Свеча на ветру

Август - сентябрь, 1365 год. Дэвид ещё раз прочёл приказ и отложил лист в сторону. Было понятно, почему император обращал особенное внимание на уцелевших аристократов и их потомков: восстанавливать новую провинцию лучше тем, кто имеет здесь свой интерес. Но сам князь Вильчур думал иначе, считая, что старики уже ни на что не годятся, а молодёжь, выросшая при новой власти, вряд ли искренне будет готова помогать имперцам. Скорее, наоборот, хорошо если бомбы не станут метать, а то и такое может быть. Он уже второй месяц находился в Ринии начальником отдела Департамента, но до сих пор удивлялся тому, что успел увидеть. Роскошь, в которой жили представители Внутреннего отделения партии, поражала даже его, с детства привыкшего к достатку. Может, дело как раз в длинной череде благородных предков? Или причина была в том, что в империи не принято было выпячивать богатство? Дэвид не понимал мрамора в жилых комнатах обычного дома, позолоту и лепнину на низких потолках, хрустальных люстр, размером, скорее, подходящих к каким-нибудь учреждениям. Но больше всего его поразили оленьи рога, прибитые над входной дверью и покрытая сусальным золотом миниатюрная фигурка их вождя. Яркий солнечный свет лился в окно, и Дэвид подошёл к нему, потянул за штору. Внизу, на площади были установлены палатки для временного пребывания ринийских солдат, ожидающих отправки домой, и с каждым днём количество их уменьшалось. В двери кабинета постучались, и на пороге появился секретарь. Аллен Грин, двадцатидвухлетний парень, только недавно закончивший высшую школу, был выбран из нескольких кандидатов и пока вполне устраивал Дэвида. Немного не хватало опыта, но это временно — главное, что Аллен старался. И то сказать, мальчик из крестьянской семьи, своими способностями и бешеным трудолюбием получивший такую высокую должность, готов был из кожи вылезть, но не потерять своего места. Князь читал его досье, удивляясь, с каким упорством юноша шёл к своей цели. Родители Аллена жили на хуторе, и кроме него в семье было ещё четверо детей. Старшие братья пошли по стопам родителей, наследник жил вместе с ними на хуторе, а второй после женитьбы отправился на запад, покорять новые земли. Старшая сестра вышла замуж за ремесленника и переехала вместе с ним к морю — муж занимался перламутром. А младшая училась в средней школе, осваивая профессию вышивальщицы. Девушки редко шли получать высшую ступень, предпочитая обучиться ремеслу и найти мужа. Но даже среди них встречались умные и талантливые медики, учителя, служащие… Дэвид мог бы вспомнить не одну даму, прославившую империю, например леди Элина, великолепный физик. Или лирна Аспазия, уроженка Ринии — её семья бежала оттуда после переворота, зато империя приобрела замечательного ботаника, открывшего и описавшего новые растения на юге. За выдающиеся заслуги женщину наградили Алым Крестом и титулом баронессы. И таких примеров было немало. Секретарь неслышно подошёл к столу, положил папку и замер, ожидая распоряжений. — Что-то ещё? — князь отложил в сторону последний подписанный лист. — Да, господин полковник. В приёмной ожидает старший дознаватель Шнайке. — Пусть заходит. И, Аллен, перепечатайте вот эти документы. Шнайке посторонился, пропуская секретаря и, поздоровавшись, опустился на стул. — Что скажете? — Дэвид устало смотрел на дознавателя. Работы было непочатый край, четверть города лежала в руинах, не работали школы, заводы и фабрики, в магазинах стояли огромные очереди, приходилось присылать патрули, чтобы навести хоть какой-то порядок. И хоть гражданскими делами занимался наместник и его службы, князю тоже дел хватало. Дознавателя он ждал с утра — тот как раз разбирался с участившимися случаями ограбления брошенных квартир в центре города. И, попутно, убийствами на окраинах: по всему выходило, что часть трупов при жизни были бывшими владельцами богатых домов. А это значило, что бандиты перестали только грабить и начали убивать. — В предместье снова найдено тело мужчины, предположительно пятидесяти лет, без одежды, со следами удавки. Поступило четыре заявления о кражах, два раскрыты, преступниками оказались дети, похитившие продукты. Их отправили в приюты, пострадавшим возместили похищенное. Две кражи снова в центральном районе, похищено… — дознаватель открыл папку и начал перечислять, но Дэвид остановил его. — Следы преступления? — Всё, как в предыдущих случаях: проникновение через форточку, потом открывают замок изнутри, выносят всё самое ценное и уходят. Правда, в этот раз, похоже, что после в квартиру ещё кто-то заходил, искали бессистемно и без опыта. Князь слушал дознавателя и думал, что наводить порядок в новой провинции придётся ещё очень долго. *** — Ау! Есть кто дома? — Лекс кричал больше для того, чтобы дать возможность друзьям привести себя в порядок, если они заняты. После того, как ребят застали в очень пикантной ситуации, он предпочитал сообщать о себе прямо с порога квартиры. — Входи, — судя по смущённому виду Лео, предупреждение было не лишним. Лекс втащил в комнату ящик из-под снарядов и, с гордостью, поставил его прямо посреди комнаты. — Вот! — Ух, ты! — восторженно воскликнул Дей, приседая рядом с находкой. — Тумбочка получится или полка, да? — Да. Если