Свеча на ветру

Август, 1366 год Алекс отложил ручку и размял пальцы. За последний месяц он столько писал, что уже скоро мозоли образуются, а чернила начнут заказывать бочками — этикет, геральдика, история, искусство поддержать разговор, семейный кодекс и многое другое, и это несмотря на подготовку к занятиям в консерватории и танцам. Хорошо ещё, что двигаться под музыку он умел — сказывалось музыкальное образование, но в империи танцевали совсем другое. Там никто не двигался энергичным шагом, размахивая в такт руками, не строил живые пирамиды на сцене, долженствующие символизировать что-то патриотическое, зато полонез, вальс, котильон, а при дворе, говорят, даже менуэт ещё в ходу. Ужас просто – и везде нужно чувствовать себя уверенно, причём в парных танцах следовало и вести, и быть ведомым. Хорошо, что не нужно заучивать всякие новомодные, вроде фокстрота, их пока используют при неформальных встречах, где-нибудь дома. Дэвид как-то обмолвился, что каждая замужняя леди обязана проводить вечерние салоны, где встречаются друзья, а к ним в дом будут приглашаться ещё и знаменитости, и дело младшего партнёра стать помощником хозяйки дома. А как вести светскую беседу, если всё, о чём Алекс говорил раньше, – это о видах классовой борьбы и движений за освобождение угнетённых? А ещё были проблемы с партнёром. Соглашаясь (вынужденно, надо сказать) на предложение князя, Алекс ожидал участи постельной грелки, думая, что ему будет позволено очень немного и мечтал лишь о разрешении заниматься музыкой и посещении библиотеки. А оказалось, что младшие выполняют множество обязанностей, начиная от ведения хозяйства и заканчивая сопровождением старшего на всякие светские мероприятия. И вот в этом была огромная проблема! Нет, в затылке Лекс не чесал и в носу не ковырял, всё же бабушка дала достойное воспитание, но как оказалось, этого было недостаточно. Ох, сколько же там было условностей, сколько правил, законов и нюансов! Иногда юноше казалось, что он неотёсанный мужлан, который никогда не выучит, какой прибор взять за столом, что делать, когда к нему обращаются более высокие по положению и как вести себя с теми, кто находится ниже по социальной лестнице. Князь в данном случае мог служить настоящим эталоном поведения, но он не всегда был рядом, чтобы копировать его действия. Вот, кстати, о нём… А что о нём? В постели Дэвид оказался заботливым и нежным любовником, а в жизни… Иногда князь пугал своего партнёра, просто до ужаса. Нет, о своей работе Вильчур не рассказывал, но мелкие детали говорили о том, что не всё так просто, что он не ограничивается кабинетом, выслушивая только доклады подчинённых, а посещение допросных – не редкие эпизоды, а почти ежедневная рутина. Несколько раз Алекс даже замечал капельки чужой крови на одежде старшего. А иногда взгляд князя становился страшным, пронизывающим, наводящим ужас. Постепенно юноша стал понимать, что его партнёр вовсе не мягкий и ласковый человек, что такой никогда не добился бы столь высокой должности, что всепрощение вовсе не его конёк. И случай с самим Алексом скорее исключение, чем данность: с другим князь не стал бы церемониться, предлагая выбор, а поступил по закону, отправив вместе с семьёй в ссылку. И ехать бы им сейчас в теплушке куда-нибудь на окраину империи. И лишь желание Вильчура получить понравившегося партнёра позволило юноше относительно благополучно пережить сложившуюся ситуацию. Да уж, не так и безгрешен князь, как можно было бы подумать, глядя на блестящего офицера. А ведь были ещё Лео с Деем и кирас Димитриус. Там вообще всё сложно, уж просто дальше некуда. Леонидас просто злился, когда их забрали и буквально силой привезли в дом князя. Комнаты им выделили во флигеле, предоставили новую одежду, приставили слугу, кормили с хозяйского стола, относились, как родственникам партнёра князя… И… На этом всё И Лео это бесило: он не привык ничего не делать, быть иждивенцем, а