Свеча на ветру

Конец мая, начало июня, 1366 год — Да не трясись ты так! — грубый голос вырвал Лекса из оцепенения. С того момента, как на пороге их комнаты появились безопасники, парню всё время казалось, что это неправда, что это во сне чужие люди проверяют шкафы, вынимают вещи, складывая их на столе неаккуратными стопками. Это во сне чужие люди открывали крышку сундука, это во сне чужие люди перелистывали книги в поисках непонятно чего. Это во сне ему велели одеваться и повели по коридору под взглядами соседей — обеспокоенных, торжествующих, сочувствующих. Это во сне его привели в мрачное здание на площади и зарегистрировали. И это точно во сне: камера, нары, арестанты, угрюмые лица или похотливые улыбки. Это во сне! Он спит, просто спит! Спит и видит дурной сон. Вот сейчас проснётся и всё станет по-прежнему: дом, кровать, работа… — Не обидим… — по спине прошлись жадные руки. — Нет! — Лекс метнулся в двери, застучал в неё, закричал, отчаянно, жалобно, без надежды, понимая, что помощи не будет. Но, к удивлению, помощь пришла. Лязг двери заставил отпрянуть прыщавого мужичонку, заюлить, оправдываясь. Невысокий имперец окинул взглядом камеру, остановился на Лексе, спросил: — Нижний? — и, дождавшись утвердительного кивка, велел: — Выходи. Привели парнишку в одиночную камеру, точно такую же неуютную и пустую. Пустую! Без похотливых взглядов и чужих рук. Лекс забрался на нары, скукожился в углу и замер. Мысли в почти пустой голове ворочались вяло и лениво. Вроде бы и подумать надо, как он попал в такую ситуацию и почему, и не хотелось: больше всего он опасался, что всё произошедшее суть месть отвергнутого мужчины. Вот не походил князь Вильчур на того, кто будет пользоваться своей властью и принуждать к партнёрству! Да, он сделал предложение о союзе, выгодное, с любой стороны. Только Лекс не хочет продаваться — хватит, уже раз обманулся. Или всё же нужно было согласиться? По крайней мере, он точно бы знал, за что раздвигает ноги. А князь, наверное, не стал бы причинять вред своему… имуществу? Да! Вот именно это и отталкивало Лекса: чувство, что его собираются купить, как вещь. Что ж, он не продался, и как результат — сидит в камере, обвиняемый непонятно в чём. Алексиус вспомнил о своем коротком опыте подпольщика, но не тот же единичный случай послужил причиной его нынешнего незавидного положения? Или имперцы знали всё о сопротивлении и только выжидали момента, чтобы начать аресты? Почему же тогда Елена по-прежнему на свободе? Хотя её состояние завидным не назовёшь: ожоги так велики, что навсегда обезобразили лицо и тело девушки. Лекс вдруг вспомнил, что Елену перевели из общей палаты, а у пункта дежурного теперь постоянно находился вооружённый охранник, наблюдающий за всеми. Лекс вспоминал, как имперец внимательно следил за каждым, цепко оглядывая, чуть не щупая глазами. И, видимо, неспроста это всё: и пост охраны на входе в госпиталь, и пропуска, проверки на каждом шагу. Результат — он в камере. А что теперь будет с Деем? Лео? Стариком-соседом? Эти люди заменили ему семью, стали близкими и родными. Что ждёт их, теперь уже родственников преступника? Может, имперцы не станут преследовать невиновных? Хотя, если вспомнить, где Леонидас потерял ногу, вряд ли его сочтут безопасным для Империи. Как же всё не вовремя-то! Теперь Лексу закрыта дорога назад, в консерваторию. Все мечты когда-нибудь снова заниматься музыкой рассыпались прахом. Больше не будет чуткого инструмента под пальцами, волшебных нот, сливающихся в прихотливую мелодию, да и о личном счастье придется забыть навсегда. Жаловался на тяжёлый труд в прачечной? Что ж, поработаешь на рудниках или куда там отправляют преступников в Империи. Плох был для тебя Верхний? А попробуй стать шлюхой для всех! Лексу захотелось забиться в уголок, чтобы никто не нашёл, забыть обо всём и… Нет, лить слёзы о несбывшемся он не будет. Бороться? С кем? С системой, проверенной веками, когда точно известно, что правильно, а что нет? В Хольмарской империи никто не станет разбираться, виновен он или нет, приговор вынесен уже самим фактом заключения под стражу, ведь всем и каждому известно, что из подвалов Департамента нет возврата к привычной жизни. Сейчас Лекс жалел, что не умеет молиться — хотелось просить Высшие силы о помощи. Не себе, а друзьям, только бы их не тронули! В квартире, откуда ушли незваные