Свеча на ветру

Конец марта, 1366 год Весенний день куда длиннее зимнего, и Лекс старался использовать его полностью, например, устроившись у окна. Потрёпанные брюки от единственного выходного костюма были уже тщательно вычищены и отглажены. Оставалось только заштопать маленькую дырочку на колене. И когда только успел прожечь? Лекс подозревал, что это случилось на последнем довоенном празднике, они с Николасом тогда ходили на демонстрацию, а потом зашли выпить пару кружек пива. Вернее, пил Николас, а Лекс скучал среди грубого общества обычных работяг. Странно, но в другое время Алексиуса не напрягало их общество, конечно, те не знали имён знаменитых композиторов и не слушали классическую музыку, но можно было найти общие темы для разговора. Но не в тот раз, да и Никки тогда не ограничился двумя кружками. Наверное, в тот вечер и появилась злополучная дырочка. — На свидание собираешься? — добродушно спросил Лео. — Нет, — замотал головой Лекси. — Просто меня пригласили на ужин. — И кто? Не Николас, случайно? — вмешался Дей. —Что? Нет! Это… — Лекс замялся, не зная, как сказать, что встреча у него с имперцем. И не простым, а начальником Департамента Внутренней Безопасности. — Да, ладно! Не хочешь, не говори. Только будь осторожен! — Я буду, — с благодарностью глянул на друзей парнишка. Место, куда князь Вильчур привёл выбранного в будущие партнёры кандидата, не дотягивало до звания «ресторан», скорее это было кафе с претензиями. Тут и зеркала во всю стену, и льняные скатерти, и официанты в длинных фартуках, и тихая ненавязчивая музыка. Дэвид выбрал столик, полускрытый растениями, рассудив, что так юноше будет спокойнее. И всё равно тот смущался. И было отчего: среди этого чуть вульгарного великолепия особенно ясно Лекс замечал и свой потрёпанный костюм, и тщательно заштопанную дырочку на брюках, и подшитые ботинки, и обветренные, с обломанными ногтями руки. Он вообще был похож на серенького нахохлившегося воробья, каким-то неведомым образом затесавшегося в компанию павлинов. Лекс на самом деле чувствовал себя не на месте, прятал под стул ноги, не поднимал голову от стола, даже не стал смотреть меню в красивой глянцевой книжечке. Больше всего ему хотелось исчезнуть отсюда, пусть даже без надежды на продолжение знакомства с приятным человеком. Даже в том баре для работяг Лекс не чувствовал себя таким чужим. Он слушал, как князь негромко делает заказ, называя то привычные блюда, то какие-то экзотические. Правда, были у Лекса подозрения, что под этими названиями скрывается что-нибудь очень простое. Вот, например, что это за таинственный «эскалоп»? Или с чем едят этот лангет? Нет, слово «лангета» Лексу было знакомо, но он сильно сомневался, что фиксирующая повязка имеет какое-то отношение к ресторану. Дэвид не стал делать сложный заказ, специально подобрав те блюда, с которыми мог справиться даже новичок, не слишком разбирающийся в правилах поведения за столом и использовании столовых приборов. Вон как нервно парнишка косится на возвышающегося над столом официанта, на ровные ряды блестящих приборов, на сияющий длинноногий бокал. — И вино… Лернейское, года… Тридцать четвёртого, пожалуй, — закончил князь. Он подождал, пока официант отойдёт, и тихо проговорил: — Алексиус, вы так милы в своём смущении, так невинны, что мне кажется, что я совращаю несовершеннолетнего. — Нет! — вскинул ресницы Лекс. — Мне девятнадцать… Двадцать… — Так девятнадцать? — улыбнулся Дэвид, прекрасно осведомлённый о возрасте юноши. — Или всё же уже двадцать? — Двадцать, — несмело улыбнулся Алексиус. — Недавно исполнилось. Надо же, а я и забыл… — Немудрено, в наше-то время. Попробуйте салат, у него очень приятный вкус. — Спасибо. — И не смущайтесь так, в этом зале вы один из самых очаровательных молодых людей! Лекс чуть удивлённо посмотрел на князя — ему раньше никогда не говорили таких комплиментов. Ему их раньше вообще не говорили, ну, не считать же ими слова «красавчик» и уж тем более «тугая дырка». Последнее вообще больше смахивает на оскорбление, а вспомнив, кто так говорил, Лекс вообще загрустил: ну почему так? Он же изо всех сил старался быть хорошим, а оказалось, что Николасу был нужен только Нижний и ничего больше. — Мы вышли в сад. Чуть слышно трепетали Последние листы на липовых ветвях, И вечер голубой, исполненный печали, Бледнея, догорал в задумчивых лучах… Печально выводила слова старинного романса молодая девушка, и, присмотревшись, Алексиус вспомнил, что встречал её в консерватории. По нынешним временам, она неплохо устроилась, поёт, пусть и в ресторане. — Знакомая? — негромко спросил князь, кивнув на девушку. — Не совсем, — покачал головой Алексиус. — Она училась на пятом курсе, пела на каждом празднике… — …патриотические песни, — подхватил Дэвид. — Это плохо? — тут же ощетинился юноша, готовый защищать свою страну. — Нет, просто у девочки хороший голос, и твои преподаватели сумели его не только поставить, но и так, чтобы он звучал в нужном для них ключе. — Да, есть академические голоса, есть народные. А есть вот такие, как у неё. Я упрощённо говорю, чтобы было понятнее. — Даже для таких, как я? Алексиус, аристократы империи получают разностороннее образование. — Вас учат петь? — удивился Лекс. — И петь, и играть на инструментах, и многому другому. — А вы учились только дома? — Почему дома? Сначала в гимназии, потом уехал в пансионат, мне тогда было четырнадцать. — А потом? — Университет. Туда я поступил, когда мне исполнилось двадцать лет. Потом служба в Департаменте Внешних сношений, перевод в органы безопасности, а теперь я здесь. — Вы намного старше меня, — прошептал Лекс, осознавая огромную пропасть между ним и князем. — Старше, — согласился Дэвид. — Не критично, конечно. Или то, что мне уже тридцать два, смущает вас? — Не знаю, — подумав, ответил Лекс. — Просто вы такой умный, образованный, воспитанный, не то, что я! — Вы? Алексиус, не принижайте себя. Вам не хватает светского лоска, это вполне оправдано в тех условиях, в которых вы росли. Но ваше воспитание очень и очень неплохое. Немного подучиться, и вы будете одним из самых блестящих молодых людей. С вами приятно общаться, вы умны и милы. В империи к вам не было бы предвзятого отношения. — Что приводит нас к цели нашей встречи, — закончил Лекс. Дэвид внимательно посмотрел на него, ожидая продолжения. То, что юноша понял его нехитрые маневры, то, что, кажется, не против принять ещё не озвученное предложение, с одной стороны было приятно, а с другой смущало уже его. Не привыкли в империи к такому стремительному развитию событий: приличным считалось некоторое время встречаться, прежде чем заключить помолвку. Или Лекс понимает, что кроме обычного партнёрства ему не на что надеяться? Впрочем, происхождение юноши было неплохим, даже с учётом деда-простолюдина. Сейчас уже трудно сказать, что именно наложило свой отпечаток на воспитание Алексиуса, бабушка ли из рода Ориген, или стечение обстоятельств, но за юношу не придётся краснеть при выходе в свет. — И плакали кругом печальные березы, Вставала за горой туманная луна... Мы молча шли... и накипали слезы, И дивной нежности душа была полна. Рассыпался хрусталём печальный голос девушки, и Лекс вспомнил, наконец, её имя — Мария. Сейчас он боялся, что очарованный талантом певицы, князь пригласит её к столу. И тогда очень трудно будет объяснить присутствие Лекса за столом оккупанта, не говоря уже о том, что намерения последнего видны невооружённым взглядом. За своими раздумьями, юноша не замечал, с каким одобрением смотрит на него князь. А тот просто любовался изящными движениями, тонкими чертами лица, длинными пальцами… Эти руки бы в порядок привести! — Казалось, эта ночь сулила только ласки, Чтоб тихо отогнать уснувшие мечты... Но всё прошло — как в дивной,чудной сказке, И далека та ночь, и так далек и ты... Затих последний аккорд, и девушка чуть неловко поклонилась. Князь одобрительно кивнул, несколько раз сведя ладони в вежливых аплодисментах. — Вам понравилось? — Неплохо. Я так понимаю, что девушка не закончила обучение? — Нет. И консерватории больше нет, — грустно ответил Лекс. — А вы бы хотели продолжить учиться? — Конечно! — Тогда могу вас обрадовать: консерваторию вскоре начнут восстанавливать. — Хорошо бы! — обрадовался Лекс и тут же погрустнел. — Только мне уже не доучиться. — Почему? — удивился Дэвид. — Я получал стипендию, как сын погибшего народного командира. И у бабушки была пенсия, а сейчас я живу только на свой заработок. — Это подводит нас к цели встречи, — кивнул князь. — Мне не хотелось начинать этот разговор с меркантильных интересов, но, раз уж ты сам поднял эту тему… Алексиус, я предлагаю заключить партнёрство. От меня будет финансовая поддержка, при необходимости, предоставление отдельной квартиры, если вы не захотите переехать ко мне. Защита, если понадобится. От вас… — Моё тело, — пробормотал Лекс. — Не только, — возразил Дэвид, — хотя это и одно из немаловажных условий. Вы будете сопровождать меня на официальных мероприятиях, проводить вечера, я жду хороших бесед и приятного общения. — Это называется стать партнёром? Мы должны будем жить вместе? — Обычно так и случается. Но если для вас это неприемлемо, то я в состоянии снять приличную квартиру. — У меня есть! — вскинулся было Лекс, потом представил, как блестящий офицер безопасности будет приходить в их пропахший мочой и кошками подъезд, подниматься на скрипучем лифте, проходить мимо бдительных соседей в комнату любовника. А презрительные взгляды? А осуждение за связь с оккупантом? На него и раньше смотрели, как на грязь, после договора с Николасом, а теперь вообще опустят ниже всех мыслимых пределов. Хотя куда уж ниже? И так на самом дне — он, студент консерватории и стирает грязное бельё в госпитале! — Я могу подумать? — тихо спросил Лекс. — Конечно, — кивнул князь. — Я не тороплю вас с решением. И… Не бойтесь, я не стану преследовать вас за отказ. И вашим близким тоже ничего не угрожает. У вас же в квартире живёт названный брат с партнёром? — Откуда вы?.. — Лекс вспомнил, где работает его собеседник, и замолчал. — Да, Деймонд и Леонидас. — Они ещё не заключили брак? — А разве можно? — вскинул голову юноша. — Разумеется, в империи существует институт мужских браков, они часто встречаются, особенно среди военных. — А правда, что у вас есть триумвираты? Ну, когда одна женщина на двоих? — Немного не так, обычно заключают брак между мужчиной и женщиной, нужно же продолжить род, сам понимаешь. А потом, если есть необходимость, то в семье появляется младший супруг. Но он очень редко имеет брачные отношения с женщиной. Например, мой младший не будет. — Ах, да! Вы же женаты! — вспомнил Лекс. — А ваша супруга знает… Ну, о том, что вы мне предложили? — В нашем случае я не обязан спрашивать мнения супруги, но да, княгиня Вильчур знает, что я собирался предложить вам партнёрство. Лекс хотел спросить, как гордая красавица отнеслась к такому, но передумал: князь явно принимает решения самостоятельно, просто поставив в известность свою жену. Юноша сделал ещё один глоток вина, покатал на языке терпкую сладость. Положение у него было незавидное — продолжать работать в госпитале, значит поставить крест на своём будущем: через пару лет он ни одного аккорда не возьмёт. А идти на полное содержание было страшно, неизвестно, что потребует от него князь. И так плохо, и так не лучше. А Мария всё пела о несбывшейся любви, и Лекси думал, что ему никогда больше не испытать того «томления чувств». Все надежды покрылись сухим пеплом. — Нет, не тебя так пылко я люблю, Не для меня красы твоей блистанье: Люблю в тебе я прошлое страданье И молодость погибшую мою.* — Не для меня… — прошептал Лекс и, подняв голову, встретил тёплый взгляд князя. — Я подумаю над вашим предложением и отвечу… Через три дня. — Спасибо… — За что? Я же не сказал «да». — Ты пока и не отказал. «А может, и не откажу… Или?» — подумал Алексиус. ____________ *М. Лермонтов