уж тем более на содержании у богатого имперца, ставшего волей судьбы или его самого партнёром друга. Считая Лекса кем-то вроде младшего братишки, парень думал, что тот мог бы стать кем-то большим, чем кастелян в госпитале, пусть даже столичном, и уж тем более не быть постельной грелкой у князя. Вот только выбора им не предоставили: появившийся невысокий человек с холодными глазами просто и спокойно объяснил, что им грозило по результатам расследования. Конечно, кирас Адамидис прямо не виновен… Пока… Но был бы человек, а статья найдётся! И по законам империи, даже косвенная вина должна быть наказана, чтобы в следующий раз выбирали себе друзей и знакомых внимательней. Им предстоял долгий путь в ссылку, трудные условия жизни и понижение в правах, но кирас Адамидис согласился на предложение князя Вильчур войти в его дом на правах младшего партнёра и тем самым спас положение. И этот факт бесил ещё больше. Как мог глупый мальчишка соглашаться на такое! Это же фактически перейти на содержание, почти заняться проституцией, разве что с одним человеком, а не со множеством клиентов. — Вот дурак! Зачем он вообще согласился? — рычал Лео. — Ну, повесили бы на него приговор, отправили куда-нибудь в деревню. И там люди живут, никто не умер пока. — Лео… — Дей с тревогой смотрел на Верхнего, не зная, как успокоить. — Не нужно сердиться, ты же понимаешь, что в ссылке бы мы не выжили. — Почему? Мы что, тупые совсем? — Потому, что нас никто не собирался отправлять просто в деревню, — пояснил Дей. — Я тут посмотрел места ссылок, эта такая… Такие гиблые места, жуть просто. — Да нормально было бы, не кипешись. Ну там помёрзли бы зимой немного, так нам не привыкать… Всё равно выбрались бы. — Ой, не знаю… — протянул Дей. — Мы и без князя прекрасно справлялись, зачем нам его подачки? — Это не подачки, — раздался холодный голос, и ребята повернулись к двери, рассматривая появившегося там князя. — Вы семья моего партнёра, я обязан вас содержать. — Что, так прямо и обязаны? — с вызовом спросил Лео. — Да, в вашем случае. — Что значит, в нашем? Мы, что, прокаженные? Или там ещё как? — Ваш названный брат подписал договор о полном вхождении в род, иначе вас всех ждала бы достаточно печальная участь. По законам империи, вы теперь и мои родственники, пусть и не по крови или родству. — Всюду ваши чёртовы законы! Жили мы по своим, так нет же, пришли и диктуете свои правила, — буркнул Лео. — Простите, но это ваши солдаты напали на империю, — усмехнулся князь. — Императору давно надоел гнойник на границе, но первыми бы мы не начали войну. Напакостили — разгребайте. — А почему вы арестовали Лекса? — вступил в разговор Дей. — Вы же знали, что он не виноват. — Откуда? — изумился Вильчур. — Алекс… — Лекс, — поправил Лео. — Нет, — покачал головой князь. — После вхождения в семью Вильчур он стал именоваться по традиции империи, так что привыкайте к его теперешнему имени. — И почему это? — неприязненно поинтересовался Лео. — Он прожил Алексиусом двадцать лет, и это никому не мешало. — Он стал имперским гражданином, — отрезал князь, — более того, он мой младший, и этот вопрос не обсуждается. Да, у меня были сомнения в невиновности Алекса, некоторые факты указывали на его связь с подпольем, пусть и косвенную. Но слишком мало "за" и слишком много против. И я сделал выбор. В некоторое нарушение закона, каюсь, но, думаю, вы не очень-то и против этого выбора? Лео пожал плечами, словно говоря, что это не самое главное в ситуации — у них других проблем хватает. Но озвученные, они вдруг показались мелкими: на заявление, что жить приживалами никто не нанимался, князь спокойно ответил, что его родственникам всегда найдётся работа, и их не трогали лишь потому, что дали время осмотреться. И если те хотят чем-то заниматься, то нужно сказать Алексу. — Почему? Разве он занимается… Ну… — Дей не знал, как озвучить свои сомнения. — Он мой младший, — как-то ответил