520

Марко спал в кровати Тома в широких для него спортивных штанах, которые держались только на завязке и черной непомерной футболке. Вроде Люсайтор не был широкоплечим и таким-то уж крупным, но футболка, постоянно сползала на одно плечо, а порядком захмелевший, после распитой на двоих из горла бутылки коньяка, Марко постоянно поправлял ее и извинялся. — У тебя привычка все прятать под кровать? — интересовался Диаз, глядя на то как Том вытаскивает из под шкафа бутылку коньяка, не брендового, но тоже, наверное, хорошего, Том сказал — себя травить (а уж тем более Марко) он не намерен. Диаз решил, что это пить можно. Жаль его раньше не посетила мысль, что нужно думать о том, что в рот свой тащишь. — Я выкину, — обещал нахмурившись Том, поворачивая крышку рукой, вытаскивая пластиковую пробку из горла, которая защищала от запаха. — Та не нужно, — лишь пожимает Марко плечами, протягивая руку. Том делает глоток первым, думая, что в нем борется два желания: пойти и дать по роже каждому из «А» класса и напоминать, что не все желудки переваривают бодягу, которую они пьют; а второй: искренне пожать руку, сказать спасибо, что вовремя принесли свою бутылку и каждому подарить по хорошему бухлу. Они курили даже не открыв окно, на улице было достаточно жарко и все тепло тянулось в дом, лучшим решением было закрыть все окна и занавески, в темноте всегда было прохладно. Марко все крутил пачку сигарет в руках, переменно делая затяжки, а потом решился спросить. — Что тут написано? — обычно это слова Тома, Люсайтору даже приятно стало — он знает то, чего не знает Марко. Он охотливо объяснял. — «Белое солнце», марка сигарет, считай подарок из заграницы… говорят, фильм такой есть, — повторяя слова Жеки, говорил Люсайтор, между словами делая небольшие глотки из бутылки. Литр на двух подростков - это много. Не удивительно, что их вырубило на середине фильма. Субтитры расплывались перед глазами и Марко махнув на это рукой, завалился на бок и спустя пару минут уже сопел, обнимая одной рукой подушку. Том все пытался вчитаться, но старый фильм с плохим качеством сделал свое дело — Люсайтор уснул даже не выключив фильм. Ему не особо мешали слова героев спать. Том проснулся не о того, что шумел телек, фильм давно закончился и телевизор отвечал зрителям черным экраном с бегающей полосой по диагонали. Том проснулся от того, что Марко пнул его в сторону, развалившись на кровати. Он определенно привык спать один. Люсайтор сонно моргнул. До бутылки было тянуться лень. В туалет идти тоже, он снова закрыл глаза, застывая. На границе он поймал мысль, что надо будет проветрить. Устало простонав, Том подвинулся от очередного толчка в сторону, даже не раскрывая слипающиеся глаза. потом был еще один, Марко уперся лбом между лопаток Тома и тот как бы не был против, если бы потом Диаз не толкнул его ребром ладони в лопатку и парню пришлось подвинутся еще дальше. А потом Том упал с кровати. В отместку выдернул из-под парня одеяло и уснул на нем, на ковре, дальше лень было двигаться. Уснуть сразу не получалось теперь, пришлось дойти до туалета и отлить, пришлось заставить себя это сделать. По пути подбирая бутылку, сделал еще пару глотков, чтобы лучше спалось. Марко сопел в подмятую под себя подушку, выпятив нижнюю губу. Том хмыкнул, обошел кровать и лег с другой стороны. Том не запомнил, в какой момент оказался снова на полу. На том же одеяле. * * * Том спит, поэтому он не слышит, как раскрывается дверь в его комнату, она не скрипит, она новая, хорошая и качественная. Парень спит крепко, потому что в нем почти пол литра алкоголя. Плюс минус, конечно, ведь бутылка не пустая, Марко много не впил. Отец делает два шага вперед, осматривая комнату, для полной картины не хватает пары девушек. Коробки из-под быстрой еды на углу, валялись под ногами, открытая и начатая бутылка стояла на прикроватной тумбе, а пачка от сигарет, которую было видно и от двери, валялась рядом, она была раскрыта. Запах был хуже, чем сам вид. Мужчина смотрит на Тома. Борясь с желанием подбить краем туфли, одеяло на котором спит его сын, поднять его за шкирку и спросить, что происходит. В какой-то момент он просто понимает, что это бессмысленно. Дверь закрывается так же тихо и Том этого не видит, не видит, как мужчина все же возвращается и накрывает Тома пледом стянутого со шкафа, стараясь не смотреть на пьяное тело на кровати. * * * Том просыпается снова, от удара по ребрам, морщиться и инстинктивно отмахиваясь рукой, видимо защищаясь от следующего. Повторного