Свеча на ветру

Лекс смотрел на князя и моргал быстро-быстро, чтобы удержать жгучие слёзы. И чувствовал, что те близко, совсем рядом, вот-вот прольются. — Извини, что не желаю… вам… доброго дня, кирас, но… — Вильчур помолчал и продолжил, не позволяя себе ощутить жалость к юноше, попавшему под жернова службы безопасности так случайно и глупо. — Но, всё же лучше поговорить нам, чем снова отправлять вас на допрос. — Я не знаю, что вы хотите услышать. — Правду. Просто ответь на несколько вопросов. Хорошо? — Здесь? — растерялся Лекс. — Нет, — Вильчур встал, приглашая подняться юношу. — Не много ли чести для меня? — в Алексиусе вдруг проснулся дух противоречия. — Нет, — просто ответил Дэвид. — Я могу задать тебе эти вопросы здесь и сейчас, но предпочту, чтобы ответы услышал не только я. — Считаете, что я виноват? — Уверен, что нет. По крайней мере в том, в чём тебя обвиняют… — А почему вы говорите мне то «ты», то «вы»? — Не знаю… — князь пожал плечами, — наверное, потому что очень хочу… Хотел стать тебе близким. — А сейчас уже не хотите? Боитесь запачкаться связью с диверсантом? — Нет, боюсь не оставить тебе выбора. — Будто он у меня есть, — буркнул Лекс. За разговорами они пришли в кабинет, не в тот, где уже побывал Лекс, а в другой: судя по строгой и дорогой обстановке, это было рабочее место самого Вильчура. В стороне, у столика, сидел молодой мужчина в мундире, и лишь тут Лекс заметил, что князь тоже одет согласно протоколу. И эта одежда — непривычная и пугающая — как-то отдалила их. — Садитесь, кирас, — кивнул на стул Дэвид. — И не бойтесь, никто не будет применять к вам… Особые меры воздействия... — А можете? — как-то по-детски беспомощно спросил Лекс. — Мы не играем в деревянных солдатиков, кирас. И если нужно, спрашиваем жёстко. Порой ОЧЕНЬ жёстко. — Понятно, — тихо проговорил Алексиус. — Спрашивайте, господин начальник Департамента. Князь едва заметно поморщился, но поправлять юношу не стал, опустился в кресло напротив и попросил рассказать о Николасе Персакисе. Он задавал вопрос за вопросом, и чем дальше, тем сильнее Лекс понимал, что ничего не знает о своём бывшем мужчине. Ничего. И это оказалось таким страшным! Гораздо страшнее, чем всё поведение Верхнего, всё его неуважение, пренебрежение, презрение, что юноша замолчал, сдерживаясь, чтобы позорно не разреветься, как сопливый подросток. С кем он жил? С передовиком производства? Или человеком, способным поддержать своего партнёра? Нет, вот Леонидас настоящий Верхний, глава семьи, защитник, ведущий, несмотря на своё увечье, опора Нижнего. А Николас всего лишь… Мелочный, неумный эгоист. — Вы знали, откуда у Николаса деньги? — Я вообще о них не знал, — беспомощно пожал плечами Лекс. — Всё, что было необходимо, покупалось на моё жалованье. — А где он проводил время? Ведь, по словам вашего названного брата и его Верхнего, кирас Персакис часто не ночевал дома. — Нет, — покачал головой Алексиус, — иногда от него пахло… Пудрой, что ли… Такой сладкий душный запах… Простите, как от трупа… Мне так казалось. Дэвид задавал обычные вопросы, понимая, что они ничего не дадут: улик против Алексиуса нет. И, похоже, не будет. Но проблему это не решит — по закону империи Хальмар Лекс косвенно виновен, как бы странно это ни звучало, и должен быть отправлен в ссылку вместе с семьёй. Помочь он мог только одним: вновь предложить партнёрство, но уже на других условиях. Князь жестом отпустил секретаря, поднялся и подошёл к окну, постоял так, глядя на стремительно темнеющее вечернее небо, а потом тихо произнёс: — Лекс… То, что я сейчас скажу… Прозвучит, возможно, дико и неправильно… Но ты просто подумай, хорошо? — Я… Ладно… — Ты виноват и не виноват одновременно… Виновен в том, что оказался связан с врагами империи, в том, что оказался косвенно замешан в преступлении… — Я ничего не делал! Вильчур повернулся к нему, глянул быстро, продолжил: — Ты же был на заседании подпольщиков? — Да, — растерялся Лекс. — Но только один раз и сразу ушёл! — И промолчал. — Но они же мои… — Соотечественники? Друзья? — понимающе и грустно улыбнулся Дэвид. Юноша кивнул, покраснев, и сжал пальцы, чтобы те не дрожали. — То есть ты не захотел предавать своих, так? — Да. — А они с лёгкостью приговорили тебя к смерти. — Как? Но… Откуда… — Откуда я знаю? Очень просто: тех, кто должен был убить тебя, задержал патруль Ночной Стражи. При допросе арестованные рассказали много интересного, в том числе и о последнем приказе эмиссара имперской оппозиции. — А почему тогда… Ну… Снова… Я же живой… — Почему к тебе снова не подослали убийц? — понял его князь. — Да. — Возможно, сначала не было исполнителей, а потом они решили, что раз ты молчишь, то не опасен. Я не могу точно сказать… Я же не подпольщик. Но тебя не тронули, даже позволили тебе встречаться с кирой Феодораки. — А она-то при чём? — не понял юноша. — Она член ячейки, более того, замешана в подготовке и осуществлении взрыва на пороховом заводе. Лекс простонал, закрывая лицо руками: он так и знал, что без этой глупой девчонки тут не обошлось! Сама ведь обгорела так, что смотреть страшно! Почему же тогда она ещё на свободе и спокойно лечится? — Мы следим за ней, нам нужно выявить все связи киры Феодораки. — А что потом? Её казнят, да? — По