Вильчур. — И что? — не понял парнишка. — Младший по традиции занимается хозяйственными делами. — А ваша жена? Только детей рожает? — Почему? Она делает то же самое, только в поместье, — пожал плечами князь. Он прошёл по комнате, взглядом попросил разрешения, чем несказанно удивил Лео, и сел у стола. Дэвид не знал, как объяснить то, что ему кажется привычным и незыблемым, что у них в норме такие семьи, когда у старшего есть супруга и младший муж. И когда считается правильным заботиться не только о том, кто вошёл в твою семью, но и о его родственниках, даже если брак совершался по обоюдному согласию, и их перехода в род не предвидится. Что такие ситуации, как у них, редко, но случаются, и это не вызовет никаких вопросов. Что никто и никогда не будет относиться к Алексу с презрением. Что Элизабет примет юношу: не как мужа, разумеется, он , князь Вильчур, этого не допустит, но как названного младшего брата. Что он больше не нищий работник госпиталя, а уважаемый человек, и, наконец, что теперь Алексу доступно гораздо больше: захочет продолжать обучение — получит желаемое, стоит только попросить. Надумает купить себе автомобиль — легко, младшему выделяется немалое содержание, хватит на любые развлечения. Только как это объяснить Алексу? Он будто закуклился, закрылся, не идёт на контакт, просто и безропотно выполняя требуемое. А юноша действительно жил будто во сне. Мимо него проходили люди, что-то говорили, что-то заставляли делать, куда-то отправляли, а он просто плыл по течению, просыпаясь только ночами, когда старший касался его нежно и бережно. Моменты близости были феерическими, он будто добирал то, чего не испытывал до этого никогда, словно взлетал, плавясь от наслаждения, впитывая ласку, заботу, а может, любовь. В тот миг, когда наслаждение пронзало его от макушки до пяточек (а юноше казалось, что это именно так, как бы банально или глупо это бы ни звучало), в этот момент Алекс искренне любил своего партнёра, не духовно, а телом, плотью, чем-то низменным. Но приходило утро, и все тревоги, все недомолвки, весь страх перед будущим возвращались, и Алекс вновь погружался в беспросветную тьму. Её слегка разгоняли занятия в консерватории, но часть преподавателей и студентов заискивала перед новым статусом юноши, часть презирала и ненавидела, а кто-то вообще не замечал, что устраивало больше всего. Как ни странно, все точки над i расставил кирас Димитриус. Старик, прошедший трудный путь сначала подпольщика, потом пламенного революционера, а затем рядового члена партии, внезапно высказал одну простую и мудрую мысль: — Ты, Алексиус, перестань уже думать. Все твои проблемы от того, что ты слишком много размышляешь о том, о чём не нужно. Судьба дала тебе ещё один шанс, пусть странным и корявым путём, но ты получил новые возможности, у тебя теперь есть семья, и не только мы, а настоящая: муж, его жена, дети… Или ты думаешь, что от тебя теперь требуется только раздвигать ноги? Забудь! Князь не Николас, он уважает тебя, это видно. Так будь достоин этого. — А любовь? — печально спросил Алекс. — А любовь придёт, главное – не оттолкни её. Юноша с силой провел ладонями по лицу, стирая боль и сомнения, и ясно и светло улыбнулся старому другу. — Спасибо! Я не знаю, чем у нас всё закончится, но лучше так, чем быть одному. — А ты и не один,— мягко ответил старик, — нас много. Вечером Алекс впервые за всё время робко постучался в кабинет князя. Сказать, что тот удивился, значит, ничего не сказать, но всё прошло как-то тихо, и юноша, уже засыпая, подумал, что по дороге семейной жизни всегда идут двое. И от него зависит очень многое, если не самая трудная часть: князь работает, и его служба империи не самая чистая и благородная. Значит, дома его должен ждать любящий и заботливый муж, который проследит, чтобы ужин был вкусным, а у кровати стоял бокал подогретого вина с пряностями. Что ж, он, Алекс Вильчур, младший муж князя, добьётся этого.