Свеча на ветру

Глава 4 Июнь, 1365 год. *** — Господин полковник! Досье на кандидатов… — Да, спасибо, Хьюз, — кивнул князь. — Господин полковник! — секретарь подобрался, выпрямляясь. — Пришёл вызов… — Вам? Уже? — Да, господин полковник. С утренней почтой. — Отлично! Вам нужна характеристика и направление, как я понимаю?Передайте в кадровый отдел, пусть всё подготовят. И я лично напишу вам рекомендацию, особенно следует отметить вашу компетентность и расторопность. — Спасибо! Я позволил себе указать при запросе, что вам может понадобиться новый секретарь. — Вот как? Отлично, и кто кандидаты? — Четверо, господин полковник. Осмелюсь обратить ваше внимание на двоих, лэра Аллена Грина и лэра Джеймса Конга. Оба с отличием закончили высшую школу, имеют великолепные рекомендации. Оба выходцы из низших слоёв. — То есть добились всего сами? — Да, господин полковник. Я положил их первыми. Двое остальных тоже хороши, но, на мой взгляд, они принесут больше пользы в других отделах. В этот раз в высшей школе третьего департамента удачный выпуск. — Какое соотношение слоёв? — заинтересовался Дэвид. — Из сорока восьми человек, шесть из крестьян, семь из семей рабочих, десятеро из ремесленников, десять из торгового сословия, девятеро из среднего класса и шестеро из высшего. — Вот как! — приятно удивился князь. — В этот раз соотношение низшего класса и аристократов почти одинаковое. — Если смотреть по отдельности, да. — Молодцы! Значит, императорский проект работает и хорошо! — Конечно! — горячо проговорил Хьюз. — Когда в каждом крупном селе появились средние школы, сразу увеличилось число учеников в высших. Ведь начальные дают только самые азы, а потом уже от каждого зависит, пойдёт ли он учиться дальше. — Верно, чтобы стать равным, нужно приложить усилия, — согласился князь и кивнул, приглашая в кабинет заглянувшего старшего дознавателя с кипой бумаг. — Входите, Шнайке… *** — Не реви, — Николас решительно отстранил Лекса. — Мы вернёмся с победой! — Или не вернётесь вовсе, — чуть слышно прошептала кира Феодора, наблюдавшая за сценой прощания. — Конечно, и ты будешь героем! — шмыгал носом Лекс. — Даже не сомневайся, я вернусь и напишу заявление на землю. Хочу получить свой кусок где-нибудь на юге, чтобы посадить сад и поставить хороший дом. А ещё лучше участок с домом, у нас-то на море уже всё разобрали. — Но Николас, там же, наверное, кто-то живёт! — И что? Когда мы придём в империю, всех богатых выгоним и заберём себе их землю и всё имущество. — Разве так можно? — ужаснулся Лекс. — Почему нет? Это всё награблено у простого народа. А, значит, нужно отобрать и разделить между нуждающимися. Я давно хотел завести собственное дело, Вождь не запрещает этого, главное вести хозяйство в соответствии с курсом Учителя. Ну, ладно. Мне пора. Жди меня с победой! — Обязательно! — Отобрать и поделить, отобрать и поделить… — ворчала кира Феодора. — Сорок лет прошло, а ничего не изменилось, всё так же — отобрать у одних и разделить между другими. Ничего нового не придумали и ничему не научились. — Как это – не научились? — возмутился Лекс. — Так! — отрезала старуха. — Ни одного нового завода не построили, ни одной фабрики. Кустарных мастерских пруд пруди, а большого производства нет. — Как это нет? А сталелитейный, а керамкомбинат, а паровозостроительный, а фабрика дирижаблей? — И всё это наследие проклятого режима подлых эксплуататоров! — ехидно заметила кира Феодора. — Оборудованию сорок лет самое малое, уже разваливается всё! — С чего ты взяла? — С того, что на рабочих местах увеличились несчастные случаи, люди гибнут на фабриках и заводах. Вон на прошлой неделе в шахте оборвался трос лифта, погибла вся смена, а никто даже не подумал проверить тросы на остальных лифтах. — Да откуда ты знаешь? — чуть не кричал Лекс, не слышавший ничего такого. — Тише! Понятно, что об этом не скажут в новостях. У