Свеча на ветру

Январь, 1366 год Праздники быстро сменились на привычные серые будни, оставив позади искристое шампанское, запах настоящего шоколада и веселье. И опять у Лекса было — собрать бельё, постирать, высушить, погладить. Хорошо ещё, что в середине осени привезли два больших агрегата, оказавшихся настоящими машинами для стирки белья. В огромный чан закладывались простыни, наволочки и полотенца, добавлялось жидкое мыло, крышку следовало закрыть, как можно более плотно, чтобы наружу не выливалась вода и не лезла пена. И нажать кнопочку на боку чана: тогда внутри него начинал медленно вращаться центральный стержень с короткими, косо поставленными лопастями, перемешивая бельё. Простирывалось оно не очень, но всё же не руками жамкать. Для ручной стирки и так оставалось немало: вся униформа медиков и докторов. Тяжёлая работа, даже для мужчин, и Лекс искренне не понимал, почему прачками работают в основном женщины. Но в этом году у них появился ещё один работник, пожилой мужчина, и теперь у Лекса было целых два выходных. Нет, полноценный один, после суток парень отсыпался, но потом в его распоряжении оказывался целый день! И парнишка наслаждался им, гуляя по празднично украшенному городу, рассматривая нарядные витрины, изобилие в лавках и магазинах и невольно сравнивая с прошлым годом. Для неизбалованных жителей появившиеся в большом количестве яблоки и груши казались роскошью, что уж говорить про шоколад? Цены на всё это, конечно, кусались, но платили Лексу теперь столько, что он мог в день получки купить себе и друзьям что-нибудь вкусное. Их маленькая компания неожиданно стала напоминать семью, где был строгий дедушка — кирас Димитриус, заботливый братишка — Деймос, и его старший партнёр — Леонидас. И пусть у них были разные фамилии, пусть кривится в их сторону кира Филлис, вернувшаяся от сестры, пусть думают про них непотребное, шепчутся про оргии и разврат, но у них просто семья, где несколько одиноких людей нашли друг друга в огромном мире. Всё чаще они выбирались на прогулку, и странно было видеть, как по улицам гуляют четыре человека и кот, такие разные, но всё же — вместе. Да, на коленях Лео обычно сидел кот, получивший имя Фис, и крутил головой по сторонам. — Смотрите! — Лекс показал на украшенное гирляндой дерево. В ночной темноте оно светилась крохотными огоньками, будто на каждую веточку опустился светлячок. — Красиво, — согласился Дей и наставительно проговорил: — Лекси, ты снова снял перчатки. Надень сейчас же! Тебе же нельзя морозить руки. — Всё, уже надеваю, не ругайся… — Не скажете, кирас, почему вашему другу нельзя охлаждать руки? — прозвучал незнакомый и доброжелательный голос. Молодые люди оглянулись и увидели, что их пожилой друг разговаривает с представительным имперцем. Кирас Димитриус что-то горячо рассказывал, время от времени касаясь рукава пушистой шубки спутницы незнакомца. Лекс глянул внимательнее и, покраснев, торопливо представил своих друзей. — Князь Вильчур, — в ответ услышали друзья, — и моя супруга. — Очень приятно, — стушевался кирас Димитриус, опуская, наконец, рукав. — Извините. — Ничего страшного, — улыбнулась Элизабет, — вы очень интересно рассказываете. Наверное, интересовались историей Никеи? — Да! Я начинал работать в архивах, читал подлинные документы, это было так занимательно! — горячо воскликнул старик, получивший, хотя бы под конец жизни, благодарного слушателя. — Архивы? — тут же заинтересовался Дэвид, доподлинно знавший, что никаких документов до сих пор не найдено. — Конечно, в каждом городе есть склад таких документов, — немного обижено проговорил Димитриус, решивший, что ему не верят. — Не подскажете, где их искать? — Точнее сказать, был такой склад, — поправился старик. — Их складывали в ящики и увозили. Документы, я имею в виду. — Куда, не знаете? — Знаю, — с гордостью проговорил Димитриус. — Все архивные документы свозили в подвалы под зданием правительства. И, кажется, потом замуровали. Князь удивлённо переспросил, правильно ли понял, что сделали со старинными рукописями, книгами, документами? Кирас Димитриус охотно подтвердил, что — да. — И вы знаете, где точно это было? — Нет, я просто про это слышал, — ответил старик. — Но я знаю людей, которые всё это проделывали. — Замуровывали? — Да! Могу сказать… — Буду весьма благодарен, — кивнул князь, оглядываясь в поисках жены. И заметил внимательный взгляд Алексиуса. Обстоятельства знакомства с этим молодым человеком не были самыми приятными: сильная простуда, уложившая князя на больничную койку, скромный служащий госпиталя, оказавшийся вопреки первому впечатлению, умным и начитанным — тогда Дэвид несколько раз встречал Лекса в коридорах и заводил с ним беседы, стараясь понять, что привело того на столь непритязательную работу. Постепенно между ними возникла симпатия, появились общие темы для разговора, но перерасти во что-то большее, всё это не успело. Князь так и уехал, не разобравшись в своём отношении к непонятному ринийскому мальчишке. Потом Дэвид так и не нашёл времени, чтобы встретиться с Алексиусом ещё раз, а вот теперь случай свёл их на улицах Никеи. Быть может, при других обстоятельствах, князь попробовал продолжить знакомство, но сейчас Алексиус был с друзьями, да и сам Дэвид гулял не один. Элизабет нашлась неподалёку, в компании молодых людей. На руках она держала кота, поглаживая его за ушком, и слушала, как горячо рассказывает что-то Дей. По виду