520

Марко выскочил из дома, понёсся за Джонасом. Края белого халата парня ударяли Диаза по ногам, но он пытался настроить неровный шаг и перестать ускорятся. По пути до двора ещё три раза повернулись и напомнили — рот на замке, надо, зашьют. Марко решил, что хватит для него швов на сегодняшнюю жизнь, и молча кивнул. Джонаса это мало уверило, зато напоминать перестал. Марко думает, что он дерьмовый парень, что стоило хоть раз посмотреть фотки с Томом в его гостиной, как это делают нормальные люди, но нет… нормальность устарела, старая версия реальности, ее, увы, постоянно обновлять надо. Долбанная операционка. Он убеждается в этом, потому что среди двух тел не может разобрать, кто же отец Тома-то? Тот, кто выше, как Томас, или тот кто пониже. И кто второй вообще? Внутри что-то падает, когда Марко начинает подозревать, что местный капиталист Дейв Люсайтор притащил с собой адвоката. Это же… пиздец. — Молчи, — обернулся индус и дёрнул за рукав, ближе к себе, словно испугался, что Марко вырвется и понесётся к мужчинам и начнёт орать: «Помогите, убивают, арестуйте тут всех, и меня тоже! Я плохой мальчик!». Марко хмыкнул себе под нос. Джонас странно на него покосился, но потом, списав это все на нервы, даже отпустил, но казалось вот-вот скажет — «к ноге!». Интересно дают собакам такую кличку, как его имя? У соседки собака — Жизабель, может где-то по улицам и шарпей бегает, откликаясь на «Марко!». Док стояла рядом с ними, в расстояние трёх метров от хлипкого заборчика, не впуская их. Его казалось, не заботило происходящее, возможно причиной тому было, что свою банку кофе он пил третий час, и содержимого в нем никак не уменьшалось, иногда становилось даже больше. — Быстрее никак? — раздражённо говорил кто-то из мужчин. Вокруг было темно, Джонас объяснял, что фонари тут нельзя включать лишний раз, никто не должен видеть кого и когда заносят и как выносят. Марко не понял почему, но кивнул. Свои соображения спрятал куда поглубже. Это не его мир, нечего его трогать, ему итак не нравится чужое вмешательство, вон, проблемами в Марко плюётся, пытаясь выгнать. — Это частная собственность, мистер, вмешаетесь — полицию вызову, нет — бандитов. У них все равно общая методика, — Док оглянулся на ребят и вздохнув отвернулся, то как Док болтал своё кофе подсказывало, что в кофе действительно осталось только кофе. — Вы угрожаете? — Нужны вы мне, предупреждаю. Я же совет бесплатно даю, лечение у нас потом платное как-никак. Не забывайте. Док вылил остатки кофе на газон и смял банку, передав ее через забор. — Там урна, будьте добры, мы же с вами люди интеллигентного класса все же. В темноте рыкнули. Подойдя ближе, Марко рассмотрел Дейва, он был ниже своего собеседника, такой среднестатистический клерк. Странно, но он даже на Марко был похож больше, чем сам Том. Дейв передал банку мужчине повыше, тот удивлённо на нее покосился. — Просто выкинь, — нервно вздохнул Люсайтор и замер взглядом на Марко, словно понял, что тут случилось и в два счета оценил происходящее. Происходящее ему видимо не нравилось. Он, прищурился, и казалось, сейчас выкрикнет «Ага!» и кинется к Диазу. «Ага» никто не кричал, Дейв дёрнул заборчик с калиткой и направился в сторону Диаза. Марко думал, что сейчас самое время спрятаться за чью-то спину, но его ноги буквально прикрутили к земной коре, а жар раскалённого ядра проник в кости — было душно, холодно и страшно. Он не боялся отца Тома. Он почему-то испугался того, что сейчас его выгонят, оторвут от Тома, и завтра в школе он узнает, что Том умер, а Марко, как трус в это время сидел дома и по наставлению отца молился. Марко тяжело верить в Бога. Дейв бы схватил Марко за халат, крикнул бы что-то или зло прошептал, если бы между ними не пролетела та самая банка, которую вроде как хотели выкинуть. — Я обработаю вам рану, — успокоил второго мужчину Док, тот буквально тыкал ему в лицо свою поцарапанную банкой ладонь, — это были экстренные меры… не, вы можете ссориться, тащить сюда адвокатов, интерпол, спезнац и даже президента, мне все равно. Но вот ваш сын сейчас задыхается и поверьте, ему не стоит знать, чем именно, — Док указывает на второго мужчину и разворачиваясь, просит Джонаса проследить за «мистером шестеркой из государства» и подзывает двумя пальцами за собой Диаза, прося