киры Леонсии там погиб брат, она ездила на церемонию прощания, рассказала, как вернулась. — Наверное, это просто случайность, — с сомнением проговорил Лекс. — Конечно, и опрокинутая на рабочего тележка с кипящим оловом тоже случайность, а изношенные колёса вовсе ни при чём, — устало ответила кира Феодора. И, помолчав, добавила: — Вы многого не знаете, и не хотите узнавать. Жить в мире иллюзий проще. — Почему это мы живём в таком мире? — Потому что… ты на самом деле веришь, что ринийская армия и добровольцы смогут победить имперцев? Да их армия во много раз превышает по численности нашу. Им даже стрелять не нужно, они массой задавят. — Когда мы войдём в Империю, поднимутся все угнетённые! — Угу, чтобы надрать вам задницы, — ругнулась кира Феодора. Слышать такое из уст воспитанной ещё до переворота бабушки было настолько дико, что Лекс прекратил спор. *** Девичьи спальни в дворянских семьях всегда делали светлыми. Вот и у княжны Элизабет она была словно наполнена солнцем — кремовые шёлковые обои на стенах, камин, облицованный светлым мрамором, широкая кровать. Сквозь неплотно закрытые портьеры пробрался тонкий луч и теперь гулял по полу солнечным зайчиком. Элизабет, ещё сонная смотрела за медленно ползущим пятном, просто так без единой мысли. Будто и не ждут её перемены, будто всё будет, как всегда. Но обручальное кольцо на тонком пальчике не позволяло забыть, что немного ей осталось жить в девичестве, уже этой осенью Элизабет пойдёт к алтарю и рядом с обручальным появится брачное кольцо, с массивной печаткой — гербом семьи супруга. Подумать только, она станет княгиней Вильчур! Ну и что, что жених всего лишь младший брат? Семья будущего мужа богата, им достанется немаленькое имение и хороший счёт в банке. И это не говоря уже о блестящей карьере Дэвида, его супруга сможет получить даже придворную должность, если захочет, конечно. Элизабет немного помечтала о том, что она станет… камер-фрейлиной, например… или даже статс-дамой… девушка представила себя в придворном платье со шлейфом, с приколотым на груди справа шифром*… и решила, что не очень-то и хотелось. Другое дело прийти в роскошном туалете, в бриллиантах и мехах, гордой супругой князя. Эта картина определённо понравилась ей намного больше. В двери тихонько постучались, и, бросив короткий взгляд на часы, Элизабет поняла, что горничная больше не позволит ей предаваться сладким мечтам в постели — девять утра самое время для начала дня молодой девушки. Это потом, когда она станет замужней дамой, ни одна служанка не посмеет нарушить покой госпожи. — Входи! Невысокая и худенькая, больше похожая на подростка, чем на взрослую девушку, Памела буквально проскользнула в узкую щель приоткрытой двери. — Доброе утро, леди Элизабет! Как прошла ночь? — Хорошо! — княжна потянулась, спустила ноги с кровати и подошла к окну. Горничная уже отодвинула тяжёлые шторы, и мягкий утренний свет обрисовал фигурку княжны. Элизабет не придерживалась вошедшей недавно в моду худощавости. Юные и не очень девушки стремились к плоским мальчишечьим фигурам, буквально истязая себя жестокими диетами. Княжне не нравилось, что этому увлечению поддаются даже девушки из хороших семей, забывая, о том, что предназначение дворянки родить крепких наследников. А как можно выносить здорового ребёнка, если сквозь кожу торчат кости? Девушка с удовольствием оглядела себя в зеркало, а что? Всё при ней – и высокая упругая грудь, и широкие бёдра, и тонкая талия, можно даже не пользоваться корсетом. Вот это веянье моды Элизабет как раз поддерживала, несмотря на то, что знатных девочек приучают носить жёсткий корсет чуть ли не с годовалого возраста, она ненавидела это пыточное приспособление для леди. Как же Элизабет завидовала в детстве Пэм — девочка из простонародья не обязана была его носить. Памела хлопотала, готовя утренний туалет — в нём Элизабет проходит до выезда