молодой женщины нельзя было сказать, напрягает ли её столь близкое соседство с простолюдинами. Княгиня доброжелательно улыбалась, ахала и переспрашивала в нужных местах. Прислушавшись, Вильчур понял, что его супруге кратко пересказывают историю Ринии после переворота. Князь заметил, что Элизабет зябко прячет пальцы в рукава и предложил пройти в какое-нибудь кафе. — Нет, — резко ответил Лео, даже не дав остальным высказаться. И князь заметил проблеск разочарования на лице Алексиуса, но юноша почему-то промолчал, отдав право на решение старшему другу. — Почему? — Дэвиду стало интересно, как долго остальные будут молчать: им явно хотелось продолжить знакомство, а князю было любопытно, по какой причине молодые люди не хотят так быстро расставаться. — Вы богач, — прямо ответил Лео, — а мы из низов, у нас воспитание не такое, ещё чавкать начнём… — Ничего, отсутствие хороших манер мы с супругой как-нибудь переживём. И ещё раз повторю приглашение продолжить вечер в более уютной обстановке. Князь заметил, с каким ожиданием смотрят все, даже старик, на Лео — этот парень, сидящий на инвалидной коляске, был явным главой в этой компании. — Хорошо, — неохотно проговорил Лео, — ненадолго. — И добавил: — Мы платим сами! — Нет, это же я пригласил вас. Когда вы пригласите нас с супругой, это будут ваши расходы. — А можно? — вырвалось у Лекса. Князь весело взглянул на него, полюбовался смущённым видом и заметил, что юноша явно хочет продолжить знакомство в приятной обстановке, но почему-то не торопится настаивать. — Можно, мы взрослые люди и сами принимаем решения, — с намёком ответил Дэвид. Мужчина не сводил глаз с Лекса, а Лео так же внимательно смотрел на них обоих, будто видел что-то понятное пока только ему. К сожалению и князя, и Лекса, в кафе они так и не пошли: у супруги князя неожиданно разболелась голова, и она, чуть виновато глядя на новых знакомых, засобиралась домой. Те заверили, что всё в порядке, и Элизабет, тепло простившись с новыми знакомыми, взяла под руку супруга и пошла в сторону дома правительства, где они временно жили, пока их собственный дом ремонтировался. Дэвид купил у потомков эмигрантов небольшой особняк на тихой улице, и княгиня со всем пылом окунулась в устройство семейного гнёздышка для супруга. Тихо падали снежинки, оседали на опушке капюшона, обрамляя искристой рамкой личико Элизабет. Прохожие бросали косые взгляды на княжескую чету — многие уже знали, кто такой Вильчур. Из окна доносились едва слышные звуки музыки. — Приятный молодой человек, — проговорила Элизабет. — Вы о ком? — Вы знаете, князь. Не лукавьте… — Я совершенно серьёзен, княгиня. Там было двое молодых людей. — Князь, о чём вы? Второй, конечно, хороший человек, но далеко не вашего уровня. Слишком заметно, что мальчик из простолюдинов, хоть и чувствуется, что он старается соответствовать другу. Но… — Но? — Второй, Алексиус… — Элизабет помолчала, раздумывая, как облечь мысли в слова. — Он получил хорошее образование, возможно, домашнее, если вспомнить, что творилось в Ринии ещё недавно, и он... Как бы это сказать… Он оказывает явное влияние на своих друзей. Я сразу имела в виду именно этого достойного юношу. И, при других обстоятельствах, разумеется, могла бы посоветовать вам присмотреться к нему. — Почему не сейчас? — Вы слишком заняты, чтобы понять, подходит ли мальчик вам. Дэвиду оставалось только подивиться, как причудливо порой движутся мысли женщин. Или они видят больше, чем мужчины? Но совет Элизабет был неплох — к юноше стоило присмотреться, если не как к возможному супругу, то хотя бы как любовнику. Тем более что жена прямо сказала о потребностях мужчин и путях их удовлетворения. — Спасибо, душенька… — коснулся князь руки Элизабет. — Ах, князь… Вы, мужчины, бываете порой такими невнимательными! — рассмеялась девушка. И Дэвид согласился с супругой — а что ему оставалось делать? Ночь уже вовсю вступила в свои права, и на окраинах города царила темнота, лишь кое-где светились окна, -- а тут, в центре, чисто выметенные тротуары освещались ярким светом электрических фонарей, недавно установленных вдоль всех улиц. Особенно красиво было на центральной площади, откуда перед праздником убрали палатки для военнопленных и раненых, и поставили горки для детей и взрослых, снежные фигуры и карусели. В небольших торговых павильончиках продавали горячую кукурузу, пончики и мороженое, и в воздухе висел аромат свежей выпечки. — Он тебе понравился, да? — Да, — Лекс не стал переспрашивать, и так знал, о ком говорит Дей. — Он подходит тебе, хоть и имперец. — Не знаю, Дей. — Что? — Ничего не знаю. Я сейчас для некоторых чуть ли не предатель — пошёл работать на оккупантов, а если с кем-нибудь отношения будут, меня вообще загрызут. — Да ладно! — отмахнулся друг. — У нас половина города работает на империю, а вторая им отчаянно завидует. И ты будто не знаешь, сколько человек уже успели заключить браки и партнёрства с имперцами. — Что, так много? — удивился Лекс. — Достаточно, — отрезал друг. — Ты лучше о себе подумай, чем о том, что скажут люди. — Я подумаю, — пообещал Алексиус. А снег всё падал и падал, покрывая землю пушистым одеялом. Тихо ругались дворники, представляя, сколько придётся убирать с утра, негромко пела скрипка, и парнишка водил смычком по струнам, закрыв от удовольствия глаза, а где-то в городе жил красивый мужчина, имперец, чужак… Красивый… И… Желанный? Лекс пока не знал. И узнает ли?