визитёры, забрав с собой хозяина и несколько вещей, вызвавших подозрение — среди них были метрики, свидетельства, договора и другие важные документы — воцарилась тишина. Она повисла в воздухе, вязкая, осязаемая и душная. Страшная. — А… — Дей сглотнул, чтобы не так сильно дрожал голос. — А куда они повели Лекса? — В тюрьму, — обрубил кирас Димитриус. — За что? Он же ничего не сделал! — удивился Дей. — ОНИ найдут причину, — веско проговорил старик. — Всё равно, что у них там за причина, мы знаем, что Лекс не виноват, — сразу обоим ответил Лео. — Завтра пойдём в участок. Дей энергично закивал головой, соглашаясь со своим Верхним: друг попал в беду, значит, ему нужна помощь. Понадобится, так он до самого начальника дойдёт! Как его там? Князь Вил… Забыл… — Его забрали безопасники, — возразил старик. — А поровну, если нужно, я и к ним пойду, — упрямо проговорил Дей. — Я прямо к этому князю сразу пойду! — Так тебя и пустят! — кирас Димитриус скептически покачал головой. — Пустят! — Деймонд прямо глянул в глаза старика. — Не могут не пустить! *** — Господин полковник! — Шнайке открыл папку и взял первый лист. — Вчера, в восемь утра, в прачечной госпиталя дежурным санитаром был обнаружен пакет. При проверке было выяснено, что в нём находится динамит в бумажных гильзах, размер А*, в количестве десяти штук. — Заводской или кустарного производства? — Изготовлен на заводе города Иллана, княжество Шартане. — Мы отправили туда запрос, но по моим сведениям, три месяца назад там нашли недостачу взрывчатых веществ на одном из складов. Выяснилось, что к краже причастен один из дежурных сотрудников охраны. Виновный уже понес наказание, часть похищенного найдена, но кое-что так и не было обнаружено. По словам посредника, партию динамита успели отправить заказчику, — вмешался лэр Хьюз, талантливый выходец из небогатой аристократии, в свои двадцать девять лет уже возглавивший лабораторный отдел Департамента. Князь Вильчур, будучи сравнительно молодым, охотно набирал в свой отдел не только проверенных и опытных сотрудников, но и тех, кто в силу возраста не мог бы претендовать на высокие должности у другого начальника, но отличался хорошими способностями. Многие уже успели добиться существенных результатов, став заместителями, а то и руководителями отделов. Ему было всё равно, из какого сословия вышел человек, главное, чтобы тот работал со старанием и полной отдачей, хотя некоторые начальники предпочитали только аристократов, пусть это и не приветствовалось. Но князь знал, что умные, талантливые, а самое главное – ответственные и усердные люди рождались в любой семье, главное — дать им шанс. Империя такие возможности предоставляла, а Вильчур это всячески поддерживал. В Департаменте было несколько отделов: Аналитический, Лабораторный, Дознавательский, Экзекуторский, Дневная и Ночная стражи, Арестантский и Секретариат. И в каждом были преданные империи и лично князю люди. Их начальники сейчас расположись вокруг стола на утреннем совещании. Князь уже выслушал пару докладов за прошедшую неделю, когда дело дошло до Шнайке, главы дознавателей. Предыдущие отчёты не принесли ничего нового: обычная рутинная работа. Вильчур уже даже стал мечтать, что и эта неделя пройдёт спокойно, без особых потрясений: задержанные подпольщики и ликвидированная сеть ячеек сопротивления позволяла на это надеяться. И вот сейчас первые же слова Шнайке дали понять, что относительно спокойный период, продлившийся целый месяц, остался позади. Взрывчатка в столичном госпитале, куда ходит к врачу не только Вильчур, но и наместник с семьёй, это было очень и очень опасный сигнал. И неважно, только ли хранили её там или приготовили, чтобы провести взрыв — главное, сам факт. — Судя по ежедневному отчёту, накануне из госпиталя выходил мужчина, на вид двадцати пяти лет, крепкого телосложения, волосы тёмные, глаза глубоко посаженные, брови широкие, густые, губы узкие, уши слегка оттопырены. Одет был… — Его опознали? — прервал князь. Описание предполагаемого террориста было ему смутно знакомо, но вспомнить вот так сразу он не мог. Где-то он встречал похожего человека, и воспоминание было связано с какими-то неприятностями. — В госпитале он не работает, после опроса сотрудников и пациентов выяснилось, что такой посетитель ни к кому не приходил, — ответил Шнайке. — Всех опросили? — Да, тех, кто был на службе или