идти как можно ближе к нему. — Не забывай, его папочка не в курсе почему ты тут, но вряд ли он будет думать, что ты очень верный друг. Вынимать из драки старика я не хочу. Сритесь завтра. У вас потом будет много времени… Марко было хотел спросить, но просто закрыл рот. Не хотелось знать почему. Плевать на это. Завтра Том будет на той же кушетке, такой же тупой, как все углы в его доме. (все углы в домах прямые, не забывайте. Это тип шутеечка) — По закону я имею право… — начал было тот столб, которого пытался удержать индус. — По закону вы имеет блять заткнуться, а потом оформить свидетельство о смерти, а пока сделайте то, что вы так хорошо умеете делать — заткнитесь и кивайте, все! Дейв посмотрел на своего адвоката и замер на месте, давая понять, дальше он не пойдёт пока с ним не пустят адвоката. Марко было приказано молчать, делать вид, что он забыл английский, что он вообще немой, что у него вообще нет понятия, что такое слова и что они могут что-то значить. Но, увы, операционка в этой вселенной глючила, словно Марко был старой виндой. — У него ханахаки… — Напомните мне больше не работать с подростками, — вздыхает Док, — ну же, вы идете, или и дальше будете стоять и думать: сделать его экспонатом кунцкамеры или дать умереть по человечески, а может даже дать шанс помереть в глубокой старости, среди усыновлённых детей. Тонкий подъеб. Марко попытался скрыть усмешку. — В смысле?.. — Значит, будете думать… как знаете, я дал выбор, — пожал плечами Док, — эй, пигментный, сгоняй к нему, а то пока его отец сообразит, парень захлебнётся рвотой. Пошел-пошел! — подгонял мужчина, Марко оглянулся назад, Джонас в ответ закатил глаза и напомнил где лежат тряпки. Марко позорно бежал, хлопая дверью. Не хотелось снимать розовые очки, где Док крутой социапат, который знает, что надо делать. Хотелось верить, что хоть кто-то, что-то знает, а не просто тычет пальцем в небо и спрашивает у тучи — польёт дождь или все-таки Том умрёт. Дождя хотелось больше. Вот честно. Марко перепрыгивал ступеньки, два раза оступился и упал на коленку, во второй раз коленную чашечку прострелило болью, от чего бежать быстрее он не смог, от нервов даже перелом на ноге стал ныть. Кажется, все-таки пойдёт дождь. Тома тошнило, рвало несколько раз подряд, вода не помогала, Марко носился по комнате, почему в этот момент беспомощным чувствовал себя именно он. Диаз смотрел, как мучается человек и ничем не мог ему помочь, и не потому что глупый или не образованный, а потому что просто не знал. Не знал, что делать, терялся, нервничал, хотя пытался действовать четко и уверенно, но пару раз все же оговорился, запутался в словах и уверить Люсайтора в том, все прекрасно с первого раза не получилось. Вскоре желудочного сока становилось все меньше, что-то белое смешивалось с кровью и лепестками. Марко самого пару раз едва не стошнило. Жар возвращался, а их все не было. О чем можно говорить… целых двадцать пять минут? Это время казалось вселенной вечностью, будто кто-то двигал жизнь в замедленной сьёмке, то ли дав им шанс быть дольше, то ли мучая, как бы напоминая — вот, блять, страдайте сволочи, вы вообще мужика избили! Док ворвался в палату, спустя сорок минут, счастливый, растрёпанный и со шприцом в руке. Он дедовским способом проверил температуру, осмотрел глаза, послушал тяжёлое дыхание и спросил, как давно его перестало тошнить. Марко, который не отрывал глаз от часов, даже сумел время точно назвать. Тот покосился лишь единожды на руку Марко сжимающую руку Тома. Первое желание было одёрнуть, но Марко сдержался, дернул уголки губ в ответ Тому и сильнее сжал его ладонь. Ему плевать. Завтра вообще не может быть шанса так сделать, они же в разных кабинетах сидят, а общих, увы, не наблюдается… — Обезболивающего и ты сможешь даже послать отца нахер и не один раз, — хмыкнул мужчина, — как я послал его адвоката. Прекрасный человек, до последнего стоит… — И что вы сделали? — Марко удивлённо покосился на мужчину, того мало смущалось, как двусмысленно Диаз сжимал ладонь Томаса, сидя рядом на кушетке, все так же придвинутой впритык. — Кофе угостил, — улыбнулся тот, протерев изгиб локтя на руке Томаса, тот устало прикрыл глаза, думая, что ему уже все равно, единственное, что реально напрягает, так это едва двигающийся язык.