закону, преступницу отправят в вечную ссылку на северные острова. Вместе с семьёй. Тебя тоже. И твоих брата с партнёром, разве что место будет более… Комфортным. Алексиус кивнул, закусив губу — девушку было жалко: и так пострадала, а тут ещё и такое наказание! И тут до парнишки дошло, что ещё сказал князь. — Меня? И Дея с Лео? Их-то за что? — он вскочил, шагнул к князю и отшатнулся, увидев печальный и спокойный взгляд. — Всех, да? Всех? Только потому, что я оказался не там? За что? Их-то за что! Их-то… За что… — Таков закон. — А можно… — Лекс сглотнул, потом продолжил: — Можно что-нибудь сделать? А? — Можно… — князь снова отвернулся к окну, будто ему не хотелось смотреть в глаза юноше. — Что? Я всё сделаю. Скажите, что? Что нужно подписать? Признание? Я готов… — Нет… Ты в любом случае будешь виновен… Но ты можешь выкупить свою семью. — Как? — По законам империи Хальмар ты, как косвенно виновный в преступлении, можешь пойти младшим партнёром в семью. И тогда отвечать за тебя и твои поступки будет старший. — А Дей и Лео? Кирас Димитриус? — Они войдут в новый род на равных с остальными правах, — ответил Дэвид. — Я согласен, — выпалил Лекс, зажмурившись, чтобы не выдать себя страхом. — К кому я должен пойти? Вильчур долго молчал, словно не хотел говорить, а потом медленно проговорил: — Кирас Алексиус Адамидис, согласны ли вы и ваша семья войти в мой дом младшим? Лекс прижал пальцы к губам, всхлипнул, а потом поднялся и тихо ответил: — Да… Пусть так… Я готов, — и рухнул на пол без сознания. Князь едва успел подхватить его у самого пола, крикнул, чтобы привели врача, проследил, как юношу уложили на кушетку в соседней комнате, а потом велел секретарю напечатать указ о снятии с кираса Алексиуса Адамидиса обвинений в связи с заключением им младшего партнёрства с князем Вильчур. Понимающий и сочувствующий взгляд Аллена Дэвид предпочёл не заметить, сделав вид, что ничего странного не происходит, и секретарю всё просто показалось. Грин, волей судьбы работающий бок о бок с главой Департамента, быть может, лучше многих понимал мотивы, по которым тот повторил своё предложение молодому ринийцу, да ещё и замешанному в преступлении против империи, пусть и косвенно. И знал, что будь кирас Адамидис в самом деле виновен, никакая симпатия не помешала бы Вильчуру поступить так, как требуют законы. Но раз Алексиус всего лишь оказался не в то время не в том месте, ему ещё можно было помочь, пусть и таким образом. А вот поймут ли другие? Не имперцы, им-то как раз не привыкать, разве что удивятся разницей в положении, а вот местные… Кажется, у юноши есть семья. Как там посмотрят, что он фактически купил их благополучие своим телом и свободой? Аллен хорошо знал, что значит положение младшего, даже не супруга — партнёра. Конечно, князь не опустится до прямых унижений, не станет причинять физическую или моральную боль, но сама мысль, что кому-то приходится платить собой, была отвратительна. Как же радовался Грин, что его упорство, талант и имперская программа помощи одарённым детям помогли ему избежать такой участи! А князь беспокоится, вон, как внимательно поглядывает на врача. Что ж, Аллену остаётся лишь пожелать ему терпения и удачи, может, что сладится у них, а он, как секретарь, поможет и тому, и другому. — Как он? — Дэвид говорил негромко, будто боялся разбудить, но врач одобрительно кивнул и ответил, что уже всё в порядке, просто юноша много перенёс, перенервничал, и теперь ему требуется только спокойный сон, не более. Князь коротко поблагодарил и попросил Грина прислать крепкого солдата — перенести Алексиуса туда, где он теперь будет жить. И послать за родственниками юноши: семью партнёра следовало забрать сразу, пояснив, что отныне те входят в род Вильчур на правах младших родичей. Ох, сложно же им всем будет! Можно было обойтись без таких проблем, но не хотелось оставлять в таком положении юношу, которого хотел ввести в свой дом. Особенно, если есть возможность спасти положение. А дел предстояло много: сообщить в госпиталь, что кирас Адамидис там больше не работает, пригласить для него учителя этикета, подобрать курс обучения для его родичей — конечно, те не войдут в свет, как Лекс, но Дэвид не считал возможным ограничивать в правах тех, кому просто не повезло родиться в другой стране. Н-да… дел множество, а ведь еще и службу никто не отменял, и Николаса, как раз и виновного в нынешнем положении Алексиуса, следовало найти. Преступник должен быть наказан, а что за Персакисом тянется нехороший след, князь был уверен. Было ещё кое-что: теперь, когда Алексиус стал официально младшим партнёром имперца, и не просто имперца, а начальника Департамента Внутренней Безопасности, за ним может начаться настоящая охота. Многие посчитают юношу, как минимум, предателем, многие отвернутся от него, многие захотят, если не унизить — кто же осмелится пойти открыто против Вильчура, – но исподтишка нанести оскорбление вполне под силу многим. Князь покачал головой, думая, что спасая юношу, поставил того в очень непростое положение. И без поддержки тот может просто сломаться, стать слабой тенью самого себя. Не хотелось бы: Лекс ему действительно нравился, и как собеседник, и как человек, и как будущий партнёр. Что ж, впереди у них нелёгкие времена…