надо, я ещё принесу. — Посмотрим, — кивнул Лео. — Ты обедал сегодня? — Да, мне налили порцию, — Лекс заглянул в свою комнату. — А где Никки? — С утра нет, — ответил Лео. — Он куда-то в центр пошёл, я видел. — Дей уже убрал в сторону ящик и искал в тумбочке инструменты. Вытащил кусачки и сомнением посмотрел на них: понадобятся? Решил, что лучше достать лишнее, чем потом искать недостающее. — В центр? — растерялся Лекс. — Никки говорил, что собирается сегодня поискать работу на вокзале. — Угу, верь больше, — фыркнул Дей. — Сколько он уже работу ищет? Месяц? Говорю же, он шёл в центр, там ещё твоя консвера-то… —Консерватория, — нетерпеливо поправил Лекс. — Что дальше? — Ты же знаешь, я там с владельцем магазина договорился, чтобы он работу Лео забирал… Лекс знал, что Верхний друга умел делать красивые вещи из соломки и лозы — научили в приюте — и теперь зарабатывал тем, что плёл корзинки и коробки. — Вот, там я и увидел Николаса. Он куда-то по проспекту Восстания шёл. — Странно… — И ничего странного, ему, где бы ни работать, лишь бы не работать, — проворчал Дей. Алексиус промолчал. Николас в последнее время стал каким-то злым, часто возвращался с запахом, брал сильно и больно, не считаясь с состоянием Нижнего, а укусы и синяки теперь постоянно украшали тело Лекса. Было очень страшно видеть, как изменился любимый за короткое время. — А вот, кстати, там твою косн… — Консерваторию, — снова поправил Лекс. — Слушай, Дей, ты же умный парень, а такое простое слово запомнить не можешь. — Не могу, — развёл друг руками. — Тебе бы учиться, — проговорил Лео. — Поздно, — отмахнулся Дей, аккуратно убирая дощечки с ящика. — И вовсе нет, я слышал, что в империи учиться могут все, кто захочет! — Лекс энергичным кивком подтвердил свои слова. — Угу, а где денег взять? Это же буржуи, они так просто ничего не делают. — В том-то и дело! — горячо проговорил Лекс. — У них начальная и средняя школы бесплатно, а потом нужно выдержать экзамен, и если ты сдал на хорошо или отлично, то тебе дают государственную стипендию и можно учиться дальше! Я видел объявление, что в управу может прийти любой желающий. — И что, прям очередь стоит? — недоверчиво спросил Лео. — Не стоит, но люди идут. А тебе тоже нужно сходить туда, зарегистрироваться. — Ага, прямо так и сходить, — Лео показал на культю. — Или пусть Дей сходит, отнесёт документы. — Зачем? — Всем, кто получил увечье, дадут пенсию. — Нет, — отрезал Лео. — Я не калека и могу зарабатывать сам. — Можешь, — согласился Лекс. — Только вам помощь лишней не будет, а Дей сроду не скажет, что ему трудно. Лео глянул на Нижнего — парнишка действительно осунулся и выглядел уставшим. Скоро зима, а вся одежда осталась в разрушенном доме, да и прав Лекс: Дей умный, ему учиться бы надо. А, к дьяволу гордость, пусть платят, хоть такое подспорье. Николас пришёл поздно, пьяный, пропахший табаком и дешёвыми духами. Лекс даже чуть не заплакал от обиды: он надрывается на работе, а партнёр изменяет ему непонятно с кем. Пьяные поцелуи и дрожащие ладони на теле вызывали сегодня отвращение, и парнишка стал отпихивать руки Верхнего. И получил удар по спине. — Сучонок, не дёргайся! — Николас придавил партнёра, затыкая ему рот, но выпитое вино помешало довести дело до конца и, ткнув пару раз Лекса кулаком, он уснул. А парнишка долго лежал, глотая слёзы — любимый, ещё пока любимый, изменился настолько, что впору караул кричать. Почему же так? Лекс понимал, что оправдания уже не проходят: тот же Лео, потерявший на войне ногу, сумел начать жить заново и даже нашёл себе работу, помогает своему партнёру. Почему же Никки так не делает? Почему? *** Княжна Элизабет отложила письмо от жениха и задумалась: свадьба откладывалась на конец года. Князь Вильчур не свободен в своих желаниях и находится на службе, а обстановка в присоединённой провинции очень сложная и уехать даже на пару недель нет никакой возможности. Придётся подождать. Жаль, что они не успели заключить брак до начала этой нелепой войны. Сейчас Элизабет была бы уже княгиней Вильчур и жила в родовом поместье мужа, присматривая, чтобы там всё шло, как должно. Слуги справляются, это безусловно, но хозяйский пригляд необходим. И за племянницей супруга могла бы присмотреть. Элизабет вспомнила печальную девочку, представленную ей на последнем совместном с женихом обеде. Малышка потеряла родителей, ей сейчас так необходима забота и ласка любящих близких, а вместо этого приходится жить в пустом доме только с гувернанткой. Бедная девочка! Княжна вздохнула и промокнула платочком глаза. Она сделает всё, чтобы Анна обрела в её лице доброго друга. И ещё не решён вопрос с младшим супругом князя. Элизабет понимала, что Дэвид после свадьбы вновь вернётся на службу и приедет очень нескоро. А он ведь сильный и темпераментный мужчина, ему необходима разрядка. И не полковых же шлюх для этого приглашать! Элизабет шкодливо улыбнулась, подумав, что если бы гувернантка услышала сейчас её мысли, получила бы такой шок! Не может воспитанная леди даже думать о подобных вещах! Но княжна была уверена: хочешь счастливую семью, думай о нуждах мужа. Мужчина должен служить своей стране, чести и семье. А женщина - сделать так, чтобы ему было, куда возвращаться с поля сражения.