***

Наверное, обычно, как бывает или должно быть, скорее всего, по возможности, как это обычно делают, многие родители врываются в палату и рыдают, обнимая детей… так вот… Марко думал, что ему скорее всего выдадут подзатыльник, оскорбят, обнимут и поплачут потом. Отец Тома переплюнул все рамки. Он просто сел. На пол. Кушеткой рядом с Марко побрезговал. И молчали. Все молчали. Марко все ещё нервно сжимал холодную ладонь и время от времени считал пульс. Дейв время от времени на все это косился, и кажется, был в курсе всего. — Адвокат дал подписку о неразглашении. — Спасибо, — Марко выдал на автомате, вежливость ему вбили в голову вместе с писанием. На него посмотрели, отвели взгляд и продолжали мять свое дизайнерское пальто. — Выйди. — Сядь. Марко просто замер, стоя на месте, нагретая собственной задницей кушеточка манила обратно, предлагая уснуть. — Дай мальчику поспать, — раздражённо вздыхает мужчина. Сидя на полу он смотрелся комично, хотя еще недавно в темноте улицы выглядел угрожающе и как-то представительски, а сейчас вот, напуганный, сонный клерк, у которого кроме дизайнерского пальто ничего и не осталось. — Я не хочу… — уверил парень, растерянно оглядываясь на Люсайторов. Дейв хмыкнул, мол, кому ты чешешь-то. Хоть раз, но Марко может побыть эгоистом для своего же организма, он итак ложится в одиннадцать, встаёт в семь, когда половина его одноклассников и не думает о сне раньше двух. Он итак примерный. Он не пьет даже кофе, черт, кофе! Забавно упрекать в контроле родителей, которые пропустили первые сигареты и глотки скотча ребёнка. Просто ребенок сволочь. — Я хочу, можете уйти оба? — просит Томас, осторожно вырвав свою руку из ладони парня, и положив ее на живот. — Но кто-то должен остаться же… — Ага, этот смуглый, норм чел, не трогает хоть. Марко выглядел действительно растерянным, не зная куда именно ему идти, казалось Том пытается их выгнать, понимая, что не один просто так не уйдёт. — Но… — Просто уйди, — просит Том, медленная речь его нервирует, он хочет так же быстро посылать взад как ранее. Марко переступает через свою гордость, как через порог палаты, когда закрывает дверь. Нет, он бы мог сказать себе — это ради Тома, он просто хочет оставить его с отцом, дать поговорить, все же есть о чем, все же обоим мозги прели. Но… но у него был чёрный пояс по рефлексии с тремя золотыми полосочками и дан сенсея. Кому угодно фору даст. В первые минуты казалось, что открой он сейчас дверь, там никого не окажется, так тихо там было. Стоять у двери не было смысла, не ну он был… только в том случае, если бы это был триллер, и Дейв собирался убить Тома. Но тут не серил. А жаль. В сериале главный герой всегда живёт долго, ведь не зря по тринадцать сезонов снимают. Джонас находит парня в главном зале, на диванчике, с поджатыми под себя ногами в странной полудрёме. Выдаёт подзатыльника и посылает матом в кабинет к Доку, там диван есть, даже лучше чем тут, добавляя еще, что в ординаторке постоянно ходят и медсестра просто выгонит оттуда Марко. Джонас сам часто спит в кабинете Дока, пока тот не начинает оттуда его выгонять, потому что сам хочет спать. Ступеньки двоятся перед глазами, а кабинет давит разноцветными картинками, а ещё Марко не знает где тут выключатель и просто засыпает, накрывшись халатом с головой, выпив остатки кофе со стола, думая, что не будь обновления в операционной системе его вселенной, он бы спросил разрешения, а еще бы сидел и ждал Дока, послушно сложив руки на коленках, сидя на самом краюшке в уголочке. Вот так вот.