Свеча на ветру

Июль, 1366 год Лео привстал и решительно потянул на себя ручку двери. Тяжёлая створка со строгой геометрической резьбой неохотно поддалась, открывая вход в светлый холл Департамента. Вопреки всем представлениям о подобном заведении, посетителей не встречали вооружённые до зубов безопасники, не было решёток и зверских лиц — обычная стойка, за которой сидел обычный парень в сером мундире с алыми погонами. На столе перед ним лежала толстая тетрадь, стопка бланков и фуражка с гербом империи на околыше. Дежурный, до этого момента что-то записывающий в тетрадь, поднял голову и глянул на вошедших. — Чем могу помочь? — Мы… Нам нужно к вашему начальнику! — сходу начал Лео. — К поручику Акулевичу? — удивлённо уточнил дежурный. — Акулевич? Нет, нам нужен князь Вильчур, — Дей подошёл и встал рядом с партнёром. — К нему нельзя, — нахмурился дежурный. — Нам нужно! Понимаете, наш друг попал к вам, но он не виноват! Нам нужно сказать вашему начальнику, что Алексиус не виноват! Он не при чём, совсем не при чём! — горячо заговорил Деймонд. — Не волнуйтесь, мы разберёмся, — спокойно ответил дежурный. — Нам нужно к вашему начальнику! – стоял на своём Дей. — И мы не уйдём, пока не встретимся с ним, — поддержал парнишку Лео. Дежурный явно не знал, что делать: пропустить к князю просителей он не мог потому, что того не было. Пригласить для беседы к дознавателю, который занимается делом арестованного? А что? Это выход — заодно и допросят свидетелей, раз сами пришли. Тут как раз мимо проходил помощник дознавателя с кипой бумаг, ему и поручил назойливых посетителей дежурный, сопроводив советом узнать как можно больше, чтобы второй раз не приглашать. Ронский глянул на посетителей, хмыкнул и, подумав, велел проводить их в свободный кабинет на первом этаже. — А почему туда? — не понял дежурный. — У господина дознавателя свой есть… — А вы его на третий этаж на руках понесёте? — вопросом на вопрос ответил Ронский. Дежурный смутился и жестом предложил Лео с Деем пройти с ним. В кабинете, куда он привел заступников и, одновременно, свидетелей было просторно. Небольшой стол, шкаф с пустыми полками, пара стульев, раковина в углу — ничего, что напомнило бы Департамент Внутренней безопасности. Лео подъехал к столу и развернулся, чтобы сразу увидеть, кто войдёт. Почему-то он был уверен, что князь захочет услышать всё сам и испытал острое чувство разочарования, когда вместо начальника безопасников вошёл крепкий мужчина с простоватым лицом и цепкими глазами. Прошёл, постоял, покачиваясь на каблуках, и вдруг спокойно спросил, как те оценивают столь холодную весну. — А? — растерялся Лео. — Весна, говорю, в этом году холодная, — терпеливо повторил безопасник. — Так лето же уже… — Вот и я говорю, такое жаркое лето, да после неприветливой весны. — Вы мне зубы-то не заговаривайте! — процедил Леонидас, сжимая руками подлокотники так, что костяшки побелели. — Мда… Тема погоды вам не интересна… — протянул незнакомец и неожиданно дружелюбно проговорил: — Я старший дознаватель, Шнайке. Лэр Шнайке, если изволите. А вы, как я понимаю, являетесь родственниками кираса Алексиуса Адамидиса? — Да! — кивнул Деймонд. — Он мой названый брат. — Это хорошо, что брат. И как же вы не уследили за ним? — Мы следили! Он не виноват! — В чём не виноват? — вкрадчиво спросил Шнайке. — Ни в чём,— отрезал Лео. — Работал в госпитале сутками, на выходных никуда не ходил… — Так уж и никуда? — не поверил дознаватель. — И в магазин или лавку за продуктами, например? — Мы вместе ходили, — ответил Лео. — Нас четверо, продуктов много, вот я и брал сумки на колени. Ребята и так устают, что им, ещё тяжести таскать, что ли? — А разве у вашего брата нет Верхнего? — поинтересовался Шнайке. — Был, да Лекси погнал его. Надо было раньше, — доверительно проговорил Дей, — да Лекс всё: «люблю не могу…» Дурачок… — Почему? Может, на самом деле любил? — Ага, Лекс-то любил, а тому только бы присунуть… — фыркнул Дей. — И что, где теперь его Верхний, не знаете? — Нет, ушёл и ладно. Что нам, пасти его, что ли? Та ещё скотина. Я вот не удивлюсь, если Николас куда-то влип и Лекса подставил, с него станется. — Что, такой плохой человек? — не поверил дознаватель. — Дерьмо, — припечатал Дей. — Правда, Лео? — Да, — буркнул его партнёр, прекрасно понимая, что не зря безопасник так внимательно расспрашивает о Николасе. — Бил он парня, не работал, вечно пьяный ходил. — А на что же пил, если не работал? Ребята переглянулись и пожали плечами, впервые задумавшись — а, правда, на какие деньги гулял Николас. — Не знаем, — покачал головой Лео, — но денежки у него водились, это факт. — Давно вы его видели? — спросил Шнайке. — Давно, по зиме, вроде. Или уже весна была, не помнишь, Лео? — Нет. И не хочу о нём вспоминать, кто он мне, брат, что ли? Шнайке придвинул к себе лист бумаги, набросал что-то на нём, быстро, чуть