удара не было и Том, лениво разлепив глаза, тяжело вздохнул, перекатившись на спину. Марко стоит рядом, спрятав руки в карманы, а лицо за капюшоном, так что даже кончик носа не выглядывал. — Пять утра, — сонно возвещает мальчишка, отворачивая голову, как только понял, что Том смотрит на него. Голос Марко приглушен, то ли от капюшона, то ли от того, что большую часть вчерашнего дня он пил, кто его знает. Том сам чувствовал, как во рту жжет от желания пить. А еще легкие болят, сильно, так что сделать вдох и то больно. — Угу, — зевает парень, опираясь о кровать, чтобы встать, думая о том, что протрезвевший Марко теперь стесняется и его как бы пугать не хочется, так что лишний раз не стоит… просто не стоит открывать рот. Том смотрит на срач вокруг себя, побивает ногой покрывало, он не помнит как взял его, неужели так холодно было? Бутылка все еще стояла на столике. Раскрыв верхний ящик он смахнул в него ребром ладони пачку сигарет. — Кстати… — Том откашливается, словно взглянув на банку таблеток в ящике вспоминает, что по утрам ему бывает плохо, видимо от этого и легкие болят. Марко видит баночку с таблетками, но молчит и делает вид, что не слышит, как таблетки трясутся, когда закрывается ящик. — На, — Том крутит перед носом Марко его телефоном, вручая в руки, для этого парню приходится вытащить их из кармана. Том, пользуясь этим, хватает парня за запястье, самостоятельно вложив в опустевший карман Диаза телефон, и наклонившись ниже, говорит почти в самый капюшон, — тебе мама звонила, — почти шепчет он, стараясь не улыбнуться. Марко вздрагивает и почему-то не может сказать и слова, наверное, горло, так сказывается, сорванное от крика на матче, которое так непредусмотрительно лечили бутылкой горячительного. — Я ей сказал, что ты всю ночь был у меня… — царапает губу клыком, растягивая губы. Марко выдает перепуганное и тихое: «Что?», чувствуя, как сердце упало куда-то вниз, столкнутое рукой Люсайтора. — Да, мама твоя звонила, спрашивала ты где? А ты в такие дрова, что я решил ей сказать правду, — Марко вздрагивает в его руках, сжимая ладонь в кулак, которую держит Томас, — что мы были на матче, а потом отмечали… я ей даже сказал, что мы в баскетбол с тобой играли, — Том легко улыбается. — То есть… Марко судорожно думает о том, что именно будет говорить матери и как врать теперь. — Знаешь, что она сказала? — Том чуть склоняет голову, глядя в глаза Марко, которые видно с такого расстояния, даже если в комнате почти, что мрак, — « Я так рада… я давно предлагала моему мальчику заняться баскетболом, вдруг подрастет…», — Том хихикнул не удержавшись и Марко вслед за ним расслабленно выдохнул, — это так мило, она заботиться о тебе… не переживай, — хмыкнул Том отпуская его, — я сказал, что мы просто очень устали и ты забыл позвонить, вот и все… Марко слабо кивает головой, убирая руку, намертво цепляясь за телефон в кармане. Будто Том может вырвать его и громко заявит: «Мисс Диаз, все мои показания ложные, он пил, всю ночь». Марко думает, что дома его ждет взбучка, не будет же его воспитанная мать кричать на постороннего человека… — А твой отец, он… — парень неловко переминается с ноги на ногу, Том лишь пожимает плечами и говорит, что утро это зло и что ему срочно надо в ванную, если он подождет минуту, то Том его проводит. Марко быстро кивает. Том лишь пожимает в ответ плечами. Как-то натянуто. Том пытался. Не его вина. Только если косвенно. Хватая бутылку за горлышко, Том закидывает голову, делая пару глотков, заходя в ванную. Бутылка оказывается на сливном бочке унитаза, а пряжка на штанах Люсайтора звенит. Марко почему-то в этот момент отводит взгляд в сторону окна, словно наяву, через стену видит алгоритм действий Тома. — Ты ничего не забыл?! — выкрикнул Томас, рассматривая свое лицо в зеркало, висящее рядом, возле умывальника. Он оброс, понимает парень, сжимая в руках рыжий локон, затем почесывая щетину. На лице Тома она смотрелась ужасно, потому что была рыжей, светлой и мелкой. — Я ничего не брал, — фыркает Диаз. — Ну да… — выдыхает Том, застегивая молнию. Притянуто все за уши. Причем начинало казаться, что за уши осла. Но Том старается думать, что это просто отходняк, он сам до десяти, наверное, сегодня проспит. Он просит Марко взять жвачку во втором ящике в столе. Чтобы от него не пахло и его мать не ругалась. В ответ Том слышит, как скрипит колесики в ящике, выдвигая его. — Ну что, идем? — Марко чавкает жвачкой и Том чувствует как к горлу подкатывает кашель. Похоже, не лучшее утро.