на прогулку. Обычно для этого времени суток подбирали платья спокойных светлых тонов, в отличие от более ярких вечерних туалетов, или тёмных прогулочных. Девушка придирчиво осмотрела платья, приготовленные горничной — светло-зелёное, абрикосовое и серое с розовым отливом. Последнее княжна убрала сразу, такой цвет она не любила. — Подать другое платье, леди Элизабет? — Нет, я надену зелёное. И я же просила тебя, Пэм, не приносить это серое. — Простите, леди Элизабет… Однако раскаянья на узком личике горничной не было, хитренькая, как лисичка, она была молочной сестрой княжны и выросла вместе с ней, потому и позволяла себе небольшую вольность, разумеется, в отсутствие посторонних. — Мне кажется, что это платье тебе нравится? — Очень, леди Элизабет! — Памела прижала к груди кулачки, с восторгом глядя на нежный шёлк. — Ну что ж, я подарю его на твою свадьбу. — Ой! Спасибо! — Не за что, тем более что жениха у тебя пока нет, — улыбнулась княжна. — За этим дело не станет! — засмеялась Памела, расправляя складки на пышной юбке и завязывая пояс кокетливым бантом. — Ах, как вы, наверное, счастливы! Князь такой видный мужчина. И опытный… — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась княжна. — Ну, мужчина же должен уметь доставить удовольствие женщине, так всегда говорят. — Памела! Как ты, невинная девушка, можешь говорить о таких неприличных вещах? — Почему неприличных? Это же нормально, когда муж и жена ложатся вместе и там… — Пэм, благородной девушке ни к чему получать плотское удовольствие, — наставительно проговорила Элизабет, — дело аристократки произвести на свет наследника и, желательно, не одного. А тешить похоть — это прерогатива мужчины. У него для этого будет младший муж, я же готова принимать в своей постели супруга только в благоприятные для зачатия дни. — Но это же так скучно! — воскликнула наивно горничная. — Не думаю, что хозяйке большого поместья будет время скучать, — улыбнулась Элизабет, твёрдо уверенная, что именно в этом предназначение аристократок. — Ну, хватит об этом, это уже становится неприличным. Новая мода, когда вместо прямых платьев с невыраженной талией появились пышные юбки, напоминающие кринолины прошлого века, богато украшенные широкополые шляпы, узконосые туфельки, превращала женщин в диковинные цветы, и очень нравилась Элизабет. Разумеется, она не будет носить тяжёлые роскошные одежды бабушки — старая княгиня иногда ещё появлялась в них на публике, но надеть днём задорное платье, а вечером длинное, со шлейфом и одинаково удобно чувствовать себя и в том и в другом, было ей под силу. — Готово, леди Элизабет, — горничная закрепила последнюю прядь шпилькой и полюбовалась на получившуюся причёску. — Очень хорошо, — одобрительно заметила княжна, склоняя набок голову, чтобы лучше рассмотреть простую и красивую укладку. Девушка надела на руку тонкий браслет, подходящий к кольцу на руке и вышла из комнаты — день только начался, впереди было запланировано много дел. *** — Доброе утро, милорд, — сухощавый камердинер вежливо склонил голову, приветствуя Дэвида. — Доброе утро, Стефан, как здоровье Элис? — Благодарю вас, милорд, ей уже гораздо лучше. Врач, которого вы прислали, выписал ей совсем другие лекарства, они очень помогли. — Рад это слышать, Стефан. И, пожалуйста, не экономь в следующий раз на здоровье жены. Это дороже любых денег. — Не буду, — камердинер стряхнул невидимую пылинку с мундира, не сообщая, что врача отказалась вызывать сама Элис, почему-то решившая, что просто простудилась, кто же знал, что это была легочная горячка, и ещё немного, её было бы не спасти. Но новые лекарства, сделанные из каких-то трав с добавлением вытяжки из серой плесени, оказались поистине чудодейственными, а государственная программа, действующая при лечении среднего и низшего класса, делала их вполне доступными. Для знати лечение было недешевым, и за счёт этого можно было позволить почти бесплатное лечение для остальных. — Какие новости внизу? — не то, чтобы князя на самом деле волновали сплетни о жизни слуг, но спросить об этом он считал делом каждого хозяина большого поместья. После того, как княгиня Мария подтвердила предварительный сговор с князьями Секришскими о браке Элизабет и Дэвида, ему было передано большое поместье, то, что полагалось по завещанию отца. Вильчур владели немалыми землями, были богатым и уважаемым родом, и могли позволить себе выделять по владению каждому сыну. Пришлось брать краткосрочный отпуск и отправляться в поместье, чтобы отдать некоторые распоряжения лично. Хорошо ещё, что конфликт с Ринией, похоже, завершится присоединением к империи новой провинции. Войска уже подошли к границе, выкинув плохо обученных ринийцев со своей земли. Дэвид читал донесения с временно оккупированных территорий и знал, что поведение нападавших ничуть не отличалось от того, что они творили у себя, сразу после переворота. Сведений о жертвах среди населения было достаточно, чтобы крестьяне сами вставали на защиту своих домов, не дожидаясь прихода регулярной армии. Словом, весь конфликт с ринийцами оказался весьма предсказуемым, только это и позволило Дэвиду подать прошение на отпуск. Поместье носило название Лорвус и стояло на берегу целой цепочки озёр: Белого, Малого и Птичьего. Располагалось оно недалеко от столицы, к югу, и пользовалось заслуженной славой и по красоте усадьбы, и по богатству, а особенно из-за хорошего климата. — Всё, как всегда, милорд. Только один из лакеев собирается увольняться… — Почему? Ему не нравится здесь работать? — Нет, милорд. Просто ему уже скоро пятьдесят лет, он не справляется. Вот и не хочет дожидаться, когда уволят, предпочитает уйти сам. — Есть куда уходить? — Да, от родителей ему достался небольшой домик и сапожная мастерская при нём. — Он умеет шить обувь? — удивился Дэвид. — Не знаю, милорд. Но у его сестры есть сын, он там пока работает. Кажется, Андрэ собирался его оставить, говорил, что сам-то уже не научится, но хоть кожи резать, да дратву** сучить и вощить сумеет. — Не забудь напомнить мне, чтобы я выписал ему премию к выходному пособию. Думаю, что лишней она не будет. — Конечно, милорд. Князь спустился в столовую, где его уже ждал накрытый завтрак и стопка газет. Во время еды он принципиально не включал телевизор, считая это неправильным. Неслышно вошёл дворецкий, надменный, будто родился в этой должности, подал поднос, на котором лежало запечатанное письмо. Лорд Дэвид вскрыл конверт, но первые же строчки заставили его забыть обо всём — вдовствующая княгиня сообщала ему о смерти старшего брата — его с супругой убили по пути в поместье. Бандиты из разбежавшихся соединений ринийцев совершили нападение на поезд, погибло много людей, в том числе и брат. Племянница, восьмилетняя Анна спаслась чудом, спрятавшись в багажное отделение. Нападавших поймали, ими оказались дезертиры из ринийской армии, их приговорили к повешению, но погибших было не вернуть. Теперь, ответственность за воспитание племянницы ляжет на плечи Дэвида и его будущей жены — вдовствующая княгиня, к несчастью успела к этому времени стать послушницей и заниматься внучкой не имела права. К тому же срок её послушания уже подходил к концу, и княгиня Мария собиралась уйти в монастырь Пламени сразу после свадьбы младшего сына. Дэвид медленно опустил руку с письмом. Поместье Лорвус он так и не успеет обжить, как следует — теперь его место в родовой усадьбе. Как же всё не вовремя! ______________ *Фрейлинский шифр, фрейлинский вензель, фрейлинский знак, шифр с вензелем —золотой, усыпанный бриллиантами знак отличия, который носили придворные дамы в должности фрейлин. **дратва. ы, ж. (польск. dratwa < ср.-в.-нем. drât проволока). Крученая просмоленная или навощенная нитка для шитья обуви, кожевенных изделий.