царапая пером. Дей присмотрелся к странной ручке — пишет чернилами, а чернильницы не видно. — Приносил кирас Адамидис домой какие-нибудь вещи, свёртки, пакеты? — Да, с продуктами, раза два или три. Один раз с мазью, ему в госпитале дали, чтобы руки не болели. С вещами, когда им на работе новую форму выделили… — А что-нибудь ещё? То, что вам он не показывал? — продолжал выспрашивать Шнайке, и Дей подивился, как сильно изменился голос дознавателя: больше он не напоминал доброго соседа, а скорее именно того, кем являлся. — Не было такого, — резко ответил Леонидас. — И никаких банок, записок или чего-то непонятного. Говорим же, не виноват Лекс. — Да я верю вам, — мягко проговорил Шнайке, — но вот факты — упрямая вещь! — Какие ещё факты? — заорал Лео. — Лекс ни в чём не виноват, вот факт. А вы тут вешаете на него всего, что не на кого больше? Других дураков не нашли? — Успокойтесь, — поморщился дознаватель. — Своими криками вы ему не поможете. Лучше вспомните, с кем встречался кирас Адамидис? — С князем Вильчур, несколько раз, — мстительно проговорил Дей. — Вот как? Они были знакомы? — неприятно удивился Шнайке. — Да! — с вызовом ответил Деймонд. — У них свидания были. А теперь ваш князь забил на Лекса, понял, наверное, что не выгорит ничего! — Я сделал кирасу Адамидису предложение о партнёрстве. Он отказал, — неожиданно прозвучал новый голос, и, оглянувшись, Дей с Лео увидели в дверях вышеупомянутого князя. — Угу, а теперь вы ему мстите, да? Или думаете, что теперь-то он никуда не денется? — прищурился Лео. — Я думаю, что ваш друг и брат попал в очень неприятную историю, и будет очень трудно доказать, что он не виноват. — Он не виноват! — набычился Дей. — Верю. Но давайте посмотрим на факты. Он был связан с Николасом Персакисом, знаком с Еленой Феодораки, которая подозревается в подрыве порохового завода, несколько раз его видели выходящим из её палаты. Однажды он даже ходил к ней домой, где, по нашим сведения, укрывается некто Рани, террорист, приехавший в Ринию для создания подпольных ячеек для борьбы с новой властью. И, наконец, среди простыней на его рабочем месте был обнаружен пакет с динамитом, а Николаса увидел охранник на входе. — Я не знаю, что делал этот подонок в госпитале, может, как раз и принёс динамит, только Лекс ни при чём. Точка, — рубанул Лео. — Доказательства? Пока это только ваши слова… — Покачал головой князь. — Я, как и вы, хочу помочь Алексиусу, так облегчите мне эту задачу! — Да если бы мы знали, как! — А вот сейчас подумаем вместе! Тем более, что вас всех это тоже касается. И князь сел напротив Леонидаса… *** Лекс смотрел, как по полу бежит тонкий лучик солнца, перепрыгивает с плитки на плитку, показывая все многолетние шероховатости и неровности. В камере было прохладно, и парнишка зябко ёжился, но неудобства как-то не цепляли, проходили мимо. В голове тоже было странно пусто, будто там не осталось ни мыслей, ни чувств. Только где-то, на грани восприятия, тихо звенело — за что? Он же ничего не сделал… Лекс не понимал, о чём его спрашивал сыскарь — молодой веснушчатый парень, непривычно серьёзный и строгий. Смотрел на него и не слышал ни слова, головой мотал только и всё, будто разом забыл обо всём. А тот задавал вопрос за вопросом, один непонятнее другого. Почему-то про Елену и Николаса, про какой-то пакет, про динамиты. Да откуда он знает, как его использовать? Ну, да, про взрывчатку слышал. А кто не слышал, в наше-то время, разве что совсем уж глупец! Только при чём тут он, Лекс? Нет, ну правда — он даже в руках динамит не держал. Пакет? Какой пакет! В шкафу за простынями? Он не знает, откуда там пакет. Не знает, не знает, не знает! Нет, он не лжёт. Нет, он не приносил взрывчатку в госпиталь. Нет, он не собирался устраивать там взрыв. Нет, ему не нравится работа, но другой нет. Нет, он не мстил империи. Нет. Нет. Нет-нет-нет! Нет! На все вопросы только одно — нет. Да поверьте же! И видел — не верят. Да и почему должны? Кто он такой? Где-то на краю сознания мелькнула мысль: а поверили бы ему, если б тогда он принял предложение князя? И знает ли Вильчур о том, где сейчас находится Лекс? Наверное, знает. Он же начальник, ему должны докладывать обо всём. Только вот не придёт, не поможет. А если и придёт так только для одного: задать те же бесконечные и пустые вопросы. И получить такие же пустые ответы. Зачем? Он же всё равно обречён — отсюда нет выхода. Это другие пойдут к свету, к солнцу, к свободе, а у него впереди только мрак и боль. И пустота… Пустота без надежды, без любви, без жалости. Без жизни. Лекс смотрел на солнечный лучик и не замечал, что по щекам медленно ползут слёзы — это уже не имело значения. Вообще. Лязг открываемого замка юноша не заметил. Только звук живого голоса, разорвавшего мёртвую пустоту, пробудил на миг от жуткого оцепенения. — Здравствуй, Алексиус. Поговорим?