излечении. Но одна из милосердных сестёр, кира Оливия Пандакис вспомнила, что однажды видела похожего мужчину, выходящего из прачечной. Вот! Вот оно! Зимний вечер, улица, Алексиус Адамити и бугай, зажавший юношу в тёмном переулке. Князь вспомнил мощную фигуру, нависавшую над Лексом, резкий, угрожающий поворот навстречу им с наместником, блеснувшие злобой маленькие глазки под кустистыми бровями, искажённый в злобной ухмылке рот. Какие были у мужчины уши, Вильчур не помнил, но и этого достаточно. — Мы выяснили имя посетителя, им оказался Николас Персакис, двадцати четырёх лет, уроженец села Ключинки в округе Лартан. Он навещал санитара Алексуса Адамитиса, двадцати лет, уроженца города Никея, санитара прачечной госпиталя. — Он задержан? — князь постарался, чтобы голос звучал спокойно. — Дал показания? Очень не хотелось думать, что он ошибся в юноше — вот не похож был тихий спокойный Лекс на ярого подпольщика, готового взорвать здание, полное людей. Но что если он прятал опасные вещи по просьбе своего бывшего Верхнего? Где лучше скрыть тайну, как не под яркими солнечными лучами? Кто заподозрит в пособничестве террористам молодого человека из хорошей семьи, который к тому же встречается с самим начальником Департамента Внутренней Безопасности? Тут ещё нужно подумать, не было ли сближение с ним, Вильчуром, заданием руководителя подпольной ячейки! Князю приносили досье на Алексиуса Адамидиса: были в его краткой биографии некоторые подозрительные моменты — тут и рытьё окопов на подступах к столице, и партнёр названного брата, потерявший ногу на фронте, и положение Нижнего при активисте партии Свобода, и знакомство с террористкой Еленой Феодораки, и, наконец, посещение заседания подпольной ячейки. И что с того, что оно было однократным? Быть может, тогда ему дали долгосрочное задание, внедрили во вражеские ряды и дальним прицелом? Сколько таких агентов князь выявил за годы службы! В стройную теорию виновности не вписывался только один факт: отказ от партнёрства с ним, князем Вильчуром. А ведь агент должен был всеми силам удержаться при начальнике Департамента, войти в доверие, стать незаменимым. И князь не знал, перевесит ли этот шаткий аргумент целую серию «за» виновность Алексиуса. И что ему теперь делать? Радоваться, что судьба уберегла от случайной ошибки или огорчаться, что не удалось приблизить предполагаемого врага, чтобы получать сведения о готовящихся терактах или провокациях из первых рук? И самое главное: виновен ли вообще Лекс? А если нет, то что делать? Даже если непосредственно не принимал участия в подпольной деятельности, даже если понятия не имел о том, что прятал в прачечной бывший Верхний, по законам империи Алексиус Адамидис является пособником и подлежит высылке на дальние рубежи вместе со всей семьёй. Князь очень хорошо понимал, что, несмотря на все свои личные отношения к задержанному, давать поблажек ему он права не имеет: те, кто собирался нанести вред империи, должны понести наказание. — …Пришлось отселить задержанного в одиночную камеру, — говорил между тем капитан Эллис, начальник Арестантского отдела. Князь поморщился, вот что было не сделать это сразу? Пожалуй, нужно ввести это правило, очень актуальное для Ринии: всех задержанных Нижних размещать отдельно от Верхних. Он представил Алексиуса в окружении распалённых долгим воздержанием самцов и почувствовал жалость к юноше. И признательность к работникам арестантского отдела за внимательность и расторопность. Пожалуй, стоит вынести благодарность дежурной смене. И отметить капитана Эллис, лишней запись в личном деле не будет, тем более что службу несёт он добросовестно. И вновь перед глазами встал Лекс — смущённый, улыбающийся, сердитый, усталый, восхищённый, растерянный… Испуганный? Ох, мальчик… Во что же ты вмешался! ____________ *Динамиты обычно патронируются в бумажных гильзах 2—3 см в диаметре и 10—20 см в длину, которые запечатываются парафином — он защищает динамит от сырости и как углеводород усиливает взрыв. Выпускаются также и многие другие формы динамитов, от маленьких патронов, используемых при сносе зданий, до крупных зарядов диаметром до 25 см, длиной до 75 см и весом до 23 кг, используемых при открытой разработке полезных ископаемых (информация из сети). У меня — используется три размера 2/10 см. — А, 25/75 см. — Б и желатинированный для подводных работ — В.