на пороге стоит Марко, с банкой консервированного кофе в руках. Том как некстати вспоминает о приеме у Дока и резко отворачиваясь, понимая, что вновь начнет краснеть. Ему начинает казаться, что Марко все знает и знает о том, что лежит в сумке Томаса, словно Диаз сейчас подбежит к сумку, вывернет ее и начнет хохотать, показывая пальцем на лубрикат. Надо было его выкинуть сразу. — Привет, — улыбается Марко, не отводя глаза, что слегка напрягает, куда это у него делось смущение и робость? — поздравляю, это было круто, — ободряюще произносит мальчишка, проходя мимо Томаса, — ты долго еще? Том почти бегом заходит за Марко, кидая в сумку майку, которая привлекла внимание Тома и быстро закрывает сумку на молнию. Марко и сумку наедине он не оставит! — Ну, вообще мне надо было в душ… но, кажется, я освежился, — бормочет Томас, поправляя футболку, которая внезапно стала липнуть к спине. — Домой значит? — переспрашивает парень, присаживаясь на скамейку, сжимая в руках банку, делая пару глотков. — Ко мне? — Люсайтор хмурится, потому что что-то странное происходит, кофе так на Диаза действует или признание. — Если хочешь, — пожимает плечами мальчишка, — почему с другими не пошел отмечать? Было бы весело… — Я тебя ждал, — честно отвечает парень, вызывая